Глава 8.
Фильм почти кончился, когда я услышала позади себя странный шум, будто кто-то стучал по полу чем-то острым, и мне стало не по себе. По спине прокатилась заставляющая трепетать холодная волна, отдаваясь в горло неприятным покалыванием. Я долго не решалась повернуться, уже совершенно забыв о фильме и с каждой минутой всё больше леденея, как вдруг шум резко прекратился, но это и близко не вывело меня из ступора, а только ещё больше напугало. Тишина стала слишком угнетающей, и со мной случилась паническая атака: я затряслась, и закричав во весь голос, выбежала из тёмной гостиной, несясь к себе, пока меня не схватили, по пути сильно разбив колено.
Я забежала в комнату и забралась под одеяло, схватившись за колено и продолжая трястись всем телом. Здесь оказалось также кромешно темно, как и в гостиной, что довольно странно, потому что я не зашторивала окна, зато теперь меня защищало верное одеяло — моя единственная надежда спастись, поэтому, когда через пару минут кто-то сдёрнул с меня единственную защиту, я снова бессознательно закричала, прищурившись на яркий свет, но поймала на себе растерянный взгляд Джека, поняв, что, кажется, ошиблась комнатой...
Пару минут мы просто растерянно смотрели друг на друга, пока он не заметил моё разодранное колено и не ушёл куда-то. Я же от стыда готова была сквозь пол провалиться, давно оставив и страх и уж тем более боль в ноге.
***
— Как ты умудрилась? У меня дома даже острых углов практически нет.
— На лестнице споткнулась, — виновато ответила я, наблюдая за тем, как Джек обрабатывает мне рану.
— И кто же гнался за тобой? — я лишь опустила глаза на пол и пожала плечами, — Знаешь, с каждым днём мне всё больше кажется, что ты гораздо более сумасшедшая, чем я...
— Ты в этом не одинок, — из меня непроизвольно вырвался смешок.
— Ладно, — улыбнулся он, — секунду, сейчас вернусь.
Я боялась, что он устроит мне выговор или даже вышвырнет из комнаты, поскольку, будь Фрост действительно психопатом, так бы он и сделал, но, чего я искренне не ожидала, так это того, что он не только не сделает мне никакого замечания, но и без каких-либо лишних колкостей обработает разбитое колено. Странно... С самого начала мне казалось, что он нормальный, и вот я убеждаюсь в этом всё больше с каждым днём...
Джека не было довольно давно, и я от нечего делать принялась рассматривать его комнату, заметив на подоконнике ту самую тетрадь, что он прятал от меня утром. Моё излишнее любопытство однажды уже дорого мне обошлось, но я, судя по всему, не извлекла урока и не смогла побороть в себе желание хоть глазком взглянуть на содержание тетрадки, в которой, к тому же, и лежала закладка.
Я сделала это. Я доковыляла до окна и открыла заветный блокнот на месте закладки, но единственное, что там увидела, и, что мне совершенно не понравилось, был список:
«Томас Эликот
Говард Картер
Джастин Род
Бенджамин Дирк
Элизабет Разенграффе»
Все имена, что были написаны над моим, были перечёркнуты, а моё обведено, но, что ещё больше меня напугало, я знаю Тома, Бена и Джастина — это мои одноклассники, что раньше жестоко издевались над Робом, а о Говарде я лишь слышала: кажется, из-за него разорилось кафе... Роба... И теперь я... Обведена... Когда остальные перечёркнуты...
Из коридора послышались шаги, и, быстро захлопнув тетрадь, я прыгнула в кровать с бешено бьющимся сердцем. Мне совершенно не понравился список, и я выстроила у себя в голове цепочку: что если Джек никакой не социопат, а его попадание именно в мою больницу, именно под мою опеку совсем не случайно... Это объясняет, почему его зрачки не расширялись тогда в палате, а глаза были кристально чистыми... Но почему две недели.?
— Всё. Можешь идти, — я так увлеклась догадками, что не заметила, как нога уже была перевязана, а Фрост давно стоял рядом, — Ты меня пугаешь... — он покосился на дрожащую и пристально смотрящую ему в глаза меня.
— Почему две недели? — вкрадчиво и как можно более решительно произнесла я, продолжая прожигать своим взглядом его ледяные глаза.
«Нет. Этого не может быть. Просто совпадение. Пускай это будет просто совпадение. Пожалуйста...»
— Что будет, когда две недели истекут? — в этот раз мне показалось, что мой голос будто доносится из Преисподней: я сейчас была больше зла, чем напугана, чего не сказать о Джеке — он явно не понимал, что вдруг со мной произошло и, как я и опасалась, повернулся к подоконнику, заметив, что тетрадь немного сползла на край. В этот момент мы поменялись ролями: мне стало страшно, а он впал в бешенство.
— Ты трогала тетрадь?! — он с силой прижал меня к кровати, пресекая любую попытку побега; я отвернулась и начала пытаться вырваться, но ничего не выходило.
— Пусти меня!
— Ты трогала тетрадь?! — он сильнее сжал кисти рук, и я вскрикнула.
— Да! Пусти! — он схватил меня за талию и потащил куда-то вниз.
— Я дал тебе всё... Но ты не оценила ничего! У тебя были тепло, комната, ванная, полный шкаф одежды, весь дом, да и участок, в твоём полном распоряжении! Но всё это тебя не устраивало! Тебе нужно было залезть в эту чёртову тетрадь! — Джек дошёл до какого-то небольшого сарая позади дома, и, отперев дверь, с силой кинул меня об землю в это ужасное сооружение, — Тебя жизнь ни чему не учит! — снаружи послышался щелчок замка, а я была в полном шоке, ещё не до конца осознавая, что произошло.
— Ты действительно чудовище!
Вскоре я забылась в истерике, поскольку ужасно боюсь темноты, а здесь не было не единой щели, куда бы мог проникнуть свет, и у меня началась истерическая паника, переходящая в абсолютное безумие, которое продолжалось, пока моё сознание не решило покинуть меня, и, судя по громкому стрекотанию сверчков, очнулась я только поздним вечером...