Сумасшедший

Тяжёлая мужская рука скользит вниз по шее, к самому её основанию, к самым ключицам...

— Думала, я прощу тебе то предательство?

— О чём ты? — всё, что я смогла еле слышно выдавить из себя.

— Не притворяйся, дорогая... — он быстро и с силой провёл лезвием по основанию шеи, — Я этого не люблю...

— Ты убил нашего ребёнка, мразь! И после этого ещё обвиняешь меня в чём-то?!

— О, нет... Я бы никогда так не поступил со своим сыном. Это был не мой ребёнок.

— Что ты несёшь?! — он не дал мне продолжить, и я почувствовала, как горло немеет, словно изнутри покрываясь коркой прочного, острого льда.

— Впрочем, я не в обиде... — парень резко резанул по сонной артерии, — Теперь...

Он уже начал отходить к двери, обтирая кровавый нож о свою рубашку, как вдруг резко развернулся и нечеловеческим голосом закричал:

— Проснись! Эльза! Сейчас же проснись!

Слова будто вырывались не из его рта, будто принадлежали не ему...

***

— Эльза, проснись! — постепенно перед глазами начало всплывать нечёткое изображение...

— Джек?

— Ну, наконец-то! Я уж думал, что застрял в шлюпке посреди моря с трупом на борту!

— Не дождёшься... — хрипло выдавила я, постепенно возвращаясь в реальность: я лежала на одной из боковых скамей лодки, а на «полу» на коленях, рядом со мной, сидел обладатель пепельной макушки, — Погоди, почему ты в моём свитере и моих махровых штанах?

— Мне было холодно, — он немного замялся.

— Откуда ты вообще их взял?

— Из чемодана.

— Так его всё же не смыло! И мы живы!

— Ну, это ненадолго... Сейчас утро, погода тёплая и солнечная. Но вот с наступлением вечера нам придётся не сладко.

— А что с припасами?

— В шлюпке хранятся сорок жестяных банок с водой, каждая по поллитра, и сорок упаковок с сухарями. Впрочем, можно будет попробовать сварганить удочку, но по-моему сырая рыба подойдёт только на самый крайний случай.

— Знаешь, а ты выглядишь неестественно спокойным для таких обстоятельств... — до меня наконец начало доходить в какое дерьмо мы влипли и насколько безэмоциональна речь Фроста.

— А чего ты хочешь? Что б я к чертям разнёс эту лодку в припадке?! Или что б орал на тебя и говорил, какая же ты дура?! Поверь, я всё это уже делал, пока ты спала! Нам сейчас надо расхлёбывать эту кашу и пытаться не паниковать, а не начинать причитать и жалеть себя! — теперь стало видно, что он на взводе, но пытается держаться. В конце концов, он прав... — С утра я вычерпал воду со дна, пересчитал провиант, перенёс тебя на скамью, разобрал чемодан, окоченел, переоделся и пришёл к выводу: нам крышка! Ты о чём вообще думала?!

— О том как спасти свою шкуру от своего бывшего «возлюбленного»!

— Что ж, — он снял свитер, поскольку солнце уже изрядно пекло, а моя одежда успела высохнуть, так что переодеваться не придётся, — ты выбрала не самый безопасный путь!

— Зато самый эффективный! Я б ещё посмотрела, что бы ты делал на моём месте!

— Так, ладно. Нам остаётся только надеяться. Все эти разговоры впустую.

— Будем ждать проплывающего корабля?

— Да.

— И как же он нас заметит?

— Шлюпка оснащена сигнальной ракетой — мы подадим сигнал.

— Хорошо! Но потом наши пути разойдутся! Не знаю, что там с твоей сестрой, но Роб меня не получит! Надо было лучше следить за родственниками!

— Поаккуратней со словами... А то мало ли... Проснёшься среди рыбок...

— Тебе нет от этого проку. Ты по-прежнему думаешь обменять меня на сестрицу. А вот ты мне не нужен, так что... — Джек не стал отвечать и ушёл на другой конец лодки.

— Надо разделить провизию, — он снова заговорил тем самым «каменным» голосом, — по сорок штук на двоих... Мы продержимся максимум десять дней.

— Не скажи. Если я скину тебя, то и месяц смогу прожить.

— Ещё слово, и твоя половина окажется на дне морском, — Фрост лукаво улыбнулся, и я невольно задержала взгляд на его улыбке. А он ничего такой... Стоп! О, нет! Не смей, Разенграффе! Даже не думай об этом! Он — плохой парень. Точка.

— Молчу... — презрительно буркнула я, опасаясь, что он сейчас действительно может утопить мой провиант.

— Отлично! — голубоглазый вернулся ко мне с жестяной баночкой и бумажным пакетиком, — Обед подан, мадмуазель! — он протянул мне бумажный пакет полный золотистых сухарей, попутно отправляя один к себе в рот.

— А если они заплесневеют? В бумажных пакетах...

— Неа. Все пакетики хранятся в вакуумном мешке, так что ничего с ними не случится.

— Уже хорошо, — я наконец принялась за завтрак... или обед? — Не знаешь, который сейчас час?

— Думаю, судя по положению солнца, часов двенадцать.

— Что ж, нам предстоит долгий день...