Глава 5
— Здравствуйте, — заходя в студию, за аппаратурой вижу уже пришедшего звукорежиссёра. Он ничего не говоря, просто кивает на моё приветствие.
Я прохожу вглубь комнаты, к маленькому тёмно-фиолетовому диванчику, чтобы присесть и подождать директоров. Чимина в счёт я брать не буду, так как, если он не придёт я буду только рада.
Входная дверь открывается и в ней появляются те, кого я и ждала.
— Чеён, рад, что сегодня ты не опоздала, — директор Бан, можно сказать, хвалит меня, на что я, лишь слегка улыбаюсь. — Но... Где Чимин? Неужели опоздает? Ты не видела его? — конечно я видела его, и именно из-за меня, как я полагаю, он и опоздает.
— Нет, я не видела Чимина-сонбэ, — если бы это было правдой, то сегодня некоторые обстоятельства, сложились бы по другому. На мой отрицательный ответ, Бан Ши Хёк понимающе кивает, отходит ко звукорежиссеру и директору Яну, которые что-то бурно обсуждают.
Интересно, придурок Пак придёт сюда в мокрой одежде или у него есть где-то в кампании запасная? Скорее всего, первый вариант, но если же второй, что он тогда скажет в своё оправдание, когда директора спросят об его внешнем виде? А они стопроцентно спросят.
А если он выдаст меня и скажет, что Пак Чеён, сидящая позади вас, сотворила это со мной, вылив мне на голову чёртово кофе? Да нет, он же не может так сделать... Чтоб его! Он точно так сделает, после этой стычки между нами! Ну почему, я всегда сначала делаю, а потом уже думаю о последствиях? Я ведь даже оправдаться никак не смогу, если что. Потому что директор Ян потом мне такой выговор устроит, что мне даже страшно представить. Да и не хочу я разочаровывать его, всё же в какой-то степени, это сотрудничество идёт и в мою пользу. Фанаты Чимина узнают обо мне и тем самым решат послушать песни нашей группы, поднимая их в чартах. А блинки тоже самое, только в пользу BTS. Это выгодно, как для компаний, так и для артистов, то есть для нас.
Но ненависть тоже никто не отменял. Неизвестно, как отреагируют фанаты Чимина. Я слышала много случаев, когда из-за простого коллаба девушки-айдола с популярным парнем-айдолом, на девушку лилось очень много ненависти и гнева. И, честно говоря, мне страшно, что такое может случиться и со мной.
Входная дверь издаёт скрипучий звук, который оповещает о том, что кто-то зашёл в комнату и я даже знаю кто. Поднимаю свой взгляд на стоящего возле двери человека и вижу того, на кого собственно и думала — Пак Чимин.
— Извините за опоздание, — тяжело дыша, говорит брюнет, залетая в комнату. — Произошли непредвиденные обстоятельства.
Окидываю взглядом внешний вид Чимина и облегчённо выдыхаю, когда вижу, что он переоделся, и нет даже никакого намёка на то, что полчаса назад на парня вылили кофе. Но, ведь, то что Пак переоделся, ещё не значит, что он не решит рассказать о моём плохом поступке, который Чимин заслужил.
— И что же это за обстоятельства такие, раз они важнее записи песни в назначенное время? — с неким недовольством, спрашивает у своего подопечного директор Бан.
— Одна фанатка, прямо возле агентства, когда я уже собирался заходить в него, — Пак переводит свой взгляд на меня, от чего я понимаю, что ничего хорошего и правдивого он сейчас не скажет, — выследила меня, и вылила на меня кофе, как она сказала «нечаянно», но по её лицу было понятно, что ей ни капли не жаль, что это случилось. Так что я сделал вывод: она это сделала ради того, чтобы я обратил на неё внимание, — Чимин едко ухмыляется, радуясь тому, что смог так ущемить моё самолюбие, назвав меня его фанаткой.
Я буквально задыхаюсь от возмущения, мой рот открывается от шока из-за его неправдивых тупых слов. Какой же Пак Чимин противный идиот! Я фанатка этого придурка, да ещё и которая вылила на эту "звезду" кофе для привлечения его внимания? Только если в твоих снах, Пак Чимин!
— Вот, и мне пришлось ехать обратно в общежитие, чтобы переодеться, — наконец заканчивает открывать свой рот Чимин и отводит от меня взгляд. Тупой-тупой придурок! Всё это время я была права: весь его образ на сцене — это сплошная фальшь и ложь. Нет никакого милого Пак Чимина в жизни, а есть лишь высокомерный индюк!
— Ты в порядке? Ничего не случилось серьёзного? — на лице Бан Ши Хёка выражается искреннее переживание за своего артиста.
— Да, я в порядке, ничего страшного не случилось, охрана сразу же отвела её от меня, как только это случилось, — снова нагло лжёт Чимин, а у меня внутри уже живот скручивается от неприязни к этому человеку. Он такой лгун. Врёт и не краснеет. — И можете не переживать, никаких папарацци и журналистов рядом не было, так как ещё раннее утро. Так что, никто не узнает об этом, — конечно не узнают, ведь такого попросту не было.
— Хорошо, я рад, что ты в норме. Теперь давайте приступим к записи, так как мы и так уже задержались на двадцать минут, — проговаривает директор Бан и я поднимаюсь с дивана, чтобы зайти в кабинку для звукозаписи.
Я захожу в кабинку, а вслед за мной это делает и Чимин. Встаю поближе к микрофону, чтобы во время записи мой голос записался отлично и надеваю наушники. После, произношу в микрофон негромкое «один, два, три», для того, чтобы убедиться в исправности устройства. Когда в наушниках отдаётся мой голос, я точно успокаиваюсь, понимая, что всё хорошо работает.
Тут, внезапно чувствую, как кто-то с правой стороны дёрнул меня за руку. И, логически, я знаю, что это мог сделать лишь один человек, находящийся со мной в этой кабинке. Поворачиваю голову в ту сторону и наблюдаю такую картину: Чимин сидит на корточках снизу, так, чтобы директора находящиеся за стеклом не увидели его, он жестом указывает, чтобы я сняла наушники.
Я отвожу от Пака взгляд и сначала смотрю на директоров, которые что-то обсуждают со звукорежиссёром, и даже не смотрят в сторону кабинки. Только после того, как я убедилась, что никто не обращает на нас внимания, то сняла наушники и тоже немного присела на ноги, чтобы поравнять с Чимином.
— Чего тебе? — небрежно спрашиваю я, на что Пак недовольно фыркает.
— Ты снова забыла о том, что я твой сонбэ? — ага, мой сонбэ, но ведёт себя, как пятилетний ребёнок, судя по его поступкам.
— И не собиралась помнить, особенно после твоего идиотского сравнения, — нарочно, делаю акцент на неуважительном обращении, так как знаю, что Чимина это очень сильно раздражает.
— Придурошная, — сквозь зубы, шипит парень. Это кто ещё придурошный? — Вот что я хотел сказать тебе: в следующий раз, прежде, чем говорить своим голоском в микрофон, подумай о других людях, в данный случай обо мне, и будь добра — предупреждать меня, когда снова решишь проверить звук в наушниках. А то, знаешь, я такими темпами могу и без слуха остаться, — вот бы и остался без него, тогда бы я высказала всё, что думаю о тебе.
Видимо, в прошлый раз, Чимин забыл убавить звук в своих наушниках, который был врублен на максимум, и из-за этого, сегодня, когда я произнесла эти три цифры в микрофон ему очень сильно шибануло по ушным перепонкам. Но я в этом не виновата, все нормальные люди, прежде чем начать запись, проверяют в порядке ли звук и хорошо ли их слышно.
— Это не моя проблема, а твоя, — смотря прямо в глаза Паку, твёрдо и с ноткой высокомерности в голосе, я продолжаю:
— Не переживай, зато будет тебе уроком, что нужно не забывать убавлять за собой звук, — я мило улыбаюсь ему и встаю с корточек, возвращаясь к микрофону. Ещё не одев наушники, снова со стороны слышу тихое: «Какая же она невыносимая, просто идиотка». Меня его оскорбления, от слова совсем не трогают, так как он мне никто и воспринимать от этого человека, хоть какую-то критику или обзывательства я не намерена. Поэтому, я лишь слегка ухмыляюсь и надеваю наушники. Боковым зрением, замечаю, что Пак тоже уже готов к записи, вот только директора что-то долго возятся.
— Вы готовы? — неожиданно раздаётся голос звукорежиссёра и на его вопрос, мы оба положительно киваем. — Хорошо, начали, — только успевает сказать он, как работника агентства перебивает басистый голос Ян Хён Сока.
— Я надеюсь, вы исправили то, о чём мы с директором Баном вам говорили вчера, — ага, конечно же исправили, как же. Всё стало только хуже. — Теперь точно начинаем.
В наушниках начинает играть уже знакомая мелодия и уже через пару мгновений в песню вступает Чимин. Я не могу не согласиться, что его голос красив, как бы мне этого не хотелось. Но он красив только тогда, когда его владелец поёт, а вот в других случаях, как обычные диалоги или разговоры, меня просто выворачивает наизнанку.
Скоро моя очередь петь свою партию, а мне на самом деле страшно, так как я уже предчувствую и даже вижу по недовольным лицам директоров, что их опять не устраивает наша работа.
И вот, я начинаю свою партию, но не успеваю я и пропеть четыре предложения, как музыка выключается и я понимаю, что моё плохое предчувствие было не напрасным.
— Вы издеваетесь? — яростно смотря на нас с Чимином, говорит директор Ян. — Что это опять такое? Вы что-ли стихи в школе у доски рассказываете? Чеён, что с тобой такое? У тебя никогда не было проблем с передачей чувств и эмоций в песне, а что сейчас? — ненависть к моему партнёру — вот что со мной.
— Я согласен с директором Яном, это было очень плохо. Собственно, с прошлого раза ничего и не изменило, а вообще такое ощущение, что стало ещё хуже, — в разговор вступает Бан Ши Хёк. — У меня к вам один вопрос — вам некомфортно друг с другом? Такое ощущение, будто вы вовсе и не партнёры по работе, а какие-то враги, что даже не разговаривают друг с другом, — так и есть, только вот мы не враги, а у нас взаимная неприязнь.
На вопрос директора, я молчу, надеясь на то, что Чимин решит сказать хоть что-то, но он также молчит и ничего не говорит. Честное слово, я уже даже готова на то, чтобы признаться, что я откровенно не хочу работать с этим человеком и всё равно, что потом со мной будут и какой выговор сделают.
— Хорошо, молчите? Значит вы и правда чувствуете себя некомфортно друг с другом. У меня есть одно предложение, хотя нет, даже не предложение, а считайте это своей обязанностью, — что он хочет сказать? Думаю, ничего такого, что могло бы мне и понравиться и обрадовать. — Сейчас, мы закончим с записью, потому что нет никакого толку так работать, — что? Так рано? — но вы не едете в общежития, вы идете в закрытое кафе, где должны хотя-бы чуточку лучше узнать друг друга и подружиться, иначе мы никогда не запишем песню, — что?! Нет, зачем, Боже?
Мои глаза готовы выпасть из орбит прямо сейчас, потому что чего-чего, а такого я не ожидала. Ехать куда-то с ним? Да ещё и подружиться? Да я лучше, с растением подружусь и его разговаривать научу, нежели смогу стать друзьями с Чимином.
Перевожу взгляд на брюнета и тоже вижу, что он не рад этой затее, точно так же, как и я.