Позывной - Стрела

Прошло полтора месяца с того момента, как я заступила на службу в Разведывательное Управление. Я рассудила, что жить с девчонками классно, но объяснять всем в общежитии, почему я так поздно возвращаюсь и добираться до места работы несколько часов, мне порядком надоело, а значит, нужно подыскать себе квартиру. Деньги у меня на неё были, ведь я, во-первых, неплохо зарабатывала, а во-вторых с 16 лет копила деньги на всякий случай, и этот случай похоже наступил.

Не откладывая это важное дело в долгий ящик, я приступила к поискам. "Кто ищет, тот всегда найдёт!" - гласит пословица, и неспроста. Я нашла относительно недорогую квартиру, в хорошем районе и состоянии. Через неделю все документы (не без помощи моих знакомых и знакомых владельцев в нотариальном деле) были готовы и я на законных правах въехала в новый дом.

Небольшая двухкомнатная квартира, рядом с метро - то, что мне было надо. Часть мебели хозяева оставили и я решила её не выкидывать. Но всё же мне пришлось съездить в мебельный за некоторыми вещами, например: на кухню нужны были стол, стулья к нему, настенные шкафчики; в прихожей не хватало зеркала, этажерки для обуви и вешалки; в гостиную нужен был книжный шкаф и торшер, к тому же мне жутко не нравились шторы; в моей комнате не доставало лишь небольшого шкафа для одежды, комода и большого зеркала во весь рост.

Уютней от этих покупок сразу не стало, ведь надо было их распаковать, собрать и расставить по местам. Это был тот редкий случай, когда я могла изобразить Даму, Попавшую В Затруднительное Положение, и я не стала упускать эту вкусную возможность. В результате, парни помогли мне с этой нудной работой. И только когда мы убрали бардак, оставшийся после распаковки-сборки, а я налила нам всем чаю в награду за работу, в мою душу пришло спокойствие и я стала по-настоящему счастлива.

На новом месте нашлась парковка для моего мотоцикла. В нашем доме был внутренний дворик, в котором была детская площадка и стояло несколько автомобилей. Там же был небольшой уголок, незанятый никем, и с чистой совестью я оставила там своего железного коня.

И действительно: спокойствие в душе установилось намертво, ведь на работе всё было хорошо, в универе я сдавала все задания и зачёты вовремя, никто меня не донимал по поводу моего позднего прибытия домой, да и от Шамиля вестей не было.

Улик так и не нашли и дело застопорилось. Я пыталась что-то найти по своим каналам, но всё было тщетно. Тогда я решила поискать кое-что другое. А именно информацию о моих родителях.

Всё, что я о них знала - это их имена. Сергей и Надежда Стрельцовы. Больше ничего. Ни кем они были, ни где они жили - всё было глухо. Полтора года назад, во время нашей с отцом ссоры, после которой я сбежала в Рязань и поменяла себе имя, я внезапно узнала, что на самом деле мои родители погибли не из-за пожара и что фамилия их была Стрельцовы.

Уехав в Рязань, я решилась на давнюю мечту - пойти в армию, при чём не куда-нибудь, а в спецназ. Но с прежним именем я бы далеко не ушла - Ветров нашёл бы меня и надавил бы на начальство, чтобы я либо ушла оттуда сама, либо меня уволили. А ведь я только вырвалась на свободу! Мама меньше ограничивала меня в моих желаниях и я связалась с ней, чтобы выяснить имена родителей - хотелось, чтобы меня с ними связывала хотя бы фамилия. Она не стала меня упрекать в этом и выполнила мою просьбу. Так у меня началась новая жизнь.

Не откладывая на завтра столь важное дело, я начала рыться в старых делах и базах данных. В Управление я пришла к 8:00 утра, сейчас же на часах значилось 16:17. Восемь часов работы - и вот он, результат! Стрельцов Сергей Анатольевич, майор Центральной службы разведки, служил в Чечено-Ингушской АССР. Его жена, Надежда Антоновна Лапина, в армии не служила, работала в местной больнице, заведующей отделением.

В пыльной папке с надписью на обложке "ДЕЛО №4537" и печатью "СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО" я обнаружила информацию о том, что отец был агентом под прикрытием. Его задачей, было найти шпионов, которые распространяли революционные идеи и агитировали народ к восстанию против власти. Действительно, какое-то время, сведения об этих революционно настроенных гражданах передавались в руки КГБ, но потом связь прервалась, а через месяц после потери связи, наши узнали о трагичной гибели майора и его жены, в их собственном доме.

В личных делах родителей не было никакого свидетельства о моего возможном рождении, сколько бы документов я не перерыла. От этого лихорадочного поиска меня отвлекли ребята.

- Нат, что за внезапная тяга к истории? - спросил Док, который помогал мне с нахождением архивных записей.

- Да, ты сегодня чересчур сильно в бумаги зарылась, - произнёс Хруст.

- Страусам в спецназе нет места! - отвратительно ворчливо сказал Якут.

Мы все улыбнулись.

- Нет, пытаюсь выяснить подробности своего происхождения, - ответила я, возвращаясь к бумагам.

- А ты не знаешь откуда ты? - удивился Змей.

- И да, и нет.

- А поточней?

- Мои родители - Сергей и Надежда Стрельцовы.

- Так.

- И они погибли восемнадцать лет назад.

- Таак...

- Мне было восемь, когда меня удочерили.

- Допустим.

- А теперь вопрос: почему ни в одном документе о моих родителях я не могу найти ни слова о моём рождении и что со мной происходило до моего восьмилетия?

- Это два вопроса, - уточнил Якут, - но сути не меняет.

- Подожди-ка, то есть: что с тобой происходило до твоего восьмилетия? - спросил Вяземский.

- Первое моё воспоминание, это то, как я очнулась в больнице. Ветров, он же мой приёмный отец, сказал, что мои родители погибли в пожаре, а я ударилась головой и поэтому ничего не помню.

- Но это было не так? - спросил Кобрин.

- Да! Судя по датам мне было два года, когда родители погибли от рук боевиков.

- Их убили боевики? В те спокойные годы? - засомневался Якут.

- Ну "спокойными" они были довольно относительно, - сказал Док.

- Да, к тому же отец был разведчиком и собирал важные данные, но история с его смертью... Очень подозрительная. И опять же непонятно что было со мной в этот промежуток времени.

Ребята пообещали мне помочь на следующий день с поисками - было видно, что их захватил мой рассказ. Особенно горячились Док и Якут: Вяземский был историком и его всё это интересовало ещё и с профессиональной точки зрения, а Урманов... Он просто больше остальных предлагал мне свою помощь.

День был длинный и я решила не засиживаться в Управлении допоздна. На часах было 23:27, когда я заехала в магазин - у меня закончился любимый йогурт. Ещё соседка попросила купить ей продуктов, а отказать ей я не могла: эта добрая старушка накормила меня пирожками, когда я чинила ей радиоприёмник, а потом выяснилось, что у Марии Ивановны (так звали соседку) дети разъехались, кто куда, и помочь ей некому. Я решила взять над ней шефство.

В 23:59 я въехала во двор. Достала продукты из "багажника", вынула ключ из замка зажигания. Посмотрела на окна квартир. Только соседи из квартиры подо мной ещё не легли спать, в остальных окнах свет уже давно не горел. Моя квартира не была исключением - её окна также молчаливо темнели, не выбиваясь из общей картины.

Как же хорошо... Свежо и легко в воздухе и на душе. Я обернулась к мотоциклу, чтобы взять шлем. В этот момент прогремел взрыв.

Осколки. Миллион осколков. Они все обрушились на меня, спустя секунду после того, как я рефлекторно упала на землю и закрыла руками голову. Сигнализации машин взревели. Осколочного града больше не было и я смогла встать, чтобы оценить ущерб.

Теперь почти во всех окнах горел свет. Кроме моего. Оттуда, из пустых оконных рам, в которых ещё полминуты назад были стёкла, вырывались редкие маленькие языки пламени, оставленного взрывом.