[Реакции, и всякое по Доктору Стоуну:D]

***

В комнате, окутанной ночной тьмой, давным-давно единственным источником света являлась небольшая настольная лампа вишнёвого цвета, что беспрерывно пускала объёмные рыжие пятна на засыпанный бумагами рабочий стол, а так же на сидящего за ним светловолосого мужчину с очками на носу.

Он, сидя в измятом научном халате, стойко не переставал заполнять немалое количество бумаг, которые, казалось бы, не кончались, отчего тишина в помещении разрывалась звучным шкрябаньем ручки об бумагу и редкими усталыми вздохами уже которые ночные часы -- сидит Хьюстон здесь немало, а глаза за стекляшками начинают сонно пощипывать, прося о отдыхе.

И Ксено выпрямляется, до этого будучи сгорбленным над кипой бесконечных листов, но не для того, чтобы лечь спать, нет, он громко хрустит костями, разминая затёкшие конечности и смотрит на часы на тумбе с лёгким прищуром.

2:34.

Почти три ночи, а дел хоть отбавляй.

Мужчина откидывается на спинку стула с очередным протяжным вздохом усталости, отчего тот слегка скрипит, пассивно прогибаясь под своим владельцем -- учёный снимает очки, откладывая их на стол, и трёт пальцами глаза, тут же промаргиваясь. Ему нельзя засыпать, никак нет.

У него есть ради кого продолжать всё это делать.

И вот как раз является та, о ком ему стоило подумать всего на миг.

Юная миловидная дива, ростом под полтора метра и в чёрной мешковатой майке до колен, осторожно заглядывает своим покрасневшим заплаканным личиком в невеликую дверную щёлочку, чтобы встретиться с нежным взглядом чужих чёрных омутов и негромко всхлипнуть, печально кусая пухловатые малиновые губки.

Она мнётся, держится одной ладошкой за дверную ручку, готовая вот-вот уйти, если ей скажут, и Хьюстон с этого умиляется, несдержанно дёргая уголками губ в нежной улыбке.

-- Ангел мой, иди сюда, не стоит бояться. - и не перестаёт улыбаться на этих негромких словах для чужого доверия, с тем же мягким блеском в глазах протягивая дрожащей девочке ладонь -- реагирует она мгновенно, подлетая к мужчине с завидной скоростью, а дверь так и остаётся по-забытому приоткрытой.

Уингфилд тут же подхватывает девочку -- имя ей Т/и Т/ф -- и усаживает её к себе на колени боком, дабы приподнять пальцами аккуратный подбородок и заглянуть в прелестное круглое личико, в данный момент поблёскивающее от слёз.

А Т/и вновь звонко всхлипывает, сжимая ручками чужую одежду в своих пальцах и какое-то мгновение даже порывается отвернуться, но мужские пальцы требовательно сжимаются сильнее и она сдаётся, заглянув в очи напротив.

-- Ангел, опять кошмары? - не перестаёт нежничать Ксено, с неким извинением погладив ранее сжатый девичий подбородок -- после ладонь оказалась на влажной щеке. Девочка отрицательно мычит, укладывая голову на грудь учёного. - скучаешь по родителям? - и хоть произносит он это так же нежно, аккуратно, будто бы со страхом вызвать ещё больше чужих солёных слёз, на самом деле где-то внутри от такого вопроса что-то неприятно колет, пуская волны негатива. Но Ксено это не покажет. Не его Ангелу, охотно прижимающегося к его грубой ладони.

-- Угу..я.. - Т/ф давится всхлипом, немного зажмурившись от нахлынувших чувств. - я так давно их не видела.. - и жмётся так отчаянно к чужой тёплой груди, что Хьюстон не может не радоваться такой приятной близости. Маленькая, такая хрупкая, словно фарфоровая кукла самой элитной коллекции.

И именно его.

Его малышка Т/ф, его Ангел.

Учёный сдерживается от довольного оскала, ведь сердце волнуется и о чужом моральном здравии -- он поворачивает её полноценно лицом к себе, позволяя ручкам крепко обхватить себя в желанных объятиях.

Ладонь зарывается в девичьи пушистые локоны, принимаясь неторопливо перебирать их, попутно поглаживая голову -- Т/и тихо плачет, измачивая и слезами, и соплями чужой халат. Но Ксено не против. Он не злится и только гладит нежно, прижимая дрожащее тело к себе.

-- Малышка моя, - пальцы жаром прошлись возле открытого ушка, мягко подцепляя особенно длинную прядку. - всё будет хорошо, они просто вдруг сорвались по делам. Помнишь, так уже было?

-- Угу..

-- Ну вот. - мягко усмехается Ксено, немного отстранившись, чтобы заглянуть в чужое личико. - мы просто подождём их, повеселимся вместе. Ты же не одна, Ангел мой, ну?

А Т/ф шмыгает носом и робко коротко улыбается.

Улыбается так доверчиво, искренне, хоть и с заплаканными глазами и красными от слёз щеками, что внутри учёного всё скручивается и раскручивается.

Милая, такая очаровательная улыбка, которую он любил видеть на устах девочки. Он любил и быть причиной этой улыбки, этих невинных искорок, что причудливо скакали в умилительных омутах.

Сердце ухает, когда малышка сквозь слёзы сипло хихикает, вновь прижимаясь головой, стороной виска, к мужской груди.

-- Спасибо, Ксено. Я так люблю тебя, ты такой хороший..

-- Ох, милая.. - хриплая усмешка сама срывается с его губ, ведь внутри от этих слов всё бушует и тяжело контролировать неправильный яркий румянец на щеках. - думаешь?

Знала бы ты всю правду, Ангел.

-- Да! - чутка успокоившись, довольно звонко выдаёт Т/и с уверенным блеском в глазах, от которого учёного вновь тянет на смешинки. Девочка воспринимает это по-своему, недовольно хлопнув мокрыми глазами. - я серьёзно! Ты так обо мне заботишься и я..я..

-- Что ты? - весело подначивает Хьюстон, задержав ладонь на чужой мягкой макушке.

А Т/ф краснеет стыдливо, раскрывает рот, чтобы что-то сказать, но потом смыкает губы и отворачивается, явно не зная, как выразить свою мысль. И о боже..

Уингфилд смеётся, громче, чем до этого, с опущенными веками и весельем в груди, отчего девочка на его коленях ещё больше теряется, теперь сгорая от стыда перед старшим.

Видно, что она хочет что-то сказать, но не может.

Что за милашка.

-- Хах, ты так по-элегантному мила, Ангел. - и наблюдая ещё больше покрасневшую Т/ф, Ксено улыбается довольный, мягко прижимаясь губами к девичьему лбу. Его ладонь огладила затылок, замирая на напряжённых лопатках, которые он погладил парой плавных движений. - ну так что ты хотела сказать, м?

-- Неважно! - смущённо пискает девочка, окончательно спрятав лицо в халате учёного -- он то и не против, напоследок вновь погладив волосы Т/и.

Проходит всего пара секунд, а уже слышится громкое сопение.

Ксено улыбается краешками губ и думает, что поспать всё же можно.

А девочка так и будет спать мирным сном, не зная всей правды и того, что родители больше не вернуться.

Будут только она и Ксено.

Одни в этом мире.

-------------------------------------------------------

 Расцениваем это, как хотим. Это моя старая придуманная аушка, где Ксено крадёт Т/и к себе от её родителей, которых он же и убил, не говоря девочке правды. Он её растит, любит и заботится, но что-то не так...