План

- Что-то не так? Наверное, это какой-то неприличный жест, - вру я о своих догадках и опускаю руку, чтобы её глазные яблоки не выпали уже из орбит.

Яблоки в орбитах. Смешно звучит. Кто это придумал? В каком таком месте глаз может быть похож на яблоко? И почему же он в орбите сидит, а не кружит по ней?

"Откуда ты знаешь?"

Верно. Может, ведь, и не сидит, а лежит или, вовсе, стоит. Ох, чепуха. Яблоко стоит в орбите. А я через него смотрю на мир.

"Однако, бесят твои идеи, чудила" - вдруг рождается в голове ещё одна резкая мысль, но я не успеваю ей удивиться. Она же уже разговаривает со мной.

Как вымученно она улыбается. Скачет по комнате взгляд, переминаются пальцы. Похоже в её голове уже посчитали все "за" и "против" нашего рукопожатия, и мы бы даже увидели результат, не опусти я свою всё ещё разогретую ладонь на колено.

- Мне казалось, что так было бы правильно поприветствовать тебя, - оправдываюсь я и виновато опускаю взгляд.

"Врешь"

Вру. Но, даже если она это понимает, она не говорит этого. Она говорит:

- Ам.. Да. Да, конечно. Есть такое приветствие. На Земле. Так друг с другом здороваются многие люди. Ты ведь об этом?

Сколько надежды на этом лице. А под ней тонкий слой недоверия. Её ошибка - что тонкий.

-Да, да! Именно это! Как хорошо, что ты знаешь, а то мне начало казаться, что это мои фантазии.

Чувствую, как в одно мгновение расплывается моя улыбка и вновь вытягивается рука в повторном предложении коснуться её. Внутри всё так горячо. И я даже знаю почему. Это смешались меж собой моя радость, в которую, если уж не она, но я верю точно, и жестокость, что родилась, а быть может, только проснулась во мне так неожиданно и неприятно.

"Чудила любит издеваться над людьми" - опять говорят в голове и, кажется, даже смеются.

Не хочется этого признавать, но и не признать сложно, когда я вижу, как она преодолевает этот океан ужаса и принимает мою горячую руку своей ледяной. Я вижу, как её покидает дыхание, как сквозь одежду просачивается напряжение её тела, и как вздрагивает губа, потому что такие, как она не умеют долго скрывать свои чувства. Я всё это вижу, но всё равно играю свою добрую наивную роль, уверенно сжимаю её ладонь - не оставляю шанса отступить. Жестоко и радостно. Будто наказываю её за что-то очень нехорошее. Будто я и есть тот палач, которого видели люди из моего прошлого.

Что-то в голове продолжает смеяться и мне приходится напрячься , чтобы тоже не поддаться смеху.

Я не понимаю, за что я её наказываю. Что в ней плохого? Не знаю. Если только не Я - это её плохое.

"Радость моя" - она меня называла.

Я очень плохая радость.

Что-то мне нехорошо.

Ей тоже. Слышу, как она оправдывается. Говорит, что ей нужно снова выйти, но она скоро вернётся.

Как она быстро говорит. Магам страшно продавать будущее, поэтому люди так оживают, когда удаётся этого избежать.

Она уходит, а смех внутри меня взрывается, и я падаю со стула, как воробушек сбитый булавой.

Это всё те голоса. Как их много таких громких. И все так ярко смеются. И все надо мной.

"Откуда ты знаешь?" - тихо, оттого и заметно спрашивает самый знакомый из них. Привычно слабый и неуверенный. Так раздрожавший меня всё это время, но вдруг показавшийся самым милостивым и желанным в эту секунду.

"Потому что здесь не над кем больше смеяться!" - отвечает ей кто-то второй. Самый громкий и тяжёлый. От его говора след, как от удара по металлической бочке. И, кажется, я - крыса в этой самой бочке.

"Вееееерно. Крыыыса. Нииииско исдеваааатьса над слааааабыми. Нииииско над нииими смеятьсааа. Ты - крыыыса"

"Чудная, однако, крыса. Гадкая. Трусливая, однако."

"...смешно... наверное... быть таким человеком..."

- Каким человеком? - спрашиваю я уже не знаю кого. Но поступил ли ответ так и не понимаю. Они все друг друга перебивают.

"Боиииитса. Делает хоть и стыдиииитса. Жалеееет. А сачееем делать, ееесли будет жалееееть?"

".... плохим человеком... смешно... страшным человеком быть... страшно..."

"Откуда ты знаешь?"

"Однако, гадко поступает."

-Да кто вы все такие?! - вдруг не выдерживаю я этого гама.

И становится так тихо, что просто жуть.

Я всё ещё сижу на полу, сбитый воробушек. Точно знаю, что за дверью моего крика никто не слышал, ведь не было крика - мои губы сжаты до боли. Пальцы сжаты. Веки сжаты. Кажется, если не прекратить это, я без чьей-либо помощи в конец раздавлюсь. Хоть бы вдох сделать.

Я делаю его. Но лишь когда они снова начинают говорить. Шептать.

"Однако, слышит нас?" - не выдерживает и первым оживает раздрожительный господин.

"Откуда ты знаешь, что это нам?" - отвечает моя знакомая леди неуверенность.

"... смешно... Кому же ещё?..."

"Справедлиииво. Сдесь и неееет никого боооольше" - согласился скользкий тип и все вновь стали друг друга перебивать так, что и шёпот стал похож на шуршание листьев осенних. Пока кто-то снова не ударил по бочке:

"Кто мы, спрашиваешь!"

Верно.

Спрашиваю.

"А кто ты?"

Не знаю.

И все снова смеются.

" Откуда ж тебе? Чудила, однако. Крыыыса... плохой человек..."

"Человек, у которого есть только мы"