3 глава
Что хуже, порка прыгалками, или стоять всю ночь? Не найдя ответ на первый вопрос, спустя пол года я его задала маме. И вот что она мне сказала. Во первых, они хотели чтобы я никогда больше не вздумала брать в руки сигареты. Для этого надо было наказать меня особо строго, так как родители знали, что многие мои подруги курят. Ну или хотя бы частенько балуются сигаретами. До этого меня прыгалками пороли раза три. За разное. За две двойки в одну неделю, за поведение... А если теперь надо ещё строже, тогда что? Запороть меня до потери сознания, до крови, теми же прыгалками? Не хотели этого, потому пришли к углу. Ну и да, наверно мне всё же повезло, что устроили лёгкую порку и кошмарную ночь. Не осталась я с рубцами на заднице лет на пять и, хоть я всегда была девчонкой смелой и рисковой и не смотря на богатый арсенал воспитательных средств в коридорном шкафу, частенько позволяла себе разные недозволенные шалости, к сигаретам я больше не прикасалась ни разу! Ночной угол мне вспоминался каждый раз, когда я видела как мои подруги достают сигарету и закуривают. С того раза углом меня не наказывали больше никогда. А ремень и прыгалки ещё иногда бывали. Пороть меня перестали только в конце 9-го класса. И то без каких-то там торжественных обещаний, типа что всё, доченька, выросла ты уже, больше пороть тебя не будем. Сделай я что-то сверх ужасное, наверно и теперь заскрипела бы дверь в коридоре. Хоть и учусь я уже на первом курсе университета. Ещё один вопрос, который я могу разъяснить, это почему меня вообще иногда вместо порки наказывали углом. У многих это выглядит так, что за мелкие провинности угол, а за более серьёзные ремень. В моём случае было не совсем так. За совсем мелкие случайные проступки меня не наказывали. Не наказывали за тройки, если я сразу потом прилагала максимум усилий и исправляла эту тройку. Не наказывали, если я домой пришла на 10 минут позже сказанного, если этому было достоверное оправдание. Первая причина, почему иногда вместо порки применялся угол – меня никогда не пороли повторно, по свежим синякам на заднице. И если я на днях уже выпорота, а тут на тебе, новый «косяк», меня в наказание отправляли в угол. Но такое бывало очень редко, так как я после порки как минимум неделю старалась быть очень послушной хорошей девочкой. Чаще было другое – меня просто жалели. Уступали моим слёзным обещаниям и упрашиванию не бить, простить, пожалеть на этот раз. А этот ритуал я проделывала каждый раз, когда мама выходила из коридора с ремнём. Не часто, но всё же иногда это увенчивалось успехом – ремень возвращался на своё место, а я шла стоять в угол на 2 – 3 часа. И была нескончаемо рада, что меня не выпороли. Ни разу я не предпринимала такой попытки «спасения» когда мама выходила с прыгалками. Наверно понимала бесполезность этого в данном случае. Да и просто меня охватывал такой страх, что вряд ли я смогла бы что-то связное из себя выдавить... У меня просто ноги подкашивались, прошибал какой-то холодный пот и наверно была я вся бледная. С трудом, трясущимися руками расстёгивала и спускала свои штаны. И молча, совершенно уже вне себя от страха, ложилась получать честно заработанное. Вот на этом и всё. Так из меня получилось то что получилось – хорошо воспитанная девочка, не сделавшая в юности каких либо непоправимых ошибок и благодарная родителям за строгое, но правильное воспитание. А что было бы без ремней, прыгалок, без угла – это уже никому никогда не будет дано узнать. Но я так сильно подозреваю, что ничего хорошего...