Сумасшедший

Кто бы сомневался, что проспала я до четырёх... Но зато я точно решила объясниться с Джеком по поводу вчерашнего. Хотя, а стоит ли? Я никогда и никому не рассказывала этого... Друзья думают, что наша с Робом свадьба сорвалась из-за его измены, но на самом деле всё гораздо гораздо хуже... То, что он натворил, я никак не могла ему простить и никогда не смогу. Когда я говорила о настоящих чудовищах Джеку, я имела в виду именно Роба... Надо как можно скорее найти Фроста и избавиться от этих мыслей!

Из забвения меня вывел спазмирующий живот: я так и не поела вчера. К сожалению, подноса на тумбочке рядом, больше не стояло, поэтому мне пришлось идти к двери с надеждой, что в этот раз я всё же найду кухню, но это оказалось настоящим испытанием... Перед глазами пошли тёмные круги, и резко затошнило — меня метало чуть ли не по всей комнате: от стене к стене. Я не ела и не пила сутки — ноги подкосились и отказались подчиняться, ослабший организм сдался, и я упала недалеко от заветной двери, даже не в состоянии позвать кого-либо: во рту пересохло, а в горле защипало от не удающихся попыток сглотнуть хоть какое-то подобие иссохшей слюны.

В конце концов, я догадалась доползти до окна в надежде, что на улице может оказаться хоть кто-нибудь, кто сможет мне помочь, и оказалась права: недалеко от моего окна внизу стояла полноватая женщина с короткими каштановыми волосами, на вид ей лет сорок. Может, это домработница? Впрочем, это не важно. Главное — открыть окно, что не без усилия, но всё-таки мне удалось.

— Мисс! — прокричала, хотя скорее просипела я, но она никак не отреагировала: слишком тихо... — Мисс! Поднимите голову! — не выходит...

Я опустилась под подоконник и закашлялась: мне срочно нужна вода! Пришлось таки ползти до двери — другого выхода нет. И у меня получилось, но, к сожалению, не далеко, потому что в коридоре меня треснуло дверью по рёбрам.

— Извините! — из-за двери показалось миловидное личико рыженькой пожилой домработницы. Она начала помогать мне подняться, — Что вы тут делаете?

— Спросите у своего работодателя, — прохрипела я, валясь на колени.

— Боже! Я могу чем-нибудь помочь?

— Пить! — я зажмурила глаза от боли в горле, облокотившись на стену.

— Сейчас!

Через пару секунд женщина прибежала с большой кружкой, которую я бесцеремонно выхватила из её рук и стала буквально лакать холодную, чистую воду огромными глотками, будто неделю бродила по пустыне, а она лишь испуганно смотрела на меня.

— Извините, — подытожила я, блаженно закрыв глаза и отдышавшись.

— Ничего, дорогая. Всё хорошо, — добродушно улыбнулась старушка, — Так, вы и есть тот самый доктор?

— Кажется, да...

— Мистер Фрост говорил, что вы приедете, но такой встречи я, признаюсь, не ожидала... — пролепетала она.

— Да уж, понимаю.

— А как, простите, ваше имя?

— Эльза, Эльза Разенграффе. А какого же имя моей спасительницы?

— Маргарет, домработница мистера Фроста.

— Спасибо, Маргарет. Если бы не вы...

— Глупости! Давайте забудем это как страшный сон! Лучше я покажу вам дом.

— Да, это было бы очень кстати. Спасибо.

После десятиминутной краткой экскурсии, я рванула на кухню, поспешно сделав себе яичницу с каким-то, как оказалось, безумно вкусным сыром. И, впервые за эти два дня, мне действительно стало хорошо! Я откинулась на спинку стула и просто сидела, закрыв глаза, минут пятнадцать.

Вскоре меня поманил свежий воздух — я решила выйти на улицу, и, должна признаться, дом снаружи оказался просто великолепен! Я уж молчу о каменном бассейне с кристальной изумрудной водой!

«— Будто в сказке!» — пронеслось у меня в голове, — «Здесь просто волшебно!»

Правда, если что, сбежать мне точно не удастся: ворота открываются лишь охраной, и вряд ли они пропустят меня. Джек наверняка распорядился... Что ж, а я и не горю желанием покидать это место! Здесь чудесно, если не задумываться о психически неуравновешенном хозяине... Брррр... Даже думать об этом жутко!

Так до глубокого вечера я и гуляла по территории, стараясь найти себе укромный уголок, и мне это удалось! Я приютилась в небольшой дубовой беседке за бассейном, вокруг которой росли розовые пионы — мои любимые цветы... Их запах просто опьяняет!

В половину одиннадцатого я наблюдала за прекрасным июньском закатом: небо постепенно окрашивалось во все оттенки радуги, провожая почти зашедшее солнце, отражающееся в воде ласкающими глаз багрово-розовыми бликами и уступающее место сумеречному индиго.

Домработницы, которым, судя по их машинам, не хило платят, уже разъезжались, а хозяин так и не вернулся. Надеюсь, он хоть не забыл обо мне... Одна в этом доме ночью — я просто с ума сойду!

К счастью, ближе к полуночи в воротах показались яркие фары, и, когда из машины вышел Джек, я чуть с ума не сошла! Я уже боялась, что он действительно бросил меня здесь одну! И сейчас мне даже плевать на его диагноз и намерения!

Я быстро понеслась к дому, пока он не заметил моего отсутствия, но столкнулась с ним уже в дверях своей комнаты. Фрост выглядел очень недовольным, и мне стало не по себе, поэтому я прошла в комнату и, будто не замечая его, невозмутимо усевшись на подоконник, начала рассматривать появляющуюся луну.

Джек немного постоял в дверях и, так ничего и не сказав, ушёл прочь, если честно, я так и не поняла, чего он хотел? Впрочем, да ну его! Я ему не рабыня, весь день сидеть в комнате и вздыхать, когда же приедет хозяин? Хотя, вообще-то, почти так и получилось... Не важно!

Я уже хотела сходить в душ перед сном, но...

— Ублюдок? Серьёзно? Можно подумать, я её изнасиловал!

«— Он до сих пор про это?!»

— Я не тебя имела в виду! — не выдержала я, приоткрыв дверь в его комнату.

— Интересно, а кого ты имела в виду, когда орала на меня?!

— Ты ведь ничего не знаешь!

— Может, всё же объяснишь?! — взбесился он, и тут зрачки действительно расширились, мне стало страшно, и я захлопнула дверь, убежав к себе.

Но я не выдержала, и через час уже стучалась к Фросту, само собой зная, что в час ночи он ещё и не собирается спать.

— Что? — грубо бросил он.

Свет горел, и было не так жутко, поэтому я подошла к нему вплотную и села на кровать.

— Хочешь объяснений? Ладно, но при условии, что ты адекватно меня выслушаешь, — пришлось включить спокойный тон врача.

— Хорошо, — он покорно сел рядом и приготовился слушать, по обыкновению сложив ноги по-турецки.

— Я никогда не рассказывала об этом никому, и вообще, не хотела бы никогда вспоминать этого, но... — я выдохнула, приготовившись к длинному и очень болезненному для меня разговору.

— Может, не на...

— Поздно! Ты сам попросил! И теперь это будет лишь на твоей совести...

— Ладно, — он виновато, слегка опустил глаза.

— Это началось в пятом классе... Я влюбилась в белокурого мальчика с очень глубокими карими глазами, его звали Роб. И какого же было моё счастье, когда в девятом классе он мне признался! Волшебный первый поцелуй, цветы, подарки, комплементы, а в ночь моего совершеннолетия и первый... Ну, ты понял, — Фрост молча кивнул, а я снова вздохнула, к горлу начал подкатывать ком, потому что всему этому вдруг настал конец, и какой! — Но... вместе с двумя полосками всему этому пришёл конец... Мой папа заставлял его сделать мне предложение, но он этого не хотел и мечтал избавиться и от меня и от ребёнка и от всей нашей «поганой семейки», но аборт было делать слишком поздно, а выкидыш провоцировать я не хотела. Для меня ребёнок был желанным, и я ждала его, но Роб... Ему это было совершенно ни к чему, — голос начал срываться, слёзы потекли по щекам, а руки задрожали; Джек прижал меня к себе и выключил свет.

— Прекрати. Не нужно больше! — Фрост пытался остановить меня, но было слишком поздно...

— Когда отец умер, Роб подумал, что я не выдержу, но он просчитался: я вынесла это и закрылась от всех, перестав отвечать на звонки, этим, видимо задев его гордость или что там ещё... Он приехал ко мне и устроил скандал, началась буря, мне стало плохо, Роб воспользовался этим и сильно толкнул об кухонный шкаф, — началась истерика, но я не могла остановиться и, впившись ногтями в футболку Джека и вжавшись в его грудь, судорожно продолжала сквозь зубы, — начались преждевременные роды и... он запер меня в ванной, даже не пытаясь вызвать «Скорую»! Я мучилась, было адски больно, и я почти совсем не знала что и когда делать..., но спустя девять часов на свет появился чудесный мальчик... Я барабанила в дверь, что есть мочи, но никто не открывал. Я кричала, но не было никакой реакции! Уже думала, что он бросил меня, но, лучше бы бросил... Роб ворвался в ванную в стельку пьяный, и я пыталась... Я пыталась защитить малыша, но... — я больше не могла выдержать и сорвалась на судорожный крик, — была слишком вымотана, он лишь смеялся над моей беспомощностью, ударил меня ногой по голове и...он убил его! Просто взял и свернул шею! Свернул шею своему новорожденному сыну! — горло ужасно драло, а глаза будто расплавлялись в жгучие слёзы. Было больно. Очень больно. Вновь пережить это. И я ревела. Ревела как никогда, вспомнив эти маленькие ручки и ярко-голубые глазки, — А потом ты говоришь, что ты чудовище?! — не знаю почему, но теперь я была безумно зла на Фроста, мне хотелось снова влепить ему пощёчину, но я сдержалась и, вскочив с кровати, прокричала, — А когда он закончил, то поцеловал меня в шею и ушёл... Ушёл, оставив меня в той же ванной с моим мёртвым сыном! — у самой двери я обернулась и хищно бросила, всё ещё в истерике — Надеюсь, достаточно ясно объяснила! — с этими словами его дверь чуть не слетела с петель, а я понеслась в беседку, так и заснув на её дубовой лестнице...