Сумасшедший

— Давай! Уже пора!

— Может, всё-таки...

— Быстро!

Блондинка вытолкала подругу из комнаты ожидания: относительно небольшого помещения с особо выделяющимся на фоне светлых, кремовых стен, огромным зеркалом, обрамлённым изящной рамой из красного дерева, от которого невеста уже больше получаса не могла отвести взгляд, оценивающие осматривая себя со всех сторон и то и дело бросая колкие замечания то в адрес платья, то в адрес стилистов.

— Астрид, стой! Мне страшно!

— Всё будет хорошо! Мы будем рядом, не волнуйся, — с этими словами Хофферсон завернула за очередной угол и, пройдя небольшой коридор, оставила подругу напротив массивной дубовой двери, тут же рванув обратно, к гостевому входу.

***

Гул множества совершенно разнообразных голосов: мужских и женских, грубых и мягких, громких и тихих, раздававшийся в каждом уголке просторного зала, в мгновение прекратился, когда тяжёлые двери парадного входа начали медленно отворяться, и заиграл знакомый всем с самого детства мотив, поскорее услышать который мечтает большинство девочек... Свадебный марш сначала робко, а потом всё смелее начал обволакивать помещение, заставляя невесту застенчиво отворачиваться немного в сторону от алтаря и сильнее сжимать отцовскую руку. Она несомненно безумно волновалась сейчас и уже готова была заплакать, то ли от счастья, то ли от осознания вступления в полноценную взрослую жизнь, то ли просто от волнения, но продолжала, как ей казалось, полная решимости, шагать на встречу искренне улыбающемуся жениху, на лице которого не было даже тени волнения.

Увидев друзей, расположившихся на самой близкой к алтарю скамье, невесте стало поспокойнее, она непроизвольно улыбнулась и наконец смогла прямо взглянуть на своего почти уже мужа — он всё это время неотрывно смотрел на неё, чем немного смущал, и потому она снова немного отвела взгляд, а на щеках выступил густой румянец. Теперь пришло время отцу отпустить дочь и позволить ей покинуть родное гнездо, дабы вскоре она смогла свить своё собственное...

— Леди и джентльмены, мы собрались здесь в этот замечательный день, дабы соединить узами брака... — священник начал свою затянутую речь, от которой у Рапунцель совсем не осталось сил стоять на ногах, а у Эльзы так закружилась голова, что она была вынуждена прилечь Джеку на плечо, во избежание обморока.

— Согласны ли вы, Юджин Фитцерберт, взять эту девушку в законные жёны?

— Согласен.

— Согласны ли вы, Рапунцель Саншайн, взять этого юношу в законные мужья?

— Согласна, — из последних сил сохраняя самообладание, произнесла невеста.

— В таком случае, если нет обстоятельств, препятствующих этому браку, — священник сделал паузу, дабы убедиться, что таковых обстоятельств действительно нет, — вы можете обменяться кольцами, — теперь уже оба супруга устали от давящей церемонии и поскорее постарались обменяться кольцами, в ожидании главной фразы...

— Я объявляю вас мужем и женой! Можете скрепить союз поцелуем!

— Дождались! — тихо выдохнула Астрид.

— И не говори... — прошептала в ответ уже порядком вымотанная Эльза.

В эту же секунду зал разразился громкими аплодисментами, когда молодожёны наконец слились в долгожданном поцелуе.

***

— Господи, Разенграффе, прекрати это! — не могла успокоиться Астрид, — Фрост, ты вообще кормишь её? — Хофферсон, уже не совсем трезвая, в очередной раз разразилась смехом, наблюдая за тем, как Эльза доедает уже второй килограммовый кусок мраморной говядины, периодически заедая сие кулинарное чудо коктейлем из пломбирного торта с рыбным салатом.

Джек, понимая, что Астрид сейчас лучше вообще не отвечать, продолжал говорить о чём-то с парнями, в то время как гости уже из последних сил старались развлечься, а Рапи, следуя примеру Ас, увлечённо наблюдала за необычной трапезой подруги, которую уже два месяца как выписали из больницы после того инцидента.

— Слушай, а ежей тут нет? — Эль вдруг отвлекалась от еды и на полном серьёзе уставилась на новоиспеченную Рапунцель Фитцерберт.

— Нет, кажется, нет... — немного смешалась невеста.

— Жаль... Они такие лапочки! В детстве у нас на даче жил ёжик, я кормила его хлебушком, — у Разенграффе вдруг загорелись глаза, и она рванула к блюду с оставшимся хлебом, — Так вот, — продолжила она, набивая рот сдобой, — он жил в кустах напротив нашего дома, — вдруг рассказчица резко замолчала и довольно надолго уставилась в одну точку.

— Эль? — Фитцерберт немного потеребила подругу за плечо.

— Рапунцель, нет! — Фрост крикнул это слишком поздно... Послышавшиеся вдруг всхлипы за пару секунд переросли в рёв: Разенграффе начала сквозь слёзы рассказывать о каком-то перееханном машиной еже рядом с деревенским кладбищем.

Ошарашенная девушка растерянно обернулась на Джека: он посмотрел на неё, как на провинившегося ребёнка. Хофферсон тем временем продолжала ржать как ненормальная, а Разенграффе реветь.

— Кажется, пора бросать букет! — вспомнила невеста, надеясь хоть как-то разрядить обстановку.

— Точно! — подхватила Астрид, взяв под руку Разенграффе и направляясь к шоколадному фонтану, где уже скоро должна была собраться толпа.

— Куда ты меня тащишь?

— Букет ловить!

— Но я уже помолвлена! — растерянно пролепетала девушка, указывая Астрид на заветное кольцо.

— А, точно! Один Хэддок всё никак не решится! — обиженно бросила Ас и, пустив растерянную Эльзу, продолжила свой путь.

POV Эльза

« — Замечательно! Бросила меня тут посреди парка. Тоже мне, подруга... Ну, и лови свой дурацкий букет!»

С этими мыслями я вернулась обратно к столу. Есть больше не хотелось. Да и вообще ничего больше не хотелось... Фрост, видимо, понял, что пришло время закругляться и направился в мою сторону.

— Солнце, пора домой, — я утвердительно кивнула, и мы молча пошли к машине.

К сожалению, молчание продлилось недолго...

— Болит что-то?

— Ничего у меня не болит!

— Тогда почему ты такая нервная?

— А что тебя не устраивает?

— Всё меня устраивает, — робко отозвался Фрост, а меня начало подташнивать, и я уже ненавидела всех, кого только можно было, поэтому, как бы не хотела, теперь не могла остановиться...

— А какого чёрта тебя всё устраивает, когда мне плохо?!

— Но ты сказала...

— А самому не догадаться!

— Эльза, я...

— Ой, замолчи! От твоего голоса противно! — и тут я поняла, что это перебор... Джинни, судя по всему, тоже поняла и наградила меня мощным пинком под ребро. Я не нашла выхода лучше, чем замолчать и тихо лить слёзы по дороге домой, обижаясь на весь мир по неведомой причине.

***

Не знаю, когда я успела уснуть, но, проснувшись, была уже в кровати, причём в своей любимой пижаме и со своим любимым белым мишкой в обнимку. Рядом тихо сопел другой мишка, который вот уже два месяца, как поселился у меня, отдав властям загородный особняк, дабы откупиться от своего тёмного прошлого.

— Джек...

— М?.. — парень явно уже давно видел десятый сон, но если Разенграффе что-то приспичило, значит, Разенграффе это приспичило!

— Прости меня...

— За что?

— За этот срыв. Я не хотела, правда.

— Я знаю, — он ласково улыбнулся и притянул меня к себе. Совсем как тогда...

— Джееек...

— Мммм?..

— А, не знаешь, кто поймал букет?

— Бедняжка Туоф.

— Почему «бедняжка»? Это же такая удача!

— Ну, вот и она радовалась... Пока Астрид не разбила ей нос, — тихо захихикал парень.

— Астрид... что?!

— Не волнуйся. Ничего страшного. Туоф наложили ледяной компресс, и Банни повёз её домой. Что касается Хофферсон, то она переключилась на Икка... Видимо, не стоило ей допивать ту бутылку.

— Ей вообще не стоит пить. Прошлый раз она разбила зеркало и свалилась на осколки. А я... — язык мой — враг мой. Может, он не услышал?

— А ты?..

— Я? Что я?

— А что ты сделала?..

— Ничего. Всё же хорошо. Давай не будем вспоминать, пожалуйста! Я расскажу тебе позже, а сейчас просто притворись, что не слышал этого. Прошу... — не могу же я сказать, что пыталась вскрыть вены, потеряв всякую надежду найти его...

— Это настолько секретно?

— Ну, если не хочешь, чтобы я снова психанула...

— Понял. Ничего не слышал. Тогда... спокойной ночи? — парень сонно зарылся в мои распущенные волосы.

— Спокойной ночи! — я поцеловала его в щёчку и уже скоро, вслед за Фростом, отправилась в мир грёз...