Осколки Памяти
Прошло уже три месяца с того момента, как Саша исчез. Три месяца одиночества, когда каждый день для Антона сливался с предыдущим в серую и бесконечную цепь. За это время он почти забыл, каково это — нормально есть, спать или даже просто улыбаться.
Алина старалась не оставлять его одного. Они вместе обшаривали улицы, спрашивали прохожих, но все их попытки найти Сашу казались тщетными. В последнее время они почти забросили поиски: с каждым днем оставалось все меньше надежды. Антон начал терять себя.
— Антон, ты должен поесть, — сказала Алина, осторожно пододвигая к нему тарелку с едой. — Ты не спишь, не ешь… так нельзя.
Он молча отодвинул тарелку. Взгляд его был пустым, как будто находился где-то далеко.
— Ты думаешь, это поможет? — проговорил он, словно не ожидая ответа. — Это не вернет его.
Алина опустила голову, не зная, как ответить. Она видела, как много боли он переживает, но не могла помочь. Вместо этого она просто оставалась рядом, надеясь, что хотя бы ее присутствие сможет его поддержать.
Антон начал замыкаться в себе еще больше. Иногда его преследовали образы Саши — его образ появлялся перед ним на улице, мелькал в отражении витрин. Лицо друга казалось таким реальным, что Антон хотел протянуть руку и коснуться его.
— Саша… — прошептал он однажды ночью, когда в темноте комнаты вдруг мелькнула его тень. Голос дрожал от отчаяния и надежды. — Почему ты ушел?
Саша, конечно, не ответил. Его призрак — галлюцинация или воспоминание — просто молча смотрел на него, как будто он тоже не мог понять, что произошло.
С тех пор Антон начал избегать зеркал. Он боялся собственного отражения, потому что часто видел там Сашу вместо себя. Окруженный болью и усталостью, он старался не смотреть в них и почти перестал следить за собой.
Его ночи становились все темнее, а дни — тяжелее. Он носил в себе эту боль, прятал ее глубоко, пока она не разъедала его изнутри.
Но даже в эти темные моменты, когда казалось, что надежды больше нет, он находил силы в одном маленьком лучике света. Глубоко внутри он знал: Саша был бы рядом, если бы мог. И, возможно, где-то там, среди обрывков памяти и теней, он все еще был рядом