...
/Фюрер/
Раз. Два. Три. Кап. Кап. Кап. Где-то рядом капает вода. Это немного раздражает, но сил встать и пойти выключить уже не осталось. Хотя были ли они?
Вся прошлая ночь казалась сущим кошмаром. Всё, что я только-только забыл - вернулось. Вернулось и обрушилось небом.
Мне казалось, что я тону, захлёбываюсь в чувстве вины и боли.
...
Я ничего не помнил до какого-то момента, пока память опять не переклинило и голову не заводнили воспоминания. Только вот радости или облегчения мне это не добавило. Даже совершенно наоборот.
С самого детства на меня давили все без исключения. Сестра, мать, отец... Казалось даже прислуга всё время смотрит с укором. Давление никогда не облегчалось, не давало дышать, даже душило.
Душило все самые малые порывы к самостоятельности, умению думать и понимать, выбирать правильный путь. Старалось сделать ведомым.
Где бы я не был, чем бы не занимался - рядом всегда находился кто-то, кто обязательно говорил что я бездарь и неуч, поддавал учебного пинка или подзатыльника, а потом снова отправлял заниматься чем-то по их мнению правильным.
С теми не дружи,этим не занимайся, то не бери, это не слушай... Сколько таких фраз я слышал каждый день. А уж за месяц, год.
Очень быстро из мечтательного, местами неуклюжего и непослушного мальчишки вышел зверь. Зверь не терпящий никого. Одинокий, дикий, не верящий, не доверяющий никому. Даже в собственной комнате не находящий покоя и защиты.
Везде было чувство, словно ты волк в клетке, которого тыкают палками, заставляя скалиться и отскакивать, на потеху публики. Лабиринт города, монолит дома, коробка комнаты - всё давило. Хотелось сбежать, забыть этот ужас!
...
Сколько было нервов потрачено. Чувства оставили меня в самом начале юности, предоставив оболочке делать что вздумается.
Но думалось много, а вот делалось почти ничего. Единственный хороший момент, когда хватка родни наконец сильно ослабла - переезд. Переезд в другую страну, к другим людям. В новый мир.
...
Новый мир - новые проблемы. Оказывается зверю, закрытому от всех никто не рад.
Пришлось как учиться заново показывать эмоции, так и лишний раз скалить клыки. Правда эмоции... Их всё также почти не было. Оставалось лишь приобретать высокий актёрский навык, каждый выход к людям надевая маски. При этом ещё больше прячась от людей, уходя в себя. Совсем забывая об обществе.
Писательство. Наверное единственный светлый огонёк. Хотя какая уж там могла бы быть тьма, если пишешь в стол и только.
Оказывается даже у такого убитого зверя на бумаге может родиться что-то по истине великое. Своя Связка миров, особые расы, великие герои и злодеи. Чего только не выдавало болезное сознание.
И каждый раз я уходил в те миры всё глубже, всё дольше не появлялся среди людей в реальности, всё страшнее становилось осознание того, что попасть к своим героям не возможно.
Реальность становилась всё более и более серой, безжизненной. Словно липкая грязь она облепливала, не давала спокойно думать, давила, пыталась утопить в себе. И всё более ярким становились миры подсознания, более живыми герои, их проблемы и радости. Каждый миг, каждый маг, каждый кот были роднее и интереснее, чем всё те же в реальности.
Конечно очень легко уйти от мира, жить где-то в себе и писать, писать в стол, зная, что никто и никогда не узнает о мирах твоего сознания. Но рано или поздно придёт оно - желание совсем покончить с реальностью, уйти в свои фантазии полностью.
Конечно оно посетило и меня. Тихо нашёптывало по начам способы конца, предлагало любой из них и ещё несколько на всякий случай. Рассказывало о серости и боли реальности, об жестокости людей, о том, что выход только один.
Пело о мирах, что ждут своего создателя и бога. Разливалось соловьём о тех, кому нужна именно моя помощь .
Конец становился ближе с каждым днём, мигом.
...
И я это сделал. Попытался уйти, уйти и не вернуться, оставить от себя только записи, убивающие своей живостью и любовью к жизни.
Всё происходило будто в тумане. Желание скорее на всегда вернуться в свои миры подстёгивало состредоточенные чёткие действия.
Взять табурет, поставить, закрепить верёвку и проверить её крепкость, выпить обезболивающее, встать на табурет. Дальше только тьма.
Долгая, вязкая, такая родная она не хотела меня отпускать. Да и впрочем там. Там во тьме было хорошо. Прохладно, тихо, никто не пытался мешать. Мыслей почти не было, казалось я прибываю в полусне.
Сколько прошло времени... День, неделя, месяц или годы. Не знаю. Я вообще ничего теперь не знаю.
Просто в один минш что-то пинком выкинуло из тьмы, а заодно и вылило на голову ушат холодной водой. Я очнулся, казалось даже очнулся не в свои двадцать шесть лет, а ещё будучи подростком. Я понял, что ничего не знаю, не понимаю.
Казалось, что мир стал совершенно другим, но, наверное, другим стал я. Почти тут же прибило осознанием того что именно я сделал, а за ним и осознанием того на сколько глупо было искать выход именно там...