В гостях
Я на следующей перемене показала ей всю школу, и даже обошли второй раз, чтоб она запомнила, и мы пошли на алгебру.
На уроках не было особо интересно. Я постоянно при удобном случае смотрела на СССР. Она такая красивая. Её тёплые руки такие нежные.
После уроков я заглянула к ней. Мы разобрали некоторые темы, потому что она училась по другим учебниками, и я отправилась домой, но Союз взяла меня за край рубашки.
– М? - я вопросительно посмотрела на неё, и увидела у неё лёгкое смущение.
– Можно к тебе в гости?
– А? Да, конечно! Только спроси разрешения, мы ведь все ещё не совершеннолетние - я мягко улыбнулась, и подтолкнула СССР к её родителям.
Ей разрешили, и переодевшись, она пошла со мной.
Мы снова покормили котёнка. Я очень волновалась перед дверью. Она познакомится с моими родителями! Мы хоть и не встречаемся ещё, но это так волнует. Я выдохнула, и зашла в дом.
– Мам, пап! Я дома! И не одна - я пропустила любимую в дом, и раздевшись, зашли в гостиную, где сидели мама и папа. ГИ обнимал маму, и улыбнулся, видя нас.
– Здравствуйте, я СССР, подруга Рейха - поклонилась моя любовь, ГИ поднялся, и подойдя к СССР, стал ее оглядывать.
– Прям как на вчерашней картине. Приятно познакомиться, я Германская Империя, или просто ГИ - отец протянул ей руку, и моя любовь пожала её. Папа сейчас надевает маску, я это точно знаю. Я научилась определять, когда люди врут и скрывают что-то, потому что сама стала в этом профессионалом.
– Пап, идём на кухню, угостим чаем - улыбнулась я, взяв СССР за руку, и мы вместе пошли на кухню.
Я сделала всем чай, и сев за стол, мы все вместе стали пить чай и разговаривать обо всем. Папа заметил, как я смотрю на неё, когда моя любовь отворачивается, и положил руку мне на плечо.
– Кстати, Рейх, а что за картина? - все же спросила СССР, и вопросительно посмотрела на меня.
– А? Да это... Н-ничего - ГИ немного сжал руку на моем плече, и я выдохнула.
– Я просто рисую, и вчера рисовала тебя, вот и всё - я смущённо отвернулась, смотря на руку отца. На самом деле я ещё скетчбук отдельный завела, где рисую только её, но это тайна, и отец не проболтается.
– Ого, а покажешь? - воскликнула моя любовь, резко поднявшись.
– Ну не знаю~ - загадочно протянула я, на что получила милое обиженное лицо коммунистки, отчего я ещё больше улыбнулась.
– Да ладно, сейчас чай допьём, и пойдём ко мне в комнату - ответила, немного посмеявшись.
Мы допили чай, и, как я обещала, повела СССР в свою комнату. Открыв её, в глаза сразу бросаются множество картин, занимающих все стены, на каждом из которых изображён красивый закат или туманный рассвет.
Союз ахнула, и не знала за какую картину зацепиться. Я усмехнулась, и направила её на вчерашний портрет, что я все ещё не убрала с мольберта, и она тут же подошла к нему, и даже провела рукой. Она смотрит на то, что сделано мной. Я так рада, хочется пищать.
– Ого, красиво - смогла лишь сказать моя любимая, и я обняла её со спины. Она, удивившись, повернула голову ко мне, т.к. корпус держала я.
– Ты чего? - я лишь тихо улыбнулась, и все же отпустила.
– Просто если обниматься лицом к тебе, то ты меня задушить своей грудью можешь. Ты же не хочешь потерять меня от такой глупой смерти? - пошутила я, и СССР положила руку мне на плечо.
– Нет, мы всегда теперь будем вместе, и даже моя грудь, задушившая тебя, нас не разделит - сказала подруга, и начала немного смеяться, но рассмеялась, когда я начала смеяться так же. Это очень заразительно, и мы смеялись очень долго, но потом все же остановились, и стали просто болтать. Я кстати ещё переоделась при ней. У меня нет таких красивых форм, как у неё, но она сказала что такая фигура только идёт моему лицу и характеру. У меня нет характера, но с ней я очень милая, и если ей это нравится, то буду продолжать в том же духе.
Мы хорошо провели время, но настал вечер, и нам обеим нужно сделать уроки, и потому ей пришлось отправиться домой.
Когда дверь закрылась, то снова пустота. Я одержима ею, и я обязана сделать её своей. Придя в комнату, не успела я просто сесть, как на телефон позвонили.
– Да, Италия? Что-то хотел? - ответила я на звонок фашиста. Нас порой путают, хотя я нацист, а он фашист.
– Да так, просто позвонил. Как дела? Как у тебя протекает дружба с новенькой? - я ничего не чувствовала, но при упоминании Союза, сердце заколотилось.
– Дела отлично. Дружба хорошо протекает, а тебя волнует? И пожалуйста, не нужно звонить просто так, можно просто написать - я сделала фальшивое раздражение, и для вида притопнула.
– Да просто так спросил. Ну ладно, но сейчас просто поболтаем, ладно? Кстати, девушка твоего друга ревнует, и хочет тебе урок преподать, согласишься? - чёрт, я и забыла. Я поняла, что за девка, и тут же ответила.
– Нет. У меня нет ни к кому чувств, и мне абсолютно плевать на её ревность. Пусть ищет меня, а не через тебя связывается, потому что боится поговорить со мной лично - и не надоело ли этой бабе докапываться до меня? Я не люблю никого, кроме СССР.
– Да, боится - усмехнулся ФИ - она боится остаться с тобой наедине, но в школе, среди свидетелей и её банды, она с радостью тебя уничтожит, так что готовь свою коллекцию оружия - он немного по садистски посмеялся, на что я ответила тем же, пусть и все эмоции фальшивка.
– Ладно, буду готова к её появлению. Окей, до завтра, мне ещё уроки делать, да и ты тоже проверь домашку - усмехнулась я, и сбросила трубку.
Ура, теперь можно не напрягать лицо. Я села за стол, достала дневник, и стала делать уроки.