Часть 2
Антон устало не то что сел, а буквально уронил свое бренное тело за парту второго ряда, кладя перед собой сумку и прижимаясь к ней щекой, наслаждаясь теми двумя минутами, что у него остались до следующей, четвертой, мать ее, пары. Настроение поднимал лишь тот факт, что ему предстоит общество нового и еще не разгаданного преподавателя. Всяко лучше, нежели вести беседу с маразматичным стариком, считающим, что таких, как Шастун, нужно пороть или подвешивать в темном подвале за руки на пару часов раз-два в месяц, чтоб и дальше продолжал достойно учиться и не расслаблялся. Ну не дурак ли? Причем такое мнение распространялось только на Антона, остальные же просто похихикивали всякий раз, когда старик заводил старую байку, вгоняя Антона в краску. Сам Шаст считал это проявлением эфебофилии (влечение к людям в стадии позднего подросткового возраста) и старался держаться подальше от препода, ну так, на всякий пожарный. — Здравствуйте, мученики, — улыбнулся Арсений Сергеевич, привлекая к себе всеобщее внимание. Антон лениво перевел на него взгляд, подбородком прижимаясь к сумке и не спеша убирать свою «подушку» под парту. — Смотрю, вы все подустали, — присутствующие утвердительно закивали, а по аудитории пронеслась волна вздохов. — Что же, мы успели выполнить почти всю программу на первой паре, и я думаю, что мы можем быстренько пробежаться по остальным пунктам и минут через пятнадцать отпущу вас домой, пара все равно не официальная, а дополнительная, — улыбнулся он. Все тут же ожили, а с некоторых рядов пронеслись даже слова благодарности. Антон растянул губы в улыбке, отрываясь от портфеля и подпирая щеку рукой. Прикольный этот Арсений Сергеевич, пони... — А Шастуна я попрошу задержаться. Ты там вроде тест хотел пройти? — с ухмылкой протянул Арсений, подходя к его парте и пододвигая распечатанный альбомный лист с пятью письменными заданиями и отдельно идущим эссе. ...мающий. Вздохнув и осознав, какой он придурок, Антон, конечно же, попытался отмазаться от такой несладкой участи, убеждая, что уже не горит желанием, но преподаватель остался непреклонным в своем решении. Что же, тогда воспользуемся хорошей русской мудростью: раньше начнешь — раньше закончишь. Но только он принялся вчитываться в первый вопрос, Арсений остановил его жестом: — Нет, нет, нет, Шастун, — пригрозил ему пальцем Арсений, подходя ближе к первой парте, упираясь в поверхность руками и глядя на офигевшего от такого резкого тона Антона, сидящего сразу за следующим столом. — Сначала мы все вместе изучаем материал, а потом, в оставшееся время, будешь решать. — Зашибись, — отшвырнув в сторону ручку, прокомментировал юноша, скрещивая руки на груди и закидывая под партой ногу на ногу. — Не ворчи, — фыркнул на него преподаватель, возвращаясь к кафедре и осыпая ребят вопросами.
***
— Шастун, а Шастун, ну расскажи мне про типы мировоззрения, ну пожалуйста, — уже минуты полторы Арсений Сергеевич ломал эту «комедию», выставляя придурком Антона. Мужчина театрально сложил руки у груди, и чуть ли не на колени встал перед юношей, продолжая время от времени выдавать подобные фразочки. — Что, совсем ничего? Ну же, Шастун, ради нас всех тут собравшихся, — все сюсюкал преподаватель, глядя, как откровенно краснеет мальчишка, прослушавший именно эту подтему, пока обижался на преподавателя минутами десятью ранее. — Ну только что перечисляли же, — подливал масла в огонь учитель, наслаждаясь смешками студентов. — Эх-х, черт с тобой, Шастун. На следующей паре спрошу — только попробуй не ответить. Все отмучавшиеся могут собрать вещи и тихонько покинуть универ, и если я говорю тихо — значит тихо, а то в соседней аудитории сидит злой и голодный пятый курс и пишет сочинение, и если вы их отвлечете — я за них не ручаюсь, — послышался в основном женский хохот, следом студенты, закидывая на плечи собранные рюкзаки и сумки, вылетали за дверь. Антон постарался смешаться с толпой и незаметно свалить вместе со всеми, но...— Радость моя, а ты куда собрался? — с наигранным удивлением и мягкостью спросил Арсений, хватая юношу за шкирку, точнее, за воротник и, потянув на себя, выуживая из потока.— Да ладно вам... — начал Антон, делая шаг в сторону, уходя от прикосновения, желая отмазаться.— Ладно не мне, а тебе. Давай, Шастун, отстаивай свою репутацию. Я слышал, ты хорошо идешь по оценкам, но и философия — это тебе не какая-нибудь экономика. Смелее, — подтолкнул его Арсений, вынуждая снова занять свое место за партой и взять в руки лист с заданиями.
***
Хотелось есть. И пить. И спать тоже. И по нужде хотелось, но он стеснялся заявить об этом преподавателю, сидящему за своим столом и поглощающему кофе. Тест хоть и был рассчитан на второй курс, но являлся скорее повторением первого, и некоторые вопросы Антон даже смог понять и разобрать, но за объяснением и непонятной терминологией каждый раз обращался к Арсению, терпеливо разбирающему с ним каждый непонятный нюанс. Хорошо ему, гаду, все знает, ничего не делает, сидит себе за столом и потягивает кофе в бумажном стаканчике. За ним он и отходил на пару минут из аудитории, оставляя юношу совсем одного. Жутковатое такое ощущение.— Можно я больше не буду делать? — сдался Антон на четырех из шести заданий, включающих эссе.— Можно больше на уроках не выеживаться, а задания делай, — спокойно протянул преподаватель, не отрывая взгляда от телефона, где листал какую-то очень увлекательную, судя по всему, статью.— Тогда можно в туалет хоть выйти? — почти проскулил юноша, уже уставший терпеть и постукивать ногой под партой, стараясь отвлечься.— Беги, конечно, святое дело, — все еще игнорируя взглядом его присутствие, разрешил учитель. Справив нужду, вымыв руки и заодно плеснув себе немного воды в лицо, юноша сконцентрировался на своем отражении в зеркале. Выглядел он довольно измученно. Пора бы начать высыпаться. Его неумолимо клонило распластаться прямо по парте и дрыхнуть, нежели делать ненужные задания, но поскольку в аудитории остались вещи, пришлось вернуться туда, перед этим минут пять гуляя по коридору туда-обратно.— Как ты долго, — подметил Арсений Сергеевич, стоя у выхода и надевая на плечи черное пальто, хотя Антону казалось, что на улице не так холодно, и потому он пока обходился только легкой ветровкой на рубашку. — Я уже проверил твои задания, тройку с натяжкой поставлю, а теперь, изволь, я домой, и тебе тоже нужно отсюда выметаться.— Почему три? — возмутился Антон, сделав резкий выпад руками, от которого Арс отшатнулся назад, боясь быть задетым.— Потому что не все задания, и ответы так себе, — повел бровью мужчина, ожидая, пока Антон наконец заберет вещи, чтоб он смог закрыть кабинет.— Я могу сделать еще! — продолжал гнуть свое юноша, проходя к парте, по пути захватывая лист с заданиями с учительского стола, куда его перенес Арсений, и проходя к парте, упрямо садясь за нее и беря в руки тетрадь. Перечеркнув красную «3», он продолжил писать.— Тебе делать больше нечего? Не выпендривайся и вали домой, мне нужно закрыть кабинет, — поморщившись, как от зубной боли, заявил преподаватель, махнув в воздухе ключом.— Пара еще не окончена, — упрямо заявил Антон, не отрываясь от конспекта. — Что такое «биоцентризм»? — невинно спросил парень, подняв взгляд зеленых глаз.— Бунтуем, значит? Протестуем? — прикусывая губу, уточнил Арсений. — Я считаю до трех и ухожу, закрывая кабинет, и делай, что хочешь, — предупредил его мужчина, начиная отсчет. Юноша и с места не двинулся. Раздался шум закрывающейся двери и ключ провернулся в замке пару раз. Антон, не веря в реальность происходящего, подошел к двери и пару раз дернул против себя, но та не поддавалась.— Да ты орешь просто... — выдохнул он, с большей силой наваливаясь на дверь и пару раз ударяя в нее. Тишина. Пройдя в противоположную сторону аудитории и заглядывая в окна, он увидел, как Арсений Сергеевич сворачивает к своей машине, и... Боже, да он, блять, прикалывается. Машина трогается с места и исчезает за поворотом. Антон зло рычит сквозь стиснутые зубы. Лучше не рыпаться до окончания пары, потому что его все равно хрен кто услышит, а может еще и влетит за балаган на паре, неподалеку у пятого курса ведь действительно ответственное сочинение. Выругавшись и пнув ногой стену пару раз, Антон зло притянул к себе тетрадь и, включив музыку на телефоне, уткнув в уши наушники, принялся решать оставшиеся задания.
***
Юноша посмотрел на время — кажется, вот-вот должен быть звонок. Он не помнил точного расписания, а потому нашел в галерее уточнение по расписанию и...— Сука, — открыв рот от «ахуенности» ситуации, с недоверием выдохнул Антон, резко убирая наушники. Нет, тут явно ошибка, ну не мог он проебать звонок, звучавший пятнадцать минут назад. Не мог!.....но мертвая тишина по ту сторону двери просто убивала.
***
Звонить некому. Писать некому. Есть хочется. И пить. И спать. И в туалет опять приспичило. Антон улегся на парту, рассматривая потолок и выслушивая редкое урчание в животе. Быть запертым в огромной пустой аудитории — потрясающе, правда? За окном уже появились первые намеки на закат, а мимо двери так никто и не прошел. Чертов четвертый этаж, где были расположены только аудитории и мимо не сновал персонал, ведь все организаторы, преподаватели, повара и прочие, прочие, прочие обитали лишь на первых двух этажах, редко добираясь до третьего, что уж стоит говорить про, мать его, четвертый?— Зато отличился, — абсолютно ровным тоном проговорил Антон, слегка покачивая свисавшей с края парты ногой. Вдруг, раздался скрежет в замке, а затем дверь отворилась. На пороге стояла испуганная уборщица, таращащаяся на хрен знает каким боком оказавшегося тут юношу. — Рад вас видеть, — улыбнулся Антон, спрыгивая с парты и быстро уходя через появившийся проход. Женщина не успела банально задать хоть один из интересующих вопросов и только перекрестилась, закрывая глаза и качая головой.