"-Где она может быть?!"
Беллами, с лицом, на котором смешались злость и тревога, рыскал по лагерю, как пума, потерявшая добычу. Его голос, словно гром, глушил разговоры вокруг: «Где она может быть?!» Компаньоны молчали, боясь попасть под горячую руку. Он уже представлял худшее: радиация, земляне, хищники… Каждая мысль била по нервам, как молот.
А я, тем временем, мирно посапывала в углу корабля на котором мы сюда все и прилетели, где Монти что сидел рядом, сгорбившись над своими железками, что-то бормотал себе под нос. Прохлада и усталость сморили меня, как колыбельная.
Вдруг дверь с грохотом распахнулась. Беллами, с глазами, горящими, как угли, замер на пороге. «Ты… Ты здесь?» — его голос дрогнул, словно ветка под ветром. Монти, не отрываясь от работы, буркнул: «Конечно, она здесь. Ты думал, что она куда-нибудь денется?»
Беллами, сначала растерянный, потом облегчённый, шагнул ко мне. Его рука коснулась моего плеча, и я, сонная, пробормотала: «Ты наконец успокоился?» Он присел рядом, улыбка, словно солнце после бури, озарила его лицо. «Да, просто… Не уходи больше, ладно?»
А Монти, в стороне,не отрываясь от детальки, тихо произнёс : «Ну, хоть кто-то перестанет орать и мешать мне работать.»
