Акт 1.
У Саске всё было хорошо в жизни, кроме одной маленькой детали: в общежитии колледжа он делил комнату с омегой. Этому можно было позавидовать, что и делал каждый альфа в их колледже, люто ненавидя Учиху, потому что тот вечно был в окружении милашек омег. Однако всё было бы хорошо, если бы это был обычный, робкий, милый омега, но это было какое-то проклятие, честное слово! Узумаки Наруто был чертовски недоволен своим положением, но это бывает, Саске знал много таких омег, но этот мало того, что был недоволен, так он ещё и организовал движение в колледже «За права омег!». И Саске находился в эпицентре этого движения. Их комната превратилась в какой-то штаб, она была поделена чётко на две территории: на территорию альфы и территорию омеги. Причём Саске было запрещено переступать эту черту. А черта была самая настоящая, неровно проведённая красным маркером.
Вся территория Узумаки была подобна кабинету какого-то военного: обвешана всякими листовками, вырезками из газет о бесчинствах альф над омегами, страницами из Конституции, отксерокопированными плакатами других лидеров омег. А каждую пятницу в их комнате проходило заседание этого клуба, где Наруто вещал о новых изобретениях в области самообороны для омег.
Саске был очень дисциплинированный альфа, такому сдержанному соседу можно было только позавидовать, но этот омега его дико раздражал, и будь у него течка, Учиха с удовольствием бы не трахнул его, а свернул ему шею. А пятница для Саске превратилась в настоящую пытку. Комната переполнялась такими зовущими феромонами, что он едва мог это вынести, не накинувшись на кого-то. А вообще был когда-то в этом клубе идиотов омега – милый, с русыми волосами, постоянно собранными в маленький заячий хвостик. Однако после того, как Саске пару раз прижал его к стене, тот перестал ходить к ним в комнату, и вроде даже у него началась течка после его обжиманий, но успел другой альфа, так что парнишка был исключён из клуба Узумаки и из самого колледжа.
– В прошлом году альфами было совершено тридцать пять изнасилований, которые не были доказаны! – возмущённо сообщил Наруто, читая какой-то омегавский вестник.
Саске только лишь покачал головой и снова вернулся к своей книге. Он не понимал, с какой стати Узумаки ему это читает, вот в пятницу пускай и выбирает цитаты, а сейчас надо готовиться к зачёту.
– Тридцать пять! И ни одно не доказано! – в голосе омеги звучали злость и негодование.
– Если у омег была течка, это насилием не считается, – осмелился выдать своё заключение Учиха.
Наруто даже со стула подпрыгнул, сузил глаза и уставился на соседа как на подосланного шпиона из вражеского отряда.
– Это ты так считаешь, – возразил Узумаки. – Ты альфа, и ты так считаешь.
– Так считает природа, – спокойно заявил Саске. – Омега хочет – альфа даёт, арифметика несложная, ведь так?
Наруто насупился, смял газету и продолжил сверлить Учиху взглядом.
– Хочешь сказать: всё оправдывают гормоны?
Саске тяжело вздохнул, захлопнул книгу и посмотрел на Узумаки. Вздёрнутый нос, поджатые полные губы, как у старика-профессора, растрёпанные волосы, мятая футболка, безразмерные шорты и ни капли намёка на его омежность. Учиха даже нахмурился: по идее, он должен тут выть или уже год как втрахивать своего соседа в общую кровать, а у него даже желания подойти к нему не возникает. Наверное, тот тоннами пьёт таблетки, хотя так оно и есть, учитывая заваленную какими-то тюбиками от пилюль тумбочку.
– Да, виноваты, – согласился Саске.
– Приведи доказательства, – настаивал Узумаки.
Саске даже засмеялся и обвёл сторону комнаты Наруто руками.
– Да вот же они, на стенах! В твоих тетрадях, в твоих закладках на компе, даже само твоё рождение – есть гормональное буйство у твоих родителей.
Наруто возмущённо вскинул руки:
– Это не буйство! У них была любовь!
Саске широко улыбнулся, сделав победный круг на своём вертящемся стуле:
– Ты омега, и ты так думаешь.
– Нет своих мыслей, не повторяй! – обиженно заявил Узумаки, прыгнув в свою койку, укрывшись одеялом и выключив ночник.
– Это типичное поведение омеги, понявшего свою ошибку, но не желающего её признать, – прокомментировал Саске тоном диктора с телевидения.
– Заткнись и спи!
– Укачаешь меня?
– Пошёл ты!
В Саске полетела подушка, которую он тут же забрал и кинул на свою койку.
– Верни! – возмущённо крикнул ему Узумаки.
Саске отрицательно покачал головой, положив ручку себе под нос и стараясь удержать её ровно, чтобы не упала, совершенно не обращая внимания на Наруто.
– Верни, я сказал!
В следующую секунду в Учиху полетел тот самый скомканный вестник, он потерял концентрацию, и ручка упала на пол. Саске резко поднял глаза, видя, как Наруто в кровати дернулся, отползая к самому изголовью, и прежде чем он переступил черту, альфа застыл, смотря на соседа тяжёлым злобным взглядом, так что даже Наруто впервые воспринял Саске не только как важного соседа, но и как альфу, который может сделать тридцать шестое изнасилование.
– Кинешь в меня чем-то ещё, и будет... – он хмыкнул, словно угадывая мысли Наруто, – тридцать шесть, и не докажут.
Наруто охнул и заполз под одеяло.
Удовлетворённо хмыкнув, Саске неспешно разделся и лёг на свою койку, победно положив доставшуюся ему подушку под голову.
О том, что он зря это сделал, Учиха понял только глубокой ночью, когда в голову словно проникло что-то невероятное, такое, от чего он вскочил как ошпаренный. То ли в глазах у него помутнело, то ли, и правда, это было, но омегавская подушка была странной: от неё будто исходила какая-то белесоватая дымка, клубилась вокруг тела альфы, обхватывала руки и ноги. Саске даже дыхание задержал, не желая вдыхать это неизвестное ему волшебство. Однако стоило Учихе проморгаться, и пелена с глаз спала.
В комнате было темно: опущенные наполовину шторы закрывали яркий фонарь, который светил бы Наруто прямо в лицо, поэтому только тусклое, размытое пятно было единственным источником света.
Саске сглотнул, взглянув на часы, он заметил, что можно уже не спать и не ложиться: ему вставать через полчаса, и вот незадача – отдохнувшим он себя не чувствовал. Голова неприятно гудела, а в горле першило, помассировав шею, он понял, что ещё и отлежал себе мышцы. Злобно схватив подушку, он кинул её в своего соседа, но специально промахнулся.
– Чёрт, – шмыгнул Учиха носом.
Не хватало ему ещё и заболеть. Устало плюхнувшись на кровать, он уставился в потолок. От такого резкого движения голова, казалось, затрещала по швам. Болезненно поморщившись, альфа повернулся на бок – живот тут же будто ножом резануло и бросило в холодный пот. Только вот боли он не почувствовал, что-то словно схватило его за яйца крепко-накрепко, так, что Саске чуть не заорал, но вовремя спохватился, ощущая свой стояк.
Саске тихо застонал.
Какого, вообще, чёрта творится? Наруто нифига ничем не пахнет, что могло бы возбудить его, а до гона ему ещё целый месяц!
Беспомощно повертевшись, Саске всё-таки засунул руку в трусы. Член, пожалуй, был просто сверхчувствительный: стоило ему только коснуться его пальцами, как по телу прошла дрожь, пронзившая от самой макушки до пят. Обхватив твёрдый ствол рукой, Саске от первого движения чуть не кончил, но перехватив основание, он сдержался, крупно вздрогнув.
В этот момент Наруто сонно вздохнул и зашевелился. Саске резко повернул голову в его сторону, застыв как изваяние, но Узумаки не проснулся, только раскинулся как «звёздочка» на своей койке. Его одеяло съехало, оголив чуть согнутые в коленях ноги. Футболка задралась, обнажив острые лопатки, не говоря уже о шортах, собранных у самой задницы, так, что Саске мог увидеть этот плавный перекат попы в ляжку. Учиха сглотнул, потому что добрая порция смазки вспрыснулась прямо ему на живот, когда он смотрел на плавность линий зада своего соседа. Он, чёрт возьми, ещё ни разу не смотрел на его задницу, а до чего же она была славная. Саске прикусил губу, разыгрывая в мыслях пошлую ситуацию. Вот Наруто повернулся, выгнулся, призывно оттопыривая свой зад. Ткань шорт чересчур тонкая и вообще мятая, но так облегает, что Саске буквально чувствует даже кожу сквозь них. Промежность омеги уже мокрая, паскуда так возбуждён, что стягивает свои шорты неумело и с трудом. Чёртова ткань липнет к нему, и это Саске порядком бесит, он подходит сзади, рвёт бесполезную тряпицу на кусочки. Теперь Узумаки совершенно беззащитен перед ним.
Учиха на кровати застонал, чувствуя тонкий аромат омеги, который появился будто из ниоткуда. Его головка была совсем влажной, так что когда крайняя плоть покрывала её, то получался слишком мокрый хлюп.
Саске прикрыл глаза, словно наяву видя розовые ягодицы соседа. Между ними так тепло, так влажно, что он проникает в него сразу: без всяких игр и ласк. Этот омега не хочет нежностей. Он стонет, чуть ли не пищит от радости, потому что твёрдый альфовский член глубоко у него в заднице.
Саске чувствовал, что сбивался с ритма, сжимал своей рукой толстый и тяжёлый от перевозбуждения пенис, совершенно неподатливый узел, который наверняка порвал бы эту чуткую, не тронутую никем задницу.
Да, Учиха знал, что этот придурок даже ради забавы с собой не играет, что он даже не знает, как стонать надо. У Саске глаза закатились, остатки самообладания его полностью покинули, он спустил прямо в трусы от одной мысли, что мог бы сейчас накачать эту омегу под боком своей спермой по самые уши. Они будут заперты, и ни капельки его семени не покинет этой попки без его на то разрешения.
Трусы тут же промокли, а сперма неприятно текла по его ногам и промежности, что Саске недовольно поморщился.
Наруто всё так же спал, безмятежно и даже посапывая, он недовольно забурчал, когда будильник Учихи заработал, перевернулся на бок и, спрятав свои ноги под одеяло, свернулся в клубок.
Настроение у Саске было испорчено с самого утра, на тренировку он пришёл самым первым, когда даже ещё двери спортзала были закрыты. Ударив по ним кулаком, он громко рявкнул, будто бы это они были виноваты в том, что его сосед омега, на чью задницу он отдрочил так, как не дрочил ни на один порно журнал.
– Ты собираешься выломать двери? – невозмутимый голос тренера Какаши заставил Саске обернуться.
– Извините, – буркнул он, пряча взгляд.
Учитель только хмыкнул, брякнул ключами и, открыв двери спортзала, включил все лампы. Огромное помещение тут же озарилось ярким светом, и скрип учительских кроссовок нарушил утреннюю тишину.
Почему-то только попав в зал, Саске ощутил всю усталость, последствия бессонницы и тянущего неудовлетворённого холода где-то внизу живота.
– Что такое, Учиха, здоровье подводит? – насмешливо спросил тренер, не заходя в свой кабинет, а поставив спортивную сумку на одну из скамеек.
– Немного, – тяжело вздохнув, ответил Саске, потянув шейные мышцы. Щёлкнуло даже в ухе, и парень поморщился.
– У тебя в комнате есть решение этой проблемы, – без стеснений напомнил Какаши.
Саске даже опешил.
– Простите?...
– От тебя гоном прёт за километр от здания колледжа, и у тебя штаны оттопыриваются, – тренер многозначительно кивнул на промежность своего ученика.
Саске, казалось, помрачнел ещё сильнее, крепко стиснув свою сумку.
– Вот я и пришёл сбросить напряжение, – процедил он.
Брови Какаши поползли вверх, и он протестующее махнул рукой.
– Ты знаешь, что альфы в период гона к тренировкам не допускаются, и это закон, который вполне оправдан. У меня половина уборщиков омеги, у меня помощник омега, ты хочешь у всех сегодня спровоцировать течку и устроить групповуху на моих занятиях?
– Я... нет!
– Тогда сделай то, что нужно.
– Я не могу его трахнуть! – голос Саске буквально эхом отразился от стен спортзала.
– Вообще-то я говорил об отсутствии по специальной справке.
Саске тут же покраснел как та самая полоса, которая разграничивала его комнату на две территории.
– А ты его ещё не трахнул? – похоже, Какаши действительно был удивлён.
– Я... он... меня не привлекает.
Какаши приподнял брови, пожалуй, даже больше от непонимания, чем удивления, быстро достал из сумки какую-то бумагу, начеркал там и отдал её ученику.
– И чтобы неделю я тебя тут не видел и не чувствовал.
– Но мне надо...
– Потрахаться! В квартале «Хаку» очень приличное обслуживание, советую.
Саске округлил глаза. Он не хотел идти никуда, ему нужно было намотать сто кругов, сделать пятьдесят отжиманий и выместить злобу на боксёрской груше. Вот и всё, его гормоны от усталости подохнут.
– Я не пойду! – возразил Учиха, он никогда ни от чего не сбегал. – Тренер, загрузите меня чем-нибудь, я даже брёвна готов таскать...
Какаши развернулся к нему спиной и зашагал к своему кабинету.
– Чтобы я тебя не видел тут, – крикнул он. – А если увижу, считай, у тебя проблемы.
Саске чертыхнулся, чуть справку не скомкал, но, сунув её в карман, зашагал в главный корпус.
Первые занятия начались у учёного класса. Они собирались почти как спортсмены полседьмого утра, чтобы, скорее всего, пересчитать все свои реактивы. Администрация, как Саске и предполагал, рано на работу не приходит, поэтому ему пришлось торчать возле этих аудиторий.
Настроение было совсем ни к чёрту, не говоря уже о жаре, которая начала распалять его тело. В штанах то и дело становилось всё тесней, не упоминая, что он чуть не прижал одного омегу-заучку прямо у директорского кабинета.
Чёртов Наруто! Чёртова его подушка! Хотя злиться надо было только на себя, но Саске не мог допустить мысли, чтобы страдал он один. Его сосед – омеговский лидер – должен был заплатить за все неудобства, что причинил ему с начала года.
Постояв ещё возле дверей директора, Учиха направился в один из классов химического кружка. Его лидер – Тсукури Дейдара – наверняка уже там в поисках новой формулы какой-нибудь херни. С ним мало кто общался, да и тот не сильно любил компании, но только у этого умника можно было достать всё запрещённое, а если этого не было, он мог это сделать.
В его маленькой подсобке горела лишь настольная лампа над столом, где уже корпел Тсукури, скрутившись в три погибели, и что-то сосредоточенно насыпая в чайную ложку в огромных увеличительных очках. Саске даже решил вернуться, потому что уж больно обстановка была нехорошей: очень напоминала страшные детские сказки.
Однако гормоны подпирали со всех сторон, и Учиха громко постучал в дверь.
– Не торопи меня, – одними губами пошевелил Дейдара.
Саске твёрдым шагом подошёл к нему, и Тсукури тут же ощетинился, стянул очки и посмотрел на раннего гостя.
– Твою мать, Учиха! – радостно всплеснул он руками. – Вы нечастые гости у меня в подсобке.
Саске никогда не общался с Дейдарой: как для выходца из хорошей семьи, подобное общение падало бы тенью на его дальнейшую карьеру.
– Таблетки нужны, – тут же к делу перешёл он.
Тсукури покрутился на своём скрипучем стульчике, вызывая в Учихе желание огреть этой утварью того по башке. Дейдара повёл носом и улыбнулся.
– О, начинающийся гон, – понимающе закивал тот. – Нужно, чтобы подавляло и усыпляло или остав...
– Не для меня, а те, которые провоцируют течку.
Дейдара улыбнулся ещё шире и, тут же открыв ящик, вынул оттуда непрозрачный белый тюбик. Он был совершенно без этикеток.
– Хочешь развлечься? – он поиграл им в руках, явно требуя от Саске денег.
– Нет, – ответил Учиха, отдавая оплату и беря пузырёк. – Всего лишь отомстить.
Директор даже спрашивать не стал, по какой причине Саске нужен был недельный отгул, он только широко улыбнулся и подписал все бумаги. Официально Саске теперь был на отпускном траходроме.
Дождавшись, когда Наруто покинет их комнату, Саске тут же забаррикадировал дверь. Как ни странно, он думал, что в таком состоянии будет остро чувствовать своего соседа, но тот ничем не пах, как обычно. Открыв ящик возле кровати Узумаки, он тут же нашёл коробку с несколькими тюбиками, не медля, он подменил все таблетки на те, которые получил от Тсукури, а настоящие выкинул в унитаз. Аккуратно сложив подлог обратно в ящик, он выпрямился и улыбнулся.
– Вот и пострадай недельку, сучонок, – злорадно ухмыльнулся Саске. – Разработай себя пальчиками, говнюк, может, хоть кончишь нормально раз в жизни.
Конечно, гон будет и его мучить, но Наруто тоже будет неспокойно, и осознание этого делало альфу уже счастливым. Он даже мог рассчитывать, что когда вернётся, то не увидит своего соседа. Скорее всего, он уже будет глубоко оттраханный каким-нибудь альфой, и его исключат.
– Твой сосед уехал, – сообщила Хината. – Я видела его, садящимся в такси.
Наруто нахмурился, но тут же улыбнулся:
– Вот и здорово, сегодня можем устроить внеочередное собрание нашего клуба, у меня есть пара статей, которые просто обязаны знать все омеги.
Девушка даже просияла и начала рассылать сообщения всем омегам колледжа.
Наруто же послал Учихе сообщение с вопросом, когда тот вернётся, и неожиданно получил ответ с кучей смайликов на конце, о том, что вернётся через неделю. Узумаки даже не ожидал, хотя, может, Саске нашёл себе омегу? От этой мысли Наруто даже приободрился, будет даже хорошо, если его сосед будет в связи, тогда этот альфа окончательно превратится для него в безобидную бету.
И всё складывалось действительно удачно.
Более, чем удачно. Наруто понял это через два дня после того, как Саске уехал. Его сморила лихорадка, и попадаться альфе на глаза таким измученным и измождённым было просто неправильно, но в большей мере стыдно. Учиха бы не упустил шанса поиздеваться над «лидером стаи», который всегда должен быть сильным. Он всегда так говорил всем.
Однако шли дни, а лихорадка не спадала, и лекарства нисколько не помогали. На третий день его кожа стала чересчур чувствительной: даже касание к простыням приносило его телу невероятно приятные спазмы, от которых он то и дело постанывал. Целый день Наруто провалялся голый в комнате и никому не открывал двери. А к вечеру всё тело начало просто выламывать. Сам себя не понимая, Узумаки расшерудил всю свою кровать, превратив её в какое-то подобие гнезда, где, скрутившись в три погибели, он чувствовал себя лучше. Вот только потом сам её разрушил, потому что ближе к утру колени затекли, да и в промежности появился неприятный зуд. Вытянув ноги, он раздвинул их в стороны, и даже жжение, казалось, утихло, но всё же через пару минут всё вернулось и даже гораздо с большей силой.
Это была явно не простуда, и Наруто сполз с кровати к своему лэптопу, только интернет отказывался работать, выдавая одну и ту же ссылку «error». Он, чёрт возьми, тут умирает, а интернет просит денег, которые он так и не заплатил из-за своего ужасного состояния. Стало как-то трудно дышать, внутренности будто скрутило в один тугой узел, который мешал даже повернуться. Искусанные губы покрылись тонкой корочкой и кровоточили от каждого лишнего движения. Завыв от бессилия и страха, он уже хотел позвонить деду и сказать, что умирает, и никто его не спасёт! Но вдруг посмотрел на стол своего соседа. Рабочий лэптоп стоял готовый к работе, провода интернета были не отключены, но вот только красная полоса, прочерченная им самим, не давала омеге сделать шаг на территорию альфы.
В заду вновь появился тот самый нестерпимый зуд, от которого, казалось, анус просто выворачивается, соски вдруг стали какими-то тёмно-багровыми и крупными, чего никогда раньше не было. Всхлипнув, он наплевал на всё и перебрался на крутящееся кресло Учихи. Интернет работал в лучших скоростях три джи, быстро погуглив симптомы, Наруто застыл, смотря на результат. Течка!
У него её не может быть! У него все лекарства чётко по схеме – никакой течки быть просто не могло! Наруто задышал чаще и ойкнул, ощутив, как из припухшей дырки что-то потекло – тягучее и горячее. Глухо крикнув, он соскочил с кресла Учихи. Жирное пятно впитывалось в тёмную ткань, расползаясь по нитям.
– Саске мне голову оторвёт... – заскулил Узумаки, схватил одеяло с кровати Саске и начал оттирать пятно. По ногам текло слишком сильно, так, что он уже не мог удерживать смазку. Колени сами расползались от луж, которые он оставлял, и уже через несколько минут всё одеяло Учихи было влажным.
Наруто чуть не взвыл от своей дурости: пятно он не оттёр, да ещё и одеяло его запачкал. Всхлипнув, он утёр сопли, которые тоже словно пробились из носа, и вдруг застыл. Ткань пахла так приятно, что он уткнулся в неё лицом, повозился щекой. Вдыхал, и вдыхал, и надышаться не мог.
Саске пах чертовски приятно – Наруто даже начал возиться в одеяле по полу, не контролируя своих действий. Оказывается, одеяло как будто спасало его, кожа будто остывала, и жар уходил. Но, словно опомнившись, Узумаки отполз к своей территории и, прижав ноги к груди, с ужасом уставился на мятое влажное одеяло альфы.
– Ох... – заскулил он. – Что же я....
У него течка. Безмозглая, тупая течка, которая требует альфу. Наруто чуть не зарыдал, его член болезненно ныл, в заду горело, жгло и зудило, тело всё было чувствительней в сто раз, и это было настолько плохо, что радовало одно: Саске не будет ещё три дня. Наруто всхлипнул, утёр сопли. Сегодня самый разгар, завтра должно быть легче, а послезавтра он всё постирает и уберёт, так что Учиха даже ни о чём не догадается.
Нервно улыбнувшись своим мыслям, Наруто быстро забрался на кровать Саске. Он распластался по всей койке, потянулся и застонал: кругом был он, запах альфы, сводящий с ума, и Наруто было совершенно не важно, что это был тот, кого он недолюбливает. Зажав его подушку между ног, он тёрся об неё как какая-то псина, но это было так приятно, что он забыл обо всём. Ночная футболка, в которой Саске обычно спал, лежала с краю, и, схватив её, Узумаки смял ткань, утыкаясь в неё носом, а бёдрами завилял быстрее. Мягкий хлопок приятно остужал кожу, и Наруто водил ей по всему телу, поскуливая и кусая простыни, чтобы не кричать во всю глотку.
Ему было очень больно и хорошо одновременно, и ничего не хотелось, кроме как вилять задом и получить, наконец, идеальный твёрдый член альфы.
И так прошёл четвёртый день...
Саске был прав: все проблемы решила бы усталость. Когда он приехал домой, то отец с братом чуть ли не обрадовались: им как раз нужен был работник в гормональном буйстве, но упрямо не желающий спасаться доступным и более приятным способом. На ферме было полно работы, и Саске за неделю чуть ли не всю её переделал в одиночку и приходил домой таким уставшим, что сил хватало только прижать голову к подушке.
Неделя для него пролетела даже слишком быстро, и в понедельник он уже чувствовал, что никакой гон его не беспокоит, только спина болела как у проклятого, да и руки замозолились. Однако справка у него была всего на неделю, поэтому, нисколько не скорбя, он покинул отчий дом, уже в автобусе предвкушая перепалку с Узумаки. Его отчаянный сосед наверняка уже вычислил подставу и сейчас готовит ему радостный приём.
Территория колледжа ранним утром была пустой, как и коридоры общежития. На пути в комнату ему попались только трое бегунов, которые как-то странно на него посмотрели. Этот взгляд Саске совершенно не понравился, и он, перепрыгивая через две ступени, заторопился в комнату. Не хватало, чтобы Узумаки устроил оргию в его постели, а если так, он их всех на кусочки порвёт: это его, альфы, личная территория.
Комната была заперта, и Учиха долго рылся в своём рюкзаке, ища ключи, хотя он уже через дверь ощущал тяжёлый запах течки. Повернув ключ, альфа толкнул дверь, и его голова буквально закружилась: вся комната пропахла желанием и болью.
Рюкзак с громким звуком шмякнулся на пол, а Саске огляделся. В комнате царил такой беспорядок, словно тут, и правда, проходила оргия, причём на всех горизонтальных поверхностях. Захлопнув дверь, Учиха посмотрел на свою кровать. В ней кто-то лежал, укрывался одеялом, таким вонючим течной омегой, что Саске оскалился. Он прошёл в комнату, от его стула несло таким терпким выдержанным сладким запахом, что невольно Учиха вдохнул его глубже, чем только добился некого помутнения. На кровати кто-то шевелился и тихо скулил, так что Саске, почти крадучись, подошёл к краю постели и потянул одеяло.
Господи! Саске даже отшатнулся от увиденной картины. Его сосед лежал полубоком, раскинув ноги, между ними всё блестело от бесконечно текущей смазки, четыре пальца с какой-то мокрой тряпкой скрывались между округлых розоватых ягодиц.
Наруто дёрнулся, но, видать, подступивший оргазм заставил его сжаться, и он застонал протяжно, кончая только задницей. Спермы Саске не увидел, хотя, учитывая состояние его постели, она, должно быть, уже ей пропиталась.
Узумаки тяжело дышал, стискивая колени и зажимаясь. Саске смотрел на него, не моргая, совершенно непонятным омеге взглядом.
– Я... всё могу объяснить... – прохрипел Наруто.