21
Флаке битый час сидел в моей комнате, изливая душу о том, что все смогли найти музыкальный инструмент для себя, а у него не выходит.
В музыкальном магазине всё как никогда дорого, хотя так и стоит хороший инструмент, знакомые ничем не могут помочь, даже элементарно одолжить на одно выступление, денег вовсе нет, а его любимый инструмент, который был для него родным, пал от чужих рук, и эти руки безнаказанны.
У меня самого залегло что-то обидное за него, я ведь и сам пекся и любил свою гитару и сам же её разбил, но получил нечто лучше. А ему что делать, он находится в безысходности.
На такой случай у меня самого стали крутиться шестерёнки в голове, хотелось ему помочь.
И как оно говорилось, дело было вечером, делать было нечего. Раз уж на весь Берлин нет подходящего инструмента, нужно катиться в другое местечко, а именно близь от столицы. Хотя как близь столицы, на пути могли быть Потсдам, Люкенвальде, Вюнсдорф, Штраусберг, на крайний случай Виттенберг или вообще ехать в Польшу, там изготавливают неплохие клавишные установки, и как раз оттуда была взята старая сломанная модель Кристиана.
Звучит это всё безбашенно и по-идиотски, ну а что же придумать, чтобы найти то что надо.
- Кристиан, ты точно обзвонил всех и узнал за инструмент?
- Я же ведь говорю, обращался куда только можно, даже туда, куда не стоило, никаких плодов это не принесло. - расстроенно говорит, нервно сжимая руки, вероятно переживая от ситуации, пусть я даже долгое время успокаивал его.
- Тогда, придётся просить седлать старую машину Шнайдера, он наверное за ней очень соскучился. - пожимаю плечами, думая что поездкой не обойтись, а пока стоит составить список поблизости лежащих музыкальных городов, куда можно съездить в ближайшие дни.
Благо с костюмами я покончил, Шнайдер младшей оставалось самой подшить некоторые места и закончить на пуговицах, да застежках.
Уведомив обладателя старого мерседеса о дальнейшем продвижении, и давшему строк на подготовку машины, мы сами готовились для долгой поездки в другие города Германии.
Следующий день начался с раннего подъëма, надоедливых метаний по квартире, вкусной еды в дорогу (бутербродов, которые состояли из не пойми чего), пяти литрового термоса с чаем, раздражительной попытки найти второй носок, порванной штанины и наконец нахваливаний старой развалюхи Шнайдера, которая якобы протянет ещё сорок тысяч миль, хотя он долго возился с ней под капотом до этого, вечно ругаясь на то, какая она бестолковая.
Только мы вышли, Флаке потянулся за ручкой передней двери, чтобы открыть, та в ту же секунду оторвалась, оставшись в его руке, Шнайдер неловко улыбнулся. Поэтому нам пришлось вдвоём ехать сзади, а вперёд положили лишние вещи, которые могли мешать.
Завелась она со второго раза, и чуть булькнув где-то под капотом, двинулась вперёд, в путь. Доверия она не оставляла, за то могла двигаться, а это лучше, чем ничего.
Путь мы держали к ближнему Потсдаму, где была крупная точка продажи разнообразных музыкальных инструментов, по пути всё же пришлось встрять в пробку, прямо у въезда в город, ехать ведь было всего ничего. Оказалось поезд съехал с путей, перекрыв автостраду, а на переезды вокруг этой дороги, стали ужасные пробки, что даже развернуться стало той ещё задачей.
Потсдам был перечеркнут красным карандашем, как негодный вариант добычи клавишной установки.
Устав от стояния под палящим солнцем, мы были рады попутному ветру открытой трассы, где Кристоф набирал скорость на своём драндулете, чтобы остыть и освежиться.
Если перекрыт въезд в Потсдам, то и Виттенберге тоже отпадает, потому что ехать другими городами в него, уже не выгодно, по крайней мере время могло поджимать, а погода изводить.
Вюнсдорф встретил нас не совсем хорошо, дождь обрушился так, словно сейчас сезон дождей, иначе не объяснить этот косой и сильный шквал, сопровождающийся молниями и громом.
Даже так, мы всё же попали в нужную точку, где было уйма инструментов. От каждой классной гитары глаза блестели, руки чесались потрогать каждую, но мы здесь были не за этим. В ассортименте было лишь две установки, жутко кусались ценой, да и имели не ту комплектацию и звуковые эффекты, чтобы хотя бы близко походили на старую клавишную Лоренца. Пятьдесят марок за клавишную установку, да мы бы за такие деньги, смогли бы прожить ещё три месяца, или Шнайдер смог бы позволить себе поддержанную легковушку, вместо развалюхи, которая глохнет в самых неожиданных местах и разваливается при малейшем касании.
Клавишник по-тихоньку поникал.
Сдвинувшись с места мы двигались в Люкенвальде, где погода также не менялась, духотень стояла на всю машину, но открыть окно было нельзя, иначе капли ливня начнут заливать салон машины. Для пущей картины машина решила добавить своих особенностей, заглохнув прямо на развороте, что показалось на секунду, что в нас сейчас въедут.
Собравшись с мыслями, пришлось выйти втроём из развалюхи и затолкать её на обочину, чтобы наконец разобраться с ней, пока мы с Кристофом копались в двигателе, хорошенько промокнув, Флаке пытался завести машину. И завелась она только тогда, когда аккумулятор решил ударить Шнайдера током, заставив его намокшие кудри, вмиг, высушить часть из них.
Поездка продолжилась, но опять безуспешно, потому что установок вообще не было в наличии, а ближайших поставок не наблюдалось.
Выругавшись на всё что только можно было, мы уже не знали куда ехать, так что в край устав и дождавшись вечера, мы могли лишь сидеть в машине и жевать холодные бутерброды, запивая тёплым чаем, думая за ночевать в машине, а на следующий день двинуться дальше, в планы вписывая Штраусберг, ну а если и с ним не будет ладно, так уж и быть, двинемся по главной вольной автостраде в Польшу, ведь возможно оно будет того стоить.
Вновь осмотрев машину под капотом, сомневаясь что я сам в неё полезу, чтобы не повторилось как со Шнайдером, занимал должность фонаря, подсвечивая каждую часть, но мы всё же решили что с нас хватит. День и без того оказался утомительным, так что нам оставалось только припарковаться на заправке, приоткрыть окна и отправится отдыхать, хотя Флаке это уже не требовалось, ведь он уже давно смотрел сны, порой дергаясь и плямкая.
Добрым утро не оказалось, хотя бы потому что всю ночь мы мучились от жары и комаров, из-за последних я сильно расчесал некоторые участки тела, а на утро стало ужасно холодно, что, когда я проснулся, я лежал практически в обнимку с Флаке. Увидел бы это Рихард, было бы не сладко.
Ах да, Рихард, уж он то и сделал это утро напряжённым, хотя бы потому что вчера он вызванивал на мою мобилу, стараясь узнать что же со мной, но связь и занятость этому помешали.
Сотовый телефон начал кричать прямо в четыре часа утра, разрывая тишину и редкие тихие шумы проезжающих машин.
Дрогнув я сразу же схватился, едва различая кнопки, на автомате принял звонок.
На ухо вдруг послышалось:
-«Ты что в танке сидишь?» - грозно, что я сразу же продрал глаза.
- Что случилось? - выдаю, вместо того чтобы пожелать доброго времени суток, хотя кажется это было бы лишним, учитывая с каким тоном меня спросили.
- «Это я бы хотел спросить, что у вас случилось? Где вы втроём пропали? Второй день ищем!» - ещё немного и он будет срываться в трубку.
Мои глаза открываются в полной мере, остатки сна снимаются рукой, и я пихаю Лоренца в бок, требуя проснуться.
- Кристиан, ты что, не предупредил что мы уехали? Я ведь просил! - хмурюсь, шлепая того по ноге.
- Пауль, что происходит, кого нужно было предупредить? - спросонья тянет, надевая очки и множество раз моргая, чтобы вернуть зрение в норму.
- Ты издеваешься? Я весь вечер тебе объяснял как нужно поступить, каких ворон ты считал? - ругаюсь, хватая его за футболку, начиная тянуть.
Он стыдливо смотрит на меня, поправляя одежду на себе.
Уже не сдерживаясь, вслух, я начинаю ругаться, думая что лучше уж так, нежели решу ему надавать подзатыльников.
- Ему помоги, сделай план, запряги Шнайдера с его идиотской дранудулеткой, собери всё воедино, посади в машину, объездий ближайшие города с его клавишной установкой, а он элементарно не смог справиться с просьбой предупредить об отъезде, замечательно! Тьфу, ты, планировщики чёртовы! - едва ли не плююсь, ударяя по переднему сидению где ещё дрых Кристофер, но именно это заставляет его проснуться.
Наконец я вспоминаю о том, что разговаривал с Ришей и стоит продолжить этот звонок.
Видимо он сам ждал когда же я успокоюсь, потому что, как только я заканчиваю свою тираду возвращаясь к телефону, он спокойно просит чтобы я вышел из машины. Я правда больше ничего не говорю, просто выполняю просьбу, хлопая дверями оказываясь на свежем воздухе, удивляясь как же ещё после этого машина не развалилась на детали.
- Что ты ещё хотел сказать, Риша? - стараюсь сказать как можно мягче, не выдать свою злобу.
- Паульхен, я слышал что-то из твоих ругательств, но не совсем понял куда вы направились.
- Флаке вернулся пару дней назад расстроенный тем, что не может найти клавишную установку, хотя бы напрокат, почти в лужу расплывался, говорил что обратился куда только можно, чтобы добыть её, сказал что нету путей, дошли до варианта съезить в ближайшие города, где должны они быть, вчера объехали три города, в одном непроходимая авария, во втором полный отстой, за который даже денег не выложешь, ведь оно того не стоит, в третьем вообще ничего нет, намылились сегодня в Штраусберг, а если и там ничего не найдётся, уж поедем в Польшу. - не тая выкладываю, устало присаживаясь на корточки, думая закурить сигарету, но вспоминаю что они вчера намокли под ливнем.
- «То есть, вы втроём намылились, уехав не предупредив, на старой машине. Слушай, милый, а я тебе на что? На что нужны Тилль и Олли? - я слышу по то сторону трубки чирканье зажигалки и гул, значит он курит, учитывая паузу, в голосе его читается злость, вперемешку с возмущением. - Сладкий ты мой, в голове случайно не пролетала мысль спросить у меня, может у меня есть какие-то связи, или возможно кто-то из нас бы смог раздобыть этот чёртов клавишник? М?»
Тут до меня доходит что не только Флаке виноват в ситуации, я в том числе, забыл обо всём после вопроса, всех ли Лоренц поднял чтобы найти инструмент.
- Я спрашивал у Флаке, он сказал что ничего не нашёл, обращался ко всем знакомым, вот я и подумал что нет ничего в Берлине, ну и додумались поехать искать в другие места. - мнусь, нахожу под рукой камушек и начинаю им что-то царапать на высохшем асфальтовом покрытии.
- «Я смотрю группа у нас точно должна выступать, смехотворина такая, что мне хочется плакать со смеху, как в цирке. Ещё такого не видел. - вновь пауза. - Держите путь пока в Штраусберг, чтобы вечером я видел тебя штыком, иначе будет неприятно.» - предупреждает.
- Но я ведь не зачинщик...
- «А ты, милый, мог бы немного подумать своей умной и красивой головой!»
Я уже не знаю, злиться мне или краснеть от смущения.
Как у него получается пригрозить мне и одновременно закидать комплиментами и добрыми словечками. Что же он такое?
На асфальте возможно появляется ответ. Криво нацарапано "кот", от чего я теряюсь, но спешу вернуться в машину.
Нужно выезжать.
Растолкав Шнайдера окончательно, в зубы дали ему бутерброд, который был уже чуть дубовым, но когда есть совсем нечего, то лучше довольствоваться тем что есть, нежели вообще не есть. Звучит странно, но так оно и есть. Опять это слово, как бы не запутаться.
Мы и сами с Флаке жевали что осталось, запивая чаем, думая что хорошо, что погода ещё прохладная, хотя бы до девяти можно наслаждаться такой погодой, а там и начнет припекать.
Ещё немного пообижавшись на Флаке за провинность, я остыл и обсуждал с ним куда же мы бы хотели отправится в будущем. Не куда-то в Германии, решили брать что-то повыше. Флаке долго спорил со мной о поездке в Швейцарию, потом вдруг переобулся и начал говорить об Англии и Норвегии, а Кристофер вообще заливал нам об Америке, рассказывая как там хорошо, есть уйма напитков, разных культур, свобода развития, и возможность самореализовываться. Мне же всё это казалось сомнительными вариантами, не может быть всё так легко, как молвит барабанщик. В местах где больше свободы, всегда есть угроза попасть в криминальную среду, кажется, что и не редко от такого можно жизни лишиться.
Флаке вновь начинает о чём-то своём трепаться, по-тихоньку споря с Думом, который уж точно не будет согласен с такими высказываниями. Мнение у них действительно разное.
Тут я вспоминаю о поездке Флаке и Тилля в Дрезден, где те приобретали ткань для пошива. Тут возникает вопрос, что же помешало Лоренцу посмотреть клавишную стойку в музыкальном магазине этого города.
- Флаке, ты же был с Тиллем в Дрездене, когда покупали ткань, почему там не посмотрел установку? - прерываю двоих от споров, направляя вопрос к своему другу в очках, ожидая когда тот даст ответ на вопрос.
Пару секунд он вопросительно смотрит на меня, пытаясь разжевать всё сказанное мной, но когда что-то светлое приходит в его голову, он сначала счастливо загорается, но тут мрачнеет, резко умоляя барабанщика остановится на обочине.
Моя бровь ползёт вверх, вопросительно глядя на него, боясь услышать достаточно плохую новость, по крайней мере по его виду, если бы я не знал его, мне бы вздумалось что у него кто-то умер.
- Ребят, обещайте что не выпрете меня из машины, бросив. - умоляюще смотрит на нас, прося пощады своими голубыми глазами.
- Допустим. - отзывается Кристоф, заинтересовано обернувшись назад, не желая ничего пропускать.
- Пауль, ты тоже должен обещать! - обращается ко мне, его глаза будто сейчас выйдут из орбит, настолько он их выпучил.
- Да всё, давай рассказывай, вечером мы обязательно должны оказаться дома!
- Мы были с Тиллем в Дрездене и я сказал ему об этой проблеме, он сказал что на старой квартире у него есть клавишная похожей модели, и он может мне её отдать, но я запамятовал, возможно как и он... - заканчивает, мигом прикрываясь, чувствуя что ему может прилететь рукой.
Я тяжело выдыхаю, чувствуя не то злость, не то спокойствие, что не придётся ехать в Польшу, а возможно вообще я быстро принял ситуацию, от чего не испытал привычную агрессию и желание дать по балде, чтобы не забывал думать. Да и это всё означало, что мы вернёмся домой куда раньше, я смогу принять душ, досыта поесть, а ещё я исполню указ Рихарда, стоять штыком вечером.
- Кристиан Флаке Лоренц, ты сейчас выходишь из машины, звонишь Линдеманну, уточнаяешь всё ли в силе и возвращаешься обратно, где мы принимаем решение, всё понял? - максимально спокойно говорю, клавишник сомнительно ищет мобилу, берёт её и выходит из машины, на ходу набирая нужный номер.
Мы с Кристофом молчим, стараясь принять факт того, что мы провели полтора дня в идиотских условиях, встревая где попало, мучаясь от жажды и немного голода, а про машину я вообще молчу. И возможно наше брождение по Германии наконец закончится и мы выдохнем.
Пока мы задумчивы, не сразу замечаем как счастливо прыгает Флаке вне машины, вероятно Тилль и вправду готов отдать ему инструмент, а вся поездка была ветреной и возможно рассчитана на нашу способность быстро ориентироваться и выживать в дурацких ситуациях.
Кристиан возвращается обратно, озаренный улыбкой, пряча телефон в карман.
- Тилль сказал что всё в силе, мы можем возвращаться домой. - уведомляет, сразу же после этого Кристофер заводит машину, пусть не с первого раза, и начинает путь обратно в Берлин, а до Штраусберг было всего двадцать миль, придётся провести нудное время в машине, ведь ехать достаточно долго, хотя за всё это время можно было привыкнуть.
Видимо от скуки Шнайдер решает что нужно добавить контраста в обстановку, поэтому включает магнитолу на всю, где по радио начинают играть песни, начиная завывать в тон голосу певца, а выходит у него так, словно ему на ухо наступили или он нетрезв.
Кристиан хихикает начиная подпевать, и я оказываюсь в этой ловушке, из которой ближайшие полчаса, а это минимум, мне не выбраться и придётся мириться.
Постепенно от усталости и постоянного напряжения на голосовые связки, те всё больше становились тише, я по-тихоньку стал слышать что музыка с этим тоже тише, всё дошло до того, что магнитола просто оказалась выключенной. А в машине стал слышен лишь двигатель и поскрипывающие запчасти драндулета.
Тихо и спокойно, словно разбредаясь по углам, мы продолжали путь, успев проехать достаточно пути к столице. Лоренц смотрит в окно, разглядывая горные пейзажи, Шнайдер что-то бурча под нос, явно для себя, следит за дорогой не отрывая взгляда. А я... А что я. Сейчас мне думалось что было бы неплохо по приезду в Берлин, отправится к Рихарду, если он конечно сам не примчит. Хотелось почувствовать его объятия, ощутить спокойствие и умиротворение, словно от нашего взаимодействия пропадают все проблемы. Меня это улыбает, вспоминая о нём, я пытаюсь сосредоточиться на виде из окна, но всё заменяется теплыми воспоминаниями.
Прогулки с Рихардом, поход в книжный магазин, как он заступался за меня, едва ли не настучав Шнайдеру по голове через телефон, угощал вкусным кофе, помогал залечивать раны, оказывался рядом, когда происходило безумие, да даже умудрялся защищать мой сон, когда я отработал свою провинность, из-за которой я жутко устал, и был готов уснуть где угодно.
Он был словно моим ангелом хранителем, а может сам всевышний решил мне послать этого человека, чтобы я понял многие ценности и вышел на путь верный. Пусть даже если это не так, я всё равно буду верить в это, как бы меня не считали идиотом.
От мыслей меня заставляет отвлечься солнце, припекающее через окно, так сильно, но я не знаю как так сесть, чтобы исправить это и дожить до Берлина. В голову приходит гениальная идея.
Взять снять с себя футболку и закрыть ею окно, словно штора, я посчитал себя гением, после такой мысли, сразу же принимаясь выполнять задачу.
Снял с себя футболку, оставаясь в штанах, приоткрыл окно, чувствуя задувающий ветер, стал край футболки заталкивать между щелью окна и двери, секунд десять довольствовался своим изобретением, пока одежка не решила что я самонадеянный идиот, не продумывающий все до конца, и от сильного порыва ветра, футболка слетела, оказавшись за пределами машины. Легковая быстро покидала то место, где она приземлилась, а я настолько просчитавшись, раскраснелся от неловкости, понимая что я точно оказался дурнем. Теперь я без тени и без футболки, ловлю сначала неловкий, а потом насмешливый взгляд Лоренца, который старался закрыть рот рукой и не рассмеяться на всю машину, получалось у него плохо. Барабанщик поглядывал на меня через зеркало, но до него всё не так быстро доходило, как до Лоренца, ведь можно было разглядеть лишь голову и плечи.
Неловко улыбаясь я прятал глаза, чтобы не засмеяться на всю машину, понимая как всё это нелепо и смешно выглядело со стороны.
Кристиан хихикал, сдерживаясь.
Ситуация подняла мне настроение, и теперь, даже без футболки, я не мог киснуть и показывать своё недовольство.
Разок остановившись на заправке, близь Берлина, мы решились на покупку сока и выпечки, чтобы хоть немного заглушить голод. Кристофер обещал что дома не оставит наши запасы еды в покое, пока не наесться. Бедняга не знает, что бутерброды делались из остатков еды дома, вряд ли там осталось хоть что-то съестное, так что по приезду придётся сходить в ближайший гисшефт.
Клавишник съев булочку, поджав губы, сидел облокатившись о дверь, смотря куда-то на автостраду. И я конечно же знаю что это значит, уж за долгую дружбу с ним, помню об этой привычке.
Если бы он хоть немного набил желудок, точно бы болтал без умолку о всякой всячине, но это поведение, говорило о том, что ему было мало и ему нужно на что-то отвлечься.
Я схомячив уже половину выпечки, не мог смотреть на него, ведь аппетит тут же пропадал при виде этой картины.
Выдохнув, я притронулся к его плечу и увидев внимание, протянул половину булочки, которую не доел.
- А ты? - нервно выдыхает, поднимая одну бровь.
- А я наелся, больше не лезет, слишком сухая. - решаю соврать, на самом деле думая что, будь бы она даже и сухой, без проблем бы доел. Только вот жизнь научила делиться или поступать во благо людям, а Лоренц, который жить без еды три раза в день не мог, просто не потянет этого. Сам же Кристиан рассказывал как не выносит, когда живот ужасно скручивает от голода.
Клавишник принял выпечку и кивнув в благодарность, принялся её есть.
Ну а я могу и на соке посидеть, это для меня никогда не было проблемой.
Заглохнув ещё парочку раз, мы наконец переступили черту Берлина, начиная ехать по знакомым улицам. Даже от этого счастью не было предела.
Ещё немного и я наконец схожу в душ и прогуляюсь до гисшефта, только вот как всегда будет главной ошибкой пойти туда голодным, ведь в корзину начнёт по-тихоньку падать не нужная еда, которую потом будем все вместе запихивать в себя, словно прошли пятилетнюю голодовку.
Задумавшись, я даже не заметил как мы заехали в родные дворы, которые говорили что мы практически дома. Но и там пара поворотов и мы в своём дворе, вот только здесь наконец машина решила что с неё хватит таких издевательств и заглохла в тридцати метрах от свободного парковочного места возле подъезда, так что вновь пришлось выйти и уже втроём толкать её до туда, радуясь что она это сделала не перед въездом в город.
Уставшие, изголодавшиеся, мы выдохнули. Эти два дня нас знатно потрепали, последний рывок нужно сделать на свой этаж, забрав вещи из машины.
- Кого я вижу, небось сами тащили эту кастрюлю до Берлина. - слышится насмешливое со стороны подъезда, наше внимание заостряется туда, от куда был голос.
Рихард стоял на дорожке и усмехаясь курил, спрятав одну руку в карман.
- А ты тут какими судьбами? - удивляется Лоренц.
- Отчитывать приехал, нашу пропажу. Негоже пропадать на двое суток, не сказав об этом. - отвечает, в очередной раз затягиваясь дымом из белого свёртка с табаком.
- Ну раз ты приехал, помоги пару вещиц занести в квартиру, - с некой наглой улыбкой глядя на него.
Без каких-либо лишних вопросов, Круспе подошёл, принимая на себя сумку.
Бросает на меня взгляд, разглядывая. До меня доходит что он рассматривает моё тело, слегка щурясь, ведь я же без футболки.
Ничего в моём теле не должно быть удивительного, сильно расчесанные укусы комаров, а синяк на шее настолько побледнел что его практически не видать, бледные желтоватые пятнышки лишь могли говорить об этом, но и то, при близком рассмотрении.
В любом случае это было довольно неловко, хотелось впринципе скорее зайти в дом, чтобы не светить телом перед прохожими лишний раз.
- Шнайдер, Флаке, вы идите вперёд, мы вас догоним. - говорит он, как только барабанщик закрывает машину и ожидающе становится рядом.
Я провожаю их взглядом, не зная даже что и думать. Рихард непредсказуем.
Когда те скрываются, он внимательно смотрит на меня, будто сейчас прожжёт в моей голове дыру.
Сначала молчит, будто чего-то выжидая, после подает голос.
- Я так соскучился по тебе, не видел три дня, думал с ума сойду. - говорит, слегка улыбаясь. Видно что хочет прикоснуться, но не смеет это делать в людном месте.
Я чуть выдыхаю, чувствуя трепет от его слов.
Он скучал! С ума сходил без меня!
Это же... Так приятно.
- А майка где? Слетела по пути?
Я взрываюсь смехом, уже не в силах сдержать себя от своей же глупости, совершённой несколько часов назад.
Он смотрит на меня, сам улыбаясь.
- Твоя догадка верна, но об этом я тебе расскажу потом, сейчас кто-то из этих двоих займёт ванную, а мне потом придётся куковать, ожидая с моря погоды. - хихикаю, начиная его тянуть в подъезд.
Очень даже кстати, потому что, пока двое мельтешат в своих мелких делах, я успеваю проскользнуть в ванную и закрыться там, после чего Флаке начинает ломиться и возмущаться от того, что не успел занять её.
Одним из приятных моментов за последнее время, оказался тёплый душ. Я словно заново родился, чувствуя себя чистым и свежим. Хотелось бы подольше постоять под душем, под приятными струйками воды, но в отличие от некоторых, у меня есть совесть.
Обмотав полотенце вокруг пояса, я вышел, прохладный ветерок из окна был как мёд по телу. Невероятное удовольствие.
С этим лёгким ощущением я зашёл в свою комнату, прикрывая дверь.
Стоило бы найти подходящую одежду для себя. Радовал один из фактов. Перед отъездом я выстирал всю одежду, которой это требовалось, и к нашему возвращению она была полностью сухая.
Шорты и майка были лучшим комплектом для такой погоды, собственно и мне уже не о чем было волноваться, ничего лишнего уже не видно.
Не успев даже натянуть выбранную одежду, я вздрогнул, испугавшись. Чья-то грудь прислонилась к моей спине, руки обвили моё тело и нежно, трепетно водили по нему, до самых мурашек по коже. Мои ноги едва не подкашивались, дыхание сбилось.
- Ты так вкусно пахнешь. - раздаётся над ухом. Голос Рихарда тихий и мягкий.
В голову вдруг ударяет жар, внизу живота вдруг стало тянуть, до такой степени, что я испугался.
- Риша, это не то место, могут возникнуть неприятности. - стараясь переубедить, краснея до самых кончиков ушей.
- Да что ты, тогда я это оставлю на потом. - продолжает шептать, от чего я сжимаюсь пуще прежнего, беспокоясь о такой реакции организма на Круспе.
- Дай-ка мне переодеться, нужно ещё до гисшефта сходить, в холодильнике шаром покати! - становлюсь чуть строже, имея другие планы.
- Вот ты какой бываешь, мне это нравится. - мурлычет, словно пытается дразнить, но из комнаты выходит, оставляя смущенного меня.
Я моментально переодеваюсь, не желая дальше стоять в одном полотенце, да и дел ещё уйма.
На улице стало вечереть, солнце подходило к горизонту, на небе оставляя оранжевые блики, а облака раскрашивая розово-оранжевой краской. Остывший от жаркого дня, чувствовавший свежесть, я был доволен прогулкой, разминая ноги после двухдневных посиделок в машине.
Двое, Шнайдер и Флаке, не захотели идти на улицу, говоря что успели за последнее время там побывать, а вот я был совсем не прочь, разделяя компанию с Рихардом, да и он хотел помочь, понимая что придётся тащить достаточно пакетов.
- Так что же ты, расскажешь куда пропала майка, не зря же хохотал? - усмехаясь спрашивает Рихард, идя со мной наравне.
- О, вовремя напомнил! - улыбаюсь, воодушевлённо начиная: - Ехали мы обратно в Берлин, узнав что клавишную всё же удастся получить. Жара стояла невыносимая, а я ещё и был с солнечной стороны окна, откуда начинало припекать, в голову вдруг врезалась мысль снять с себя футболку и закрыть окно ею, чтобы образовалась тень. Снял я футболку, приоткрыл стекло, сунул между щелью и решил окно не закрывать! - я по-тихоньку начинал смеяться. - Я уже обрадовался тому, что смог получить нужный эффект как хотел, даже глаза прикрыл! А она как вылетит за пределы машины, даже сразу не понял что произошло! Через пару секунд понял что моя футболка улетела, а я остался в таком виде, как ты меня видел. Флаке, до этого смотревший в другое окно, так на меня посмотрел, я думал он надуется и лопнет со смеху! - во всю смеясь, смахиваю проступившие слезинки с глаз. Рихард не менее позабавлен моим рассказом, смеялся со мной.
- Надо же было додуматься, закрыл бы окно и остался бы с ней. - он улыбается во все зубы. - Вы были такими смешными, даже на секунду подумал что не машина вас везла, а вы машину!
- Порой так и было, благо успевали реагировать и глохла она чаще в таких местах, где можно было её докатить до заправки.
- А если бы додумались раньше нам сказать, даже и не заводили бы эту развалюху! - улыбаясь, поджимая губы, он насмешливо смотрит на меня.
- Ну нужно же для стабильности учинить глупость, не вечно же быть умными и рассудительными! - улыбаюсь в ответ, подбивая его под локоть, улавливая понимание в его глазах.
Довольный я продолжал идти рядом с Круспе, рассказывая что же происходило с нами за время поездки. Как будто мы ходили в далёкое плавание, в котором пришлось столкнуться с опасностями, разочарованиями, поражениями и конечно же приятными моментами. А главным врагом для нас был аккумулятор, который бьëт током!
___________________________________________
С наступившим вас, дорогие читатели! А также с рождеством!
Хочу вам пожелать успехов в собственных делах, найдите себя и свое занятие, оставайтесь такими, какие вы есть! Некоторым желаю удачной сдачи экзаменов и той профессии, которая будет вам нравится и дарить удовольствие!
Благодарю за внимание и прочтение! Буду благодарна увидеть оценку и комментарий!