Рассказы.

Снова невыносимый день. Впрочем, такой же как и прошлые и все последующие. Почему-то никак не получалось привыкнуть.

Она шла со школы, неся в руках порванный, грязный рюкзак и сырые учебники, которые уже были в непригодном для использования состоянии. Рано или поздно, Эмили ждала подобной выходки со стороны одноклассников, которым нравилось насмехаться над ней. Напоследок, вдоволь наигравшись сумкой девушки, один из группы парней толкнул Эмили прямо в лужу грязи, где и валялись испачканные вещи, от чего штаны и рукава кофты стали такими же грязными.
Отвратительно, когда поливают грязью в прямом смысле.

Единственное, о чем подумала Эмили, будучи по колено в грязи, так это то, что же сделает с ней мать за такой внешний вид.

Девушка уже была очень близка к дому, от чего страх становился все сильнее. Она знала, мама никогда не промолчит и не сделает вид, что ей все равно на это. Ей всегда нужен был лишь малейший повод, чтобы сорвать свою злость на дочери, а этот повод не останется без внимания.

Зайдя в свой подъезд, Эмили старалась тихо подняться по лестнице, зная, что мать очень чуткая к шуму, который её постоянно раздражает. Поднявшись на свой этаж, она подошла к двери дома и смотрела на неё пару минут, думая, как бесшумно зайти.

Достав ключ из кармана, девушка аккуратно просунула его в замочную скважину, повернув на два оборота в сторону. Тихо не получилось, так как в последнее время ключ заедал, но сейчас он предательски трещал. Миссия "остаться незамеченной" с треском провалилась под землю.

Открыв дверь и зайдя внутрь, Эмили не ошиблась в догадках, её действительно ждала уже подвыпившая мать. Женщина оглядела дочь с ног до головы и состроив на лице брезгливую гримасу, противно прогнусавила:

— Что уже с тобой стряслось, безтолковая дрянь?

Эмили, опустив голову, тихо ответила:
— Я упала, мамочка.

Эмили соврала, потому что знала, что матери плевать на неё, и вовсе не хотелось слушать то, как она все это заслужила.

Мать вновь разозлилась и схватив свободной рукой, так как в другой была бутылка с алкоголем, за шиворот Эмили, сквозь зубы процедила:
— Всю эту грязь с одежды, ты будешь убирать своим же языком. Ты поняла меня?

— Конечно, мамочка, — Ответила Эмили и  мать отпустила её.

Девушка скорее поспешила в свою комнату. Оказавшись там, она заперла за собой дверь и опустилась на пол, чувствуя, как ручьи слез вновь обжигали щёки. Взяв в руки телефон, Эмили дрожащими пальцами пыталась набрать нужный номер единственного близкого человека. В итоге получилось и приложив  телефон к уху, Эмили слушала бесконечные гудки, подавляя рыдания.

— Алло, — Наконец в трубке прозвучал любимый голос и девушка сквозь слёзы улыбнулась.

— Тим, привет. Хотела поговорить с тобой..

На заднем фоне играла музыка, но девушка не концентрировала своё внимание на этом.

— Эми, тебя плохо слышно. И я тут..немного занят. Что-то важное? — Недовольно проговорил парень и в трубке послышался ещё один, женский голос. — Да, милая, я сейчас.

— Нет, ничего важного, — Ответила Эмили, пытаясь скрыть боль и обиду.

— Вот и отлично, — Ответил парень и сбросил вызов.

Единственный, в ком девушка желала найти утешение, голос который всегда был для неё спасением, проводил своё время с другой и причинял ей теперь только боль.

Эмили не могла остановить поток слез и боль, пока все ещё душевную, но которая постепенно перерастала в физическую.
В рёбрах вновь появлялась адская боль, которая с каждым вдохом становилась все сильнее. Так было каждый день по несколько раз. И именно сегодня Эмили все это чертовски достало. Больше не хотелось все это терпеть, делая вид, будто все прекрасно.

Эмили поднялась с пола и подошла к своей тумбочке, где лежала баночка с таблетками обезболивающего, которым она пользовалась как раз при таких случаях.

Раньше о подобном приходилось только думать, мысленно составляя планы, проживая подобное блаженство во сне, но, как говорится, мысли материальны и этот случай не исключение.

Нельзя было терять время, ведь совсем скоро матери что-то должно понадобиться, не в её стиле оставлять дочь в покое.

Эмили даже не думала оставлять предсмертные записки, как делают люди в кино, которых ей приходилось увидеть, потому что было элементарно некому их читать. Точнее, было кому, но не нужно.
Перед тем, как сделать задуманное, девушка достала из тумбочки бутылку с водой.

Удобно расположившись на кровати, Эмили открыла баночку с таблетками и высыпала их себе на ладонь. Жалеть все равно было не о чем, потому она спокойно приняла это решение, хотя все равно было страшно.

Девушка брала в рот по несколько таблеток, запивая их водой. Когда на ладони было пусто, Эмили убрала бутылку в сторону и легла на кровать.
Она тяжело дышала, было трудно перебороть внутреннюю острую боль. Спустя минуты Эмили почувствовала, как начинало неметь все тело, начиная от кончиков пальцев до каждой части тела.
Вроде бы это было не снотворное, но начинало сильно клонить в сон. Девушка не сопротивлялась, покорно закрыв глаза и погрузившись в сон.

Смерть оказалась безболезненной, Эмили лишилась жизни во сне.

Спустя примерно час, мать умершей девушки, сидя на диване перед телевизором, вдоволь насладившись любимой передачей, не совсем ещё определив, что ей нужно, крикнула:

— Эмили!

Женщина удивилась, когда ответа не последовало, но все ещё не злясь, позвала ещё раз:

— Эмили, иди сюда!

Но не было никакой реакции и женщина почувствовала себя одинокой в своей квартире, хотя она знала, что находится дома со своей дочерью.

Уже начиная злиться, ведь в голову, кроме простой наглости, ничего не приходило, женщина поднялась с дивана и направилась к комнате дочери, дабы узнать, чем та так сильно занята.

Дернув за ручку, она удивилась, что дверь оказалась запертой. Но для подобных случаев, среди всего хлама, всегда имелся ключ. Найдя его, женщина открыла дверь и было уже собиралась хорошенько завопить на дочь, как увидела неподвижное тело, лежащее на кровати.

Сначала она подумала, что девушка спит, но подойдя ближе, обомлела от ужаса. Кожа дочери преобрела синеватый оттенок, в тоже время сливаясь с бледностью, имея вид как у мертвеца. Хотя, почему как?

Мать бросилась к телу мёртвой дочери, и в надежде, что та ещё жива, пощупала на шее пульс. Не почувствовав его, она полностью протрезвела и в голову ударила кровь и осознание того, что же произошло. Её дочь покончила с собой. Рядом лежала баночка из под  обезболивающего, не нужно было даже гадать, как это произошло.

Сложнее всего было принять то, что это все таки произошло из-за неё. Из-за матери, которая не ценила своей дочери, обращаясь с ней как с куском дерьма.

— Нет, боже мой, нет, — Разрыдавшись, завыла мать, уткнувшись в постель девушки.

Было больно не от того, что теперь не будет того, на ком можно будет спокойно срываться, а потому, что она лишилась единственного родного человека и что уже нельзя было ничего исправить, уже было поздно. Никогда, за всю жизнь, она не говорила Эмили, что любит её, а говорила все наоборот, паршивые гадости, тем самым собственноручно убивая свою дочь. Это было тоже самое, что если бы она пихала все эти таблетки Эмили в глотку.

Чувство вины переливало через края, изжигая все изнутри, превращая внутренности в пепел. Если бы она только знала, что такое может произойти, она бы бросила пить и попыталась наладить жизнь, но она сделала изначально неправильный выбор, проиграв все, что у неё было. Теперь было пусто. В душе, в квартире. В доме эхом раздавались невыносимые рыдания.

Не хотелось прямо сейчас пойти и залить себе в глотку алкоголь, дабы забыться, помочь горю. Она знала, что это стало одной из причин гибели её дочери, которую уже не вернуть. Хотелось просто пойти за ней следом, но она понимала, что это слабо, что она заслужила прожить дальнейшую жизнь в бесконечных муках и страданиях.

Не смотря на все, женщина верила, что после смерти, в доме ещё остаётся энергетика умершего, что где-то здесь витает её душа. Она обращалась к дочери, надеясь, что она услышит её:

— Доченька, прости меня, умоляю тебя, прости. Я не ценила тебя и была самой ужасной матерью, какая только может быть. Ты не заслуживала того, что делала я. Просто знай, что я люблю тебя.