Лишняя

Дженни читала в книгах сомнения в выражении «время лечит» чаще, чем само выражение. И, кажется, она вошла в тот малый процент, который не усомнился.

Потому что время на самом деле успокоило ее, но увы, обида и ненависть никуда не ушли.

Сначала Дженни презирала Тэхена всей душой и телом, такую тяжесть в грудной клетке ощущала и выть буквально хотела, что она, кстати, и делала, задыхаясь слезами в машине Мингю в ту ночь. Потом пошла неделя — чувства были все те же, но хотя бы красными глазами не ходила, как наркоманка, пугая родителей и друзей. Потом пошла вторая неделя — она чувствовала пугающую умиротворённость, безразличие ко всему не только внешне, но и внутренне. Ей было плевать на Тэхена, на Айрин, на всех-всех, хотелось лишь лежать целыми днями и не думать ни о чем.

Но вот, наступила третья неделя. И сильные до изнеможения чувства снова обхватили ее сознание. Она зла на Ким Тэхена, обижена на него.

Но уже за то, что он, как трус настоящий, буквально под землю зарылся, сбежал и не показывался ни перед кем с того дня. Да и, как на «удачу» каникулы в честь окончания семестра наступили — Дженни не хотела, но случайно услышала, что он в другую страну поехал на отдых.

Тогда Дженни горько усмехнулась. Потому что до этого она отказала предложению родителей развеяться загородном доме из-за нежелании выходить с постели, из-за него.

— Тэхен расстался со мной, — а ещё Дженни совершенно не хотела услышать это в неделю своего эмоционального затишья от Айрин, которая нервно кусала губы и отчаянно вглядывалась в глаза.

Интересно, как тяжело ей удалось сформировать предложение так, как будто ее бросили, а не она сама? Айрин не говорила этого никогда за всю свою жизнь.

Это, по всей видимости, должно было облегчить чувства Дженни? Жаль, но Дженни давно это знала и что-то нихера легче ей не становилось.

— И он не держит связь со мной тоже. Вообще, ни с кем: ни с Хосоком, ни с Чимином. Скорее всего, с Чонгуком, но и самого Чонгука мы редко видим, — что-то болтливой и чувствительной старшая сестра стала, но на этот раз, слова хотя бы немного действуют на Дженни. Она напрягается на мгновение, такое возмущение в груди появляется.

Да чего Тэхен добивается?

Легче все бросить и уйти, чем разгребать то, что натворил, да?

И Дженни не понимает свою злость из-за этого, не знает, что хочет теперь от Тэхена. Но она совершенно уж точно не хочет, чтобы он потоптался на ее чувствах и сбежал. Он ведь даже не извинился!

Тем вечером, когда признавал все свои деяния и говорил о любви к ней, не попросил банального прощения… Дженни тогда не нуждалась в нем, но сейчас чувство маленькой несправедливости и незаконченности терзает ее душу.

***

Лиса теряется в раздумьях, так паршиво себя ощущает, когда Чонгук уже который по счету вызов сбрасывает. В который по счету день.

Он избегает ее, игнорирует, и чёрт, даже причину не объясняет. И Лиса даже не заметила, как этого парня в ее жизни стало так много, что без него, сейчас она, кажется, задыхается морально.

Вот так она и решила взять себя в руки, отбросить гордость и смущение — стоит, прислоняясь к стене в подъезде у квартиры Чонгука. Уже полчаса как ждёт его, прекрасно понимая, насколько нелепо это с ее стороны. А вдруг он уехал куда-нибудь и сегодня точно не вернётся?

Но, как говорится, надежда умирает последней.

Выдохнув полной грудью, Лиса тыкает в экран своего телефона и от скуки заходит в галерею. Сердце екает, когда она нажимает на отдельную папку и видит себя с Чонгуком — ничего личного, Лиса просто любит фоткаться. Вот и его заставляла несколько раз.

Чёрт, да где он?

— Лиса? — звучит до боли родной голос, из-за которого Лиса чуть ли не роняет телефон. Затаив дыхание, она осторожно поднимает взгляд и видит Чонгука, который только что вышел из лифта в спортивном костюме, с растрепанными и влажными волосами от физических нагрузок.

Да же! Нужно было догадаться, что утром он не будет нигде, кроме как в спортивном зале или на пробежке в парке рядом. За своим телом он следит, и Лиса не только заметила, но и ощутила это. Много раз.

Во рту пересыхает от былых воспоминаний, и чёрт возьми, она так злится на него, что он по непонятным причинам превратил все это лишь былые воспоминания. Она хотела бы, чтобы это было настоящим и ощутимым. Всегда.

— Что ты тут делаешь? — не понимающе хмурится Чонгук и к ней подходит, паралельно вытирая волосы серым полотенцем.

— Тебя жду, — отвечает Лиса невозмутимо, но завороженно наблюдая за его действиями.

— Зачем? — продолжает Чонгук прикидываться тупым и задавать бессмысленные вопросы, напротив нее останавливается и в глаза вглядывается.

И чёрт возьми, этот его взгляд все ее нутро переворачивает, холодок по спине вызывает. Он так бесчувственно на нее смотрит… Лиса не понимает, почему, но ей кажется, что весь его былой блеск в глазах в ее сторону затерялся.

— Я чем-то тебя обидела? — хмурится Лиса и скрещивает руки на груди. Совершенно его не понимает, ведь она, кажется, ничего ему не сделала, чтобы он игнорировал ее и при встрече вел себя так отстранено.

— Нет, с чего бы? — пожимает Чонгук плечами и мимо нее проходит, намереваясь открыть дверь в квартиру.
— Я бы пригласил тебя, но мне срочно нужно выходить по делам, — продолжает он, окончательно добивая Лису своей наглостью.

Кажется, его подменили, потому что он никогда не вел себя так. Только не с ней.

— Слушай, — уже не выдерживает Лиса и его за руку хватает, останавливая. Она злостно глазами сверкает и подбородок вскидывает, пытаясь смотреть на него сверху несмотря на разницу в росте, когда он оборачивается к ней снова.
— У меня сегодня, чёрт возьми, утренняя смена в кафе. Я отпросилась, несмотря на то, что это вычислят с моей зарплаты, и все ради того, чтобы хотя бы ранним утром застать тебя в доме. И ты не имеешь никакого права прогонять меня без объяснений того, почему ведёшь себя так странно, — с каждым словом ее голос повышается и соседи легко могут их услышать, но Лисе как-то плевать. Она хочет ответы, и она определенно получит их прямо сейчас.

— Работа? — усмехается Чонгук, но видно, что раздражен то ли от ее повышенного тона, то ли от слов или чего-то ещё.
— А ты еще не вернулась к своему кошельку после того поцелуя?

Этот вопрос устраивает бурю в мыслях Лисы.

Во-первых, кто этот «кошелок», чёрт возьми, такой?
Во-вторых, какой ещё поцелуй?

А если… Блять, неужели?! Не может быть.

Он про тот несчастный, пьяный поцелуй с Чимином, о котором она бы даже не вспомнила, если бы бывший сам об этом не рассказал к слову через три дня после вечеринки Тэхена?

Как Чонгук это увидел? И, самое главное, ради этой мелочи игнорировал, вместо того, чтобы нормально спросить, что к чему?

И, мало того, назвал Чимина ее кошельком…Это низко.

— Слушай, все не так, как ты дума…

— Не надо оправданий, — резко отрезает он ее слова, доставив ей ещё больше разочарования и унижений.
— Нужно было с самого начала догадаться, что такие избалованные девушки, как ты, не долго протянут бедность, где нужно самим зарабатывать на жизнь, — он на порыве злости это говорит, прекрасно зная, что пожалеет потом, а ей плевать, что им управляет в данный момент.

Она замирает на месте, не веря своим ушам, и глаза распахивает.

Что за чертовщину он ей говорит?!

Ладно, допустим, он не так понял тот поцелуй… Но блять, даже если бы она тогда целовалась с Чимином с трезвым разумом и вернулась к нему, он все равно не имеет никакого права говорить ей это.

Она не охотница за деньгами. Так о ней может думать кто угодно, но только не он.

— Хотя странно, может я и не размахиваю деньгами, как Чимин, но тоже не из робких. Ты могла бы остаться со мной, но снова предпочла бывшего. Видимо, реально люби… — не успевает он договорить свои бредни, как Лиса размахивается и даёт ему пощечину, чтобы заткнуть, дать знать, как он ее ранит.

— Не знала, что ты такой мерзавец, — шепчет Лиса тихо, смотря на то, как Чонгук отворачивает от нее голову, поджав челюсть. Медленно шагает назад, а потом отворачивается от него и быстрыми шагами покидает злосчастный подъезд. И желание оправдаться, и тем более, помириться с ним, окончательно отпадает.

Он не заслуживает ни капли её внимания. Он ничуть не лучше Пак Чимина.

***

Дженни устало массирует шею, заправляя распущенные волосы за ухо и откидывает переполненный людьми зал усталым взглядом. Жалеет, что не согласилась провести каникулы в загородном доме, потому что сейчас она не стояла бы тут, в очередном светском мероприятии друзей родителей.

— Кошмар, что она вообще напялила на себя, — но Айрин, стоящая рядом, вообще не ощущает себя скованной и усталой в подобных местах — с интересом разглядывает гостей, попивая фруктовый сок. И, самое главное не отходит от Дженни ни на шаг. Да, она в последнее время часто такое творит, но сегодня что-то уж чересчур прилипучая. Это вызывает странные опасения.

— Только не это, — неожиданно проговаривает старшая, удерживая взгляд в какой-то стороне. Дженни не хочет обратить на это внимание, как и раньше, ведь какая разница, нарядом или прической которой по счету особы Айрин осталась разочарованной. Но Дженни на этот раз обращает, потому что внутри та некая тревога усиливается.

И чутье ее не подводит, потому что Дженни видит его. Ким Тэхена, который только что зашёл в зал в компании своих родителей.

Айрин головой качает от долгожданного прихода своего горе-друга и с осторожностью на Дженни смотрит, которая затаив дыхание, за ним наблюдала.

Айрин знала, что он будет на этом мероприятии — он не смог бы пропустить, даже если бы сильно захотел. Не смог бы продолжать убегать. Вот она и не отходила от Дженни, думая, что она остро отреагирует на его приход.

И, кажется, чутье Айрин тоже не подвело ее. Дженни глаза широко распахивает, наблюдает за Тэхеном, который, не замечая ее, вальяжно к гостям проходит, натянуто им улыбается и здоровается, повторяя за родителями. Как всегда чертовски ненавистный Дженни и шикарный в этом темном костюме в сочетании с вечно растрепанными волосами.

Дрожащими от переизбытка эмоций руками Дженни хватается за стакан с ледяной водой из подноса проходящего мимо официанта и делает судорожный глоток, отворачиваясь. Хочет взять себя в руки, успокоиться и забить, показать хотя бы рядом стоящей Айрин, что она сможет это сделать.

И сколько бы она не принимала невозмутимое выражение лица и не игнорировала его, коленки продолжают дрожать, а ритм сердца отдаваться в ушах.

И, вдруг становится невыносимо жарко. Будто ее спину огнем поджигают.

— Он заметил тебя, — шепчет тихо Айрин ей на ухо, всего три слова выговаривает, но блять, какую же бурю они вызывают в Дженни. А она ведь ощутила.

Ощутила его взгляд на себе. С самого утра живот сводило от предвкушения, от ожидания чего-то.

Шумно вздохнув, Дженни медленно оборачивается к нему опять, откладывая стакан на столик. Встречается с ним взглядами — он стоял на том же месте в компании друзей родителей и смотрел нее не столько удивлённо, сколько завороженно.

Дженни думала, что он опоздал. Что они уже давно должны были встретиться, всё обговорить. Но только сейчас, в плену его темных глаз, она понимает, что до сих пор не готова.

И именно поэтому она ватными ногами отступает назад и головой отрицательно качает, когда Тэхен, набравшись уверенности, к ней намеревается подойти. Увидев маленький действиями, но такой бушующий в девичьих глазах протест, Тэхен снова на месте замирает и брови хмурит.
Он языком по пересохшим губам проводит, челюсть поджимает и продолжает за ней наблюдать, не теряя надежд на согласие. Но нет. Дженни все ещё с неким страхом и презрением на него смотрит, спиной со столиком уже сталкивается от отступлений.

— К черту, — Дженни его не слышит, но по губам читает, что он именно это сказал перед тем, как растрепать забинтованной (?) рукой свои и так торчащие в разные стороны волосы. Он отворачивается от нее и быстрыми шагами уходит прочь из зала, что-то сказав родителям и напоследок схватив бутылку с алкоголем со стойки на пути.

— Я думала, ты хотела с ним поговорить, — комментирует Айрин, которая заметила, что Дженни буквально отгородила себя от Тэхена только что и так испугалась от догадок, что он хочет к ней подойти.

Дженни тоже так думала. А ещё она думала, что ей теперь совершенно плевать на него, но в грудной клетке такие переживания появляются от того, что его правая рука была обмотана в белоснежный бинт, который показывался из-под черной рубашки.