Первый соперник
Франция больше ко мне не приставала, но вот я заметила, что все чаще стали забирать у меня СССР, что мне очень не нравится. В последний раз за эти 3 месяца у меня её забирал Польша. После школы я позвала его к себе в гости, и он пришел как раз вовремя. Он ко мне с ночевкой, так что просто убью его.
Мы смотрели сериал, ели печенье, пили чай. В конце концов, часам к 9 я подсыпала ему снотворное, и отмахнулась тем, что решила налить другой чай. Через минут 5 после опустошения, он заснул, так и не успев осознать этого.
Я прошла на склад, где взяла самое тихое оружие - нож. И не обычный, а мой личный, сделанный мною же. На нём изображена моя свастика и подпись, и закрыв дверь, я вышла со склада, где в коридоре встретила отца.
- Зачем ты взяла нож? - строго спросил папа, и подошёл ближе.
- Он у меня СССР забирает, даже в середине разговора отбирает её у меня. Я хочу устранить его - сказала я с ноткой злобы.
- Хорошо. Ты усыпила его, верно? Делай своё дело, не расскажу. А ещё, время научить тебя тщательно избавляться от улик. Для начала, вынеси его на линолеум, его проще отмыть от крови. Сразу подготовь воду с тряпкой и освежитель воздуха, чтоб устранить запах, если вдруг появится. От трупа я тоже помогу избавиться - я приняла это к сведению, и положив нож обратно на склад, я принесла туда Польшу, и кинула на пол. Он под снотворным, и не проснётся до утра точно. Но я сделаю так, что он вообще никогда не проснётся.
О, точно, тут же огромная печка, вот туда и уберу все улики. Я принесла ведро с водой и швабру, как и говорил отец.
Взяв нож, я присела к спящему поляку, и повернула его на спину. Вот он, тот самый момент, когда я впервые убью за свою любовь. Я взяла полароид, и сделала один снимок.
Посмотрев на фотографию, я её убрала, и взяла нож. Где там сонная артерия? Если перезать обе, то точно сдохнет. Я нащупала, и вонзила нож. Из шеи чуть ли не фонтаном побежала кровь, и я перерезала вторую артерию. Я тут же сняла с Польши одежду, и замотала её на шее, чтоб меньше крови натекло. Она очень быстро окрасилась в красный, но я успела положить труп в печь, и залив бензином, что стоял тут на страже столько лет, я подожгла. Я вновь взяла полароид, и сделала снимок того, как Польша сгорает. Нужно завести отдельный блокнот с фотографиями, и способами убийства. Это будет мой личный секрет. Возможно, я передам это своему ребенку, если наш род продолжится, а он точно продолжится. Так случилось, что только один ребенок в семье такой как я.
Неважно. Я закрыла печь, и взяв швабру, отмыла поскорее пол. Выйдя из склада, я снова заслонила дверь со всей стеной плотно поддельной стеной, и пошла к отцу, но перед этим вернула швабру с ведром обратно.
- Пап, я уже залила бензином и подожгла, пол помыла, одежду не запачкала, воздух нейтрализовала. Все пункты выполнены. Он больше не притронется к моей СССР - я широко улыбнулась, понимая, что на одного соперника стало меньше, и папа погладил меня по голове.
- Молодец. Что скажешь людям, как свидетель? - а вот этого я не ожидала. Я немного подумала, и ответила.
- Скажу, что увидела его в подворотне мертвого от какой-то передозировки, и полиция не смогла ничего сделать, а потом уехала, отложив дело на завтра, но завтра трупа уже не было. Вот и все, особой загадки нету. Труп просто пропал, а подозреваемых нет, даже если меня и спросят, то я умею врать уж получше, чем обычные людишки - я немного посмеялась, и ГИ меня обнял, поглаживая по волосам.
- Молодец, дочь. Сделай так, чтоб никто не узнал только, хорошо? А то не добро придется тебе, СССР разлюбит, и в тюрьму на пожизненное отправят - папа грустно вздохнул, и посмотрел на меня, а я на него.
- Не узнают, она меня не разлюбит - я улыбнулась, но в душе мне было больно даже от мысли, что она будет меня не любить.
Мы немного поболтали с отцом. Я рассказала о своем плане вести дневник, на что он сделал предупреждение, что его надо тщательно прятать от других по той же причине. Я кивнула, и мы стали общаться на более безобидные темы.
Я наконец пошла спать, не забыв прибраться, и уже готовила свою речь.