Часть 33
Антон как дурак стоит в метро и держится за поручень, окруженный пустыми сидениями. Он неловко кривит и поджимает губы, ловя на себе взгляды редких пассажиров. Юноша, зарывшись лицом в шарф, и низко опустив шапку, старается скрыть красноту лица. Только он оказывается на своей станции — мигом вылетает в просторный зал метро и спешит подняться по ступенькам на улицу, и тоненькое «ум-м-м-г-р» утопает в шарфу: ягодицы болят на каждом шагу, напоминая о позорной порке. В голове кубарем вьются мысли, и он так и не решается касаться их, надеясь, что найдет в себе силы зарыться в самого себя и оценить ситуацию позже, немного успокоившись и приведя себя в порядок.
***
Антон стоит перед зеркалом в уборной комнате со спущенными штанами и молча рассматривая следы от ремня на коже. Джинсы смягчали удары, но на ягодицах все же проступили красные полосы, которые сойдут по его предварительному «диагнозу» где-то дня через два или три. Мальчишка так же молча надевает одежду обратно, выходит в коридор, проходит в свою комнату, запирает ее на ключ, подходит к столу, направляет взгляд в окно и выдает многозначительное «Пиздец», идеально описывающее сложившуюся ситуацию.Хорошо, ладно, ничего ведь такого, что тебя просто нагнули, как сучку, и оприходовали ремнем, да?.. Причем твой же учитель. Причем своим же ремнем. В своем же классе. Ни-че-... пиздец, блять. Антон задумчиво присаживается на край стола и тут же с визгом отскакивает, когда боль накрывает воспаленную кожу пульсирующей волной. Он поджимает губы, молча «благодаря» Арсения Сергеевича, и его в этот момент лишь тешит и согревает тот факт, что он оставил преподавателю отпечаток на шее. Как раз в этот момент на телефон поступает уведомление о сообщении из ВКонтакте от человека, которым заняты его мысли.Арсений С.И что мне с этим делать?!К сообщению прикреплена фотография, на которой четко виден фрагмент шеи, на которой сразу под щетиной расцветает бордово-синий засос.Антон покрывается мурашками. Он рассматривает оставленный след еще с минуту прежде, чем начать адекватно мыслить... хорошо, ладно, не адекватно, но мыслить. В какой-то момент он хочет отослать в ответ фотографию красных ягодиц с неярко выраженными кровоподтеками, и прикрепить подпись «А мне с этим что?!», но вовремя опомнился, потому что, ну, это правда слишком. Он не знает, должен ли обижаться на Арсения после произошедшего, но приходит к выводу, что все же, эм, нет, потому что, ну... он как бы просто не имеет на такую роскошь права после всего, что было. И, если бы не преподаватель философии, перевернувший жизнь с ног на голову — кто бы знал, где сейчас оказался Шастун. Такой уютный, заботливый, добрый, а вместе с тем суровый и строгий... У Антона в голове не укладывается, как многогранен может быть один человек.Антон Ш.Шарфики всегда в моде.Арсений читает и не отвечает. А Антон разрывается между «я сделал что-то не то», «он не хочет со мной общаться» и «кажется, он злится». Но спустя почти десять минут самобичевания на телефон приходит фото Арсения в половину роста, по пояс, и он держит в руках два шарфа — клетчатый сине-изумрудный, монотонно-черный, а третий, накинутый на шею, приглушенного бордового цвета, напоминающего крепкое вино по оттенку. И емкая подпись: «какой?»Антон Ш.Голубой.Арсений С.Шалун ;)Антон Ш.О_ОПросто красивый цвет!Арсений С.Охотно верю.;)Антон находит в себе силы побороть желание отослать в ответ пикчу «рукалицо». Арсений-в-душе-мне-пять-лет-Сергеевич. Утром следующего дня Антон идти в универ даже не планировал, но желание увидеть Арсения Сергеевича в шарфе, а еще лучше — без него, чтоб вдоволь насладиться реакцией на оставленную метку, манит его, и он решается прийти хотя бы на первую пару. И, да, спать на животе — это не так удобно, как казалось изначально.— Доброе, кхм, утро, — прокашлялся Антон, изумленно приоткрыв рот и захлопав длинными ресницами, когда Арсений Сергеевич, до этого расписывающийся в каком-то журнале, выпрямляется и оборачивается к нему лицом. Они пересекаются до начала пар, у актового зала. И, Боже, Антон с одной стороны как бы, ну, не писается кипятком от мужчин, но он вправду впечатлен настолько, что у него, кажется, весь рот заполняется слюной.— Привет, — с ухмылочкой отзывается преподаватель, ловя на себе завороженный взгляд. С утра он долго мучился, подбирая одежду под шарф, Господи, да, он как девчонка-подросток искал пути сочетания цветов. Но был вполне себе горд собой!— Вы... вам, — пытается сформулировать свою мысль Антон, тряхнув головой, заставляя себя «очнуться» от наваждения. Он... хочет смотреть на него еще. Черные узкие брюки, собранные складками, начиная от щиколоток и до ступни, где оканчивались и переходили в темные замшевые ботинки на внутренней шнуровке, что выглядело, словно нить опоясывает шлевки и завязывается изнутри, не имея внешнего окончания. Это странно, что Антон смотрит сначала вниз, а потом поднимает взгляд вверх, он просто немного растерялся и по жизни немного (очень сильно) такой Антон, что пора бы это имя сделать термином: Антон — невезучий, часто тупящий подвид человека, не умеющего собирать свои слюни в кулак при взгляде на идеально одетого человека своего пола. Вновь тряхнув головой, мальчишка возвращается к созерцанию темно-синей рубашки с черными пуговицами, а сверху ее прикрывает пиджак, подобранный под оттенок брюк. Заканчивается это искусство, а по-другому охарактеризовать Арсения было сложно, темно-голубым, почти синим, шарфом, аккуратно обвернутым вокруг шеи, и так подходящим к озорным глазам мужчины.— Я..? — вынуждает его преподаватель закончить фразу, щелкая пальцами перед носом. Он уже в открытую смеется, ловя на себе полный желания (или ему показалось?) взгляд.— Такой садюга, — вдруг рушит всю идиллию Антон. Так как что?.. Правильно: Антон — это подвид человека... Арсений начинает хохотать еще громче, похлопав его по плечу.— Америку ты мне не открыл, конечно... — улыбается он, следуя за мальчишкой в гардеробную, наблюдая, как тот стягивает с себя верхнюю одежду.— Между прочим, это было непедагогично, и я могу пожаловаться, и тогда вас уволят, — насупился Шастун. Он обещал себе не обижаться, но ему почему-то так неловко, что он хоть как-то пытается отвести от себя взгляд Арсения Сергеевича, уж очень откровенно рассматривающего его.— Что «это»? — ухмыляется преподаватель, убрав руки в карманы и присев на край стойки. Сука, а я так из-за тебя не могу.— Ну это, — заливается краской юноша, вынуждая голубоглазого брюнета закусить губу и прижать ко рту большой и указательный пальцы, чтоб хоть как-то замаскировать свой смех.— Ты так мило краснеешь, — делает ему комплимент (?) Арсений, выходя в коридор, откуда они вдвоем двинулись на второй этаж, где у Антона скоро начиналась физ-ра.— А вы так себе флиртуете, — закусывает губу мальчишка, сам же смущаясь вырвавшихся слов. Это что это, я вслух сказал, что ли?— Да что ты знаешь о флирте? — фыркает Арсений, легко пихая его в плечо, отчего Тоша ойкает, делая резкий шаг вправо.— Ничего, — горестно, но честно вздыхает он, пряча руки в карманы толстовки. Ему неловко, что он идет в обычной такой одежде — толстовка, джинсы с потертостями, и темные высокие кеды, когда рядом идет столь идеальный Арсений Сергеевич.— Вот сейчас ты должен сказать мне, что у тебя даже не было первого поцелуя, и расплакаться в плечо, — шутя, говорит Арсений, а Антон словно получает удар по ребрам, и резко выдыхает, вздрагивая.— Ну не было, и что тут такого... — мямлит он, низко опустив голову.—... и я... Что? Подожди, ты сейчас серьезно? — мужчина даже остановился от неожиданности, но восстановил шаг, нагоняя ушедшего вперед по лестнице Шастуна, и положил руку на его плечо, чуть притормаживая.— Вот только не нужно стебаться, — обиженно поджимает губы Антон, смахивая руку и выходя, наконец, на лестничную площадку, откуда заворачивает в коридор, ведущий в спортзал.— Ну хочешь, я тебе помогу! — слышится веселый голос преподавателя за спиной.— Ну просил же без стеба! — не оборачиваясь, бросает юноша, а в спину летит короткий смешок.— Многое теряешь, — не удерживается Арсений, стараясь не подкалывать, но, блять, не целоваться в восемнадцать? Антон вообще с этой планеты? В ответ ему посылают многозначительный и неприличный жест рукой, не оборачиваясь, а преподаватель даже пропускает мимо эту грубость.
***
Антон кое-как играет в волейбол, чаще всех уходя на скамью запасных, и становился рядом с ней, насупившись и сложив руки на груди. Гребаный Арсений Сергеевич с его жесткими методами воспитания.— Тош, ты чего не садишься? — одергивает его Алина, резко потянув на себя. От неожиданности парень не успевает схватиться за опору и плюхается задницей на лавку, тут же взвыв от боли и закусив до крови губу. — Ой, — смешно реагирует девочка, аккуратненько так отсаживаясь подальше. — Ты чего? — находясь на безопасном расстоянии, решается спросить она. Скуля, парень подрывается с места и молча уходит в раздевалку. Хватит с него и его несчастной задницы физкультуры на сегодня. И он правда ушел бы, но...— Павла Алексеевича сегодня нет, но домой вас никто не отпустит, — гаденько улыбается Арсений Сергеевич, подходя к столпившимся у кабинета политологии студентам. Антон в это время проходит мимо, собираясь сваливать домой, когда на его предплечье ложится рука преподавателя. Или ему послышалось, или какая-то девочка из толпы взвизгнула, прижимая руки ко рту. — Проведем с вами веселую философию, — говорит он, так и не разжимая хватки. Поток студентов следует к лестнице, а Антон непонимающе ведет бровью, когда его продолжают сжимать в крепком захвате. — Радость моя, куда собрался? — низко рычит мужчина, почти на самое ухо, так близко, что его опаляет горячее дыхание.— Уже, видимо, никуда, — вздыхает Шастун, и лишь сейчас хватка пропадает.— Умница, — потрепал еще по щеке преподаватель, разворачиваясь и направляясь вслед за студентами.— Ой, а вам так идет! — игриво произносит одна из учениц, на что мужчина подмигивает ей и что-то шепчет. Антон зло сжимает ладони в кулаки. Эти студентки совсем совесть потеряли!
***
Антон останавливается у своей парты и гипнотизирует ее взглядом. Он медленно кладет сумку на соседнее сидение и продолжает стоять столбом, изредка хлопая ресницами.— Антон, сядь уже, — ухмыляется с кафедры Арсений Сергеевич, наслаждаясь выражением лица Шастуна. Мальчишка прокашлялся и сделал крохотный шажок к парте. — Мне тебя силой усаживать? — ухмыляется преподаватель, присев на край своего стола и сложив руки на груди. Студенты начинают обращать на их словесную перепалку все больше внимания.— Арсений Сергеевич, а почему вы в шарфе? Тепло же! — вдруг произносит Антон, в свою очередь наслаждаясь тем, как растерялся на миг мужчина.— Да! Тепло ведь в классе, — подливает масла в огонь сидящая на третьем ряду девушка, до этого увлеченно заплетающая из своих волос косичку.— Горло болит, — прокашлявшись, выдает мужчина, проходясь языком по губам.— Да неужели... — довольно тихо вздыхает Антон, все еще стоя на своих двух.— Да сядь уже! — как-то нервно выкрикивает Арсений, для большего эффекта ударяя рукой по столу.— Да все уже поняли, что у вас там... — голос Арсения в следующий миг звучит серьезно и даже с какой-то агрессией:— Шастун, либо сел — либо вон из аудитории! — и помещение погружается в тишину. Мальчишка обиженно поджимает губы, хватает сумку и вылетает вон из кабинета.