Пусть горит карандаш
Белый мир и деревья в нем - карандашом.
Ветки разными узорами пронзают и смотреть заставляют на изгибы каждой линии в них. Этот чертов, сказочный лес не отпускает - душу ковыряя.
А в это время на дереве одном, кто-то безликий сидит. И кажется мне, прозрачные крылья его - заперты. Этими самими ветвями, голым множеством своим они тянутся к верху, все больше закрывая белизну. Кривое дерево, что уродливостью красоту приобрело - чудовище рогатое приютило. И сидя на ветке той, монстр кружку держа - попивает чай. Его ноги, застыв, свисают туфлями вниз, а бездонно черно-пустые глаза смотрят на меня. И будто требуют - быстрее писать, чтобы это волнение унять. О живых деревьях позабыть и спокойно спать... Но их прямые стволы на фоне, как копья - хорошо заточены... А еще там есть трава и грибы, что хоть и смутно видны, на общем фоне, но присутствием своим наполняют чем-то... Чем-то... это что-то, наверное оно, к реалистичности близко, а от того и взывает к чувствам.
Среди теней волнистых столбов бродит путник отважный. Он в лес однажды, ступил случайно, думал, что так короче дойти к поселку его. По узкой тропе с рюкзаком на плече, шагал он смело - вперед. И чем глубже в лес заходил, тем тише звучали ветер и птицы. Не заметив как, он весь слух потерял и стало ему - как-то страшно. Бросился бродяга наш бежать, тяжелыми шагами, но уже назад. Острые деревянные копья минуя и легкие разрывая он мысль принимал, о том, что сам себя в этом черном лесу - потерял. Ноги и внутренности воплем завили, от чего остановился. Воздух плотный жадно глотая и баланс ловя - на дерево оперся. Рука, что пыталась тело удержать, в смеси графита и каолина промокла. Чернило это на путника заползло и процесс метаморфоза зажгло. Утратив дар речи, человек начал кричать. Он знает, что теперь, в картине этой ему быть навечно. В свитере теплом, штанах простых и туфлях выходных - на ветвях темно-серых сидеть. И наблюдать, чаек попивая, за другими желающими путь укротить, через узкую тропу леса голо-черного.
Белый мир, деревья в нем и одинокий путник на ветке - карандашом.
Теперь искрашен и мой холст.