4
С рыбалки проходит пару дней и жизнь рвётся к изменениям. По крайней мере приходится и правда покидать своё жилище, на какой-то срок времени. А всё потому что Линдеманн всё же заболел. Этот "горячий мужчина", исчерпал свой иммунитет, который давно не был подвержен ослаблению, от чего болезнь вдарила по всему что было. Температура стоит, тело ломит, а к этому тот ещё и стонет от изнеможения, от чего всё усложняется. Требуется постоянный досмотр и уход, на котором настоял Флаке и Оливер, глядя на состояние мученика. Поэтому к нему приходилось приезжать, по очереди следя, чтобы хуже не стало и чего не натворил, тем более сам он не сможет набрать телефон, чтобы попросить помощи. Сам ещё тот беспомощный упертый баран.
Его приходится заставлять есть, следить за приёмом лекарств, регулярно измеряя температуру, заливать всё горячими напитками. Он всё упирается, жалобно умоляя отстать, но от слабости, долго держать оборону не может, само тело сопротивляется, заставляя чувствовать боль.
Мне становится его жаль, но поступать по другому не выходит. Нужно вылечить Тилля, даже не смотря на жалость, потому что без этого тому явно станет хуже. Только вот следить за ним не совсем сложно только когда Линдеманн спит, можно малость расслабиться, меняя тряпку на лбу и периодически, пока он не протестует, измеряя температуру тела.
Пока за ним была моя и Риделя очередь, так как остальные ещё решали свои вопросы.
Пока обстановка спокойна, можно посидеть поговорить, о всякой дурости, медицине, состоянии солиста, даже о той же группе.
Восторга от этого большого нет, но, в целом, не так уж скучно как могло быть в одиночестве. Линдеманн много спит, и сейчас он уже видит десятый сон. И правильно, ведь до приёма лекарств ещё два часа, конечно же с учётом того что ему придётся поесть.
Эту еду мы готовим параллельно общаясь. Сам чищу картошку, когда Ридель старательно помешивает бульон, в котором варится мясо.
- Понимаешь, я эту книгу прочитал уже давно, ещё в юношестве, и у меня с того момента начал выстраиваться свой мир, который укреплялся похожими по своему характеру книгами. Так я смог разобраться что мне нужно делать, правда некоторые проблемы в жизни мешали хотя-бы толково оценить их действенность. - активно рассказывает басист, принимаясь нарезать часть уже очищенной картошки, а я продолжал чистить другие овощи.
- Ну да, в психологических книгах есть много полезных нюансов, но классическая литература может быть покруче, каждая книга учит определённому качеству, преподавая урок жизни. Этим то мне нравится её читать, это же возможность поставить себя на место другого, прочувствовав эмоции и тягость несчастной жизни. - отвечаю, размышляя, практически забывая что я должен делать.
- Это тоже дело, но всегда найдётся "но", это ведь стандарт со школы минимум, максимум дальше училище или университет, там же расширенный курс, считай школьная программа, которая даёт шанс ознакомиться с произведением, а так всё зависит от человека, вникал ли он или забросил. Психология это основа которую должен знать человек, обязательно вникая. - озвучивает Олли своё мнение.
- Если не каждый возьмётся за эту классическую литературу, которая есть по большей части в школьной программе, то кто вообще полезет за книгами о психологии? Мне кажется ты не подумал.
Такой аргумент заставляет его задуматься, молча стоя, задумчиво глядя в кастрюлю.
- Ладно, я всё же соглашусь, но психология тоже имеет место быть, может жить бы стало проще.
- Было бы, если бы люди думали. - усмехаюсь, думая о том, как бы самому стало легче жить, не будь бы мешающих людей рядом, я бы и сам никогда не подумал о затворничестве и той же смерти.
Хотя, как бы жилось нам, если бы все всё понимали, обдуманно идя, не боясь. Тогда бы и упорство пропало. И чего бы мы боялись?
Только мечтать можно о том чтобы всё было легко, жизнь была чистой и яркой, а войны никогда не было.
«Хочешь мира, - жди войны».
Эта цитата, лишь раз услышанная, вбилась в голову, больше не давая права подумать о хорошем мирном будущем. Это просто невозможно. Страшно звучит, но это так.
- О чём задумался, Хайко? - перебивает мои мысли Оливер, заинтересованно наблюдая, видимо с некой надеждой услышать их.
- Да так, задумался какие книги ещё читал. - стараюсь отбить его интерес к тому, что и правда находилось в моей голове. Олли конечно немного сщурился, осматривая меня, как детектор лжи, но всё же меняется в лице, делая его спокойным, но улыбчивым.
- Во как, я бы тебе посоветовал почитать психологию лжи, вещь хорошая и найти легко.
Тьфу ты, и не понятно раскусил он меня или просто дал совет, ведь это довольно странно, в особенности то что он предложил, после того как я солгал.
- Да, обязательно почитаю, мысленно уже добавлен в список чтения. - улыбаюсь как можно шире. А потом думаю спросить.- Олли, а ты случайно не сталкивался с друзьями которые избавились от вредных привычек, ну, того же алкоголя? - весьма странный от меня вопрос, но Олли умный и мудрый, может он чем поможет.
- Друзей у меня не много было, знать не знаю таких, но это можно заменить. - он улыбнувшись поворачивается. - Например чаем, могу посоветовать, исходя из твоих вкусов конечно. - кажется Ридель становится более счастливым, вдруг находя своё предназначение помочь с выбором, и сам я кажется думаю что это не проблема.
Будет неплохо попробовать, терять нечего, да и возможно на пользу пойдёт.
Явление Христа Народа, появляется в проёме двери. Линдеманн пошатываясь, шлепал босиком по деревянному дому, направляясь в уборную. Лица на нём совсем нет, будто бы вообще нас не видит.
Оставляем всё на самотек, мальчик он не маленький, водить до туалета не требуется, а если и надо будет помочь, то сделаем всё что нужно. По крайней мере я надеялся что тащить его с Риделем мы сможем. Хотя потом это не требуется, он сам на ватных ногах выходит, еле переставляя ноги в коридоре, а потом возвращается в комнату, не обращая внимание на нашу просьбу остановится. Еда готова, а значит что нужно накормить Тилля, который уже который раз уходит от этого.
- Пойду его уговаривать. - вздыхаю, вставая со стула, стараясь придумать что-то пока иду. На последок басист желает удачи, понимая каких усилий это будет стоить.
Тилль ослабленно лежит в кровати, словно солдатиком, укрышись по самые уши несколькими одеялами, которыми заботливо укрыли его мы, его глаза чуть приоткрыты, а взгляд направлен точно в потолок. Так жаль что он в таком несвойственном ему состоянии, настолько это редкость.
- Тилль. - осторожно зову солиста, чтобы хоть немного обратил на меня внимание. И я готов благодарить Бога что он сделал это, устремляя взор на меня, когда я подхожу ближе, намереваясь взять ртутный градусник, в очередной раз измерить температуру. Тилль даже сопротивляться в этом деле не может, знает что надо.
Я не показывая своей осторожности, спешу отправить измерительный прибор тому подмышку, а потом глядя на время, понимаю сколько требуется ждать. Сажусь, около него, на стул, поправляя одеяло.
- Тилль, тебе нужно хорошо поесть чтобы лекарство подействовало, ты же точно не хочешь чтобы всё затянулось. - объясняю как ребёнку.
- Я не хочу.
Коротко, но хорошо что вообще ответил, а так из него и слова не выдавишь.
- Я понимаю, но ты не можешь долгое время голодать, тебе же от этого хуже.
Он хмурится, прикрывая глаза, его недовольство меня не смущает, теперь это привычное явление, но всё же хочется услышать причину отказа.
И он видимо сам понимая, начинает:
- Я уже это слышал от Лоренца и Круспе. Думаю, тебе бы самому было тошно от еды, вкус которой ты не чувствуешь, будто пластилин ешь. - тихий и хрипловатый голос Тилля еле слышится, что вызывает несостыковку в голове. От громкого человека, понятно, что такое не услышать.
- Да, это ужасно, но отказаться от еды нельзя, так ведь и ещё хуже можно сделать, мы все волнуемся о твоём состоянии.
И тут Линдеманн выдаёт:
- Так бы ты о себе заботился, Хайко, как об остальных.
Виду я не подал, но внутри вдруг образовалось тяжёлое чувство, вызывающее мурашки, от которого я бы точно бросился курить, и это хотя бы.
И правда, я же о себе не могу позаботиться, сижу здесь строя из себя великого мудреца, когда не в силах повлиять на свою жизнь. Да я сам выстроил из себя великомученика, пичкаю себя дрянью, думая что поможет, когда друзья прямо кричат что готовы помочь. Но Хайко же у нас как подросток, который бегает от всего что может помочь ему, показывая какой он взрослый. Лучше бы и правда слушал других, но не себя.
Может толк от этого был.
- Да, ты прав, тогда настаивать я не буду, но ты лучше подумай. - отвечаю ровным тоном, чтобы он ничего не понял, вынимаю градусник, наблюдая там уже более низкую температуру в тридцать семь и восемь. Это лучше чем вчера, когда она была тридцать девять и два. Пичкать жаропонижающим его не надо, поэтому остаётся только возможный приём пищи и парочка лекарств от горла.
Больше он ничего не говорит, как и я.
Выхожу на кухню, видя как Оливер накрывает два места для приёма пищи, а я вопросительно смотрю, но потом меняюсь.
- Температура тридцать семь и восемь, есть по прежнему не желает, но я по крайней мере постарался объяснить важность, остальное за ним. - докладываю Риделю ситуацию, а он задумчиво трет шею. - Олли, я думаю мне пора, если что ты можешь набрать мне, если Тилль что-то решит учудить или станет сопротивляться. - предупреждая, спешу к прихожей, но меня останавливают.
- Подожди, может ты хотя-бы поешь перед уходом? Я накрыл тебе и Тиллю.
- Прости, но я вынужден отказаться, спасибо. - и тут же спешу одеть берцы, забирая сумку и кофту с вешалки, скорее уходя.
Когда я уже стоял этажем ниже был слышен отклик, но я уже не реагировал, стараясь быстрее покинуть дом.
Мне захотелось обдумать всё в одиночестве, в каком-нибудь тихом месте, чтобы ничего не мешало этому делу, потому что каждый раз рядом с ребятами, я спотыкаюсь об новую фразу, которая требует переваривания, а чтобы сообразить нужно полное нахождение самим с собой. Иначе думать не получается.
Сигарета как второй воздух, не несёт ничего хорошего, но внутренне даёт спокойствие и волю непрошенным мыслям. Сам оборот раздумий становится некогда иначе. И это длится до самой автобусной остановки, от которой я хочу уехать в наш район, желая вернуться к собственному инструменту, потому что совсем соскучился по нему. По струнам, по звучанию, по обычному виду, который для меня самый необычный. Сама гитара лежит как литая мне. А как звучит в сочетании других музыкальных инструментов и Линдеманнского голоса. Будоражит.
Слаще нет. Я соскучился по прошлому.
Всё это бы продолжилось дальше, если бы не проблема во мне, которую выгребают другие. Обидно за них.
Звонок телефона, и звонит не абы кто, а Ридель, от которого я ушёл минут двадцать назад. Первая мысль - что-то случилось. Поэтому даже не тяну с принятием звонка, сразу слыша:
- Пауль, ты там далеко ушёл? - спрашивает бас-гитарист.
- Ну, вообще на остановке, Тилль что-то учудил? - интересуюсь с неким беспокойством, перекладывая телефон от одного уха к другому, поправляя сумку, параллельно избавляясь от окурка сигареты, отправляя в мусорку.
- Я хотел попросить тебя зайти в аптеку, а ты убежал.
- Что там уже надо?
- Спирт медицинский нужен, Линдеманна растирать, вспомнил что это помогает. - в его голосе слышится неловкость, но он всё же просит помощи.
- Сколько надо? - задаю вопрос, желая разузнать сколько же мне придётся тащить этой гадости, которая слава богу пойдет не внутрь.
- Бутылочек пять, чтобы и на потом было, от одной толку не будет.
А потом через сорок минут я иду с звенящим пакетом, в котором бутылочки бились о друг друга, создавая опасный звук, от которого я постоянно перепроверял их целостность, уже пару раз подумав, каков такой спирт на вкус, а потом как одаривая себя безжалостной пощëчиной, что я ещё усердней вцепляюсь в пакет. И всё же я сдерживаю себя, запрещая думать даже об этом.
На нужном этаже мне даже стучаться в дверь не надо, знаю что открыто, поэтому сразу прохожу, закинув сумку на обувную тумбу, снимая обувь и следуя на кухню. Где к удивлению находится Тилль который ест бульон, а напротив сидит Круспе поглядывая на Тилля, параллельно разговаривая с Оливером.
- И снова здрасте, на, Олли. - протягиваю пакет с нужным содержимым, на которое я чуть не пал.
- Привет, Хайко, ты как? - интересуется соло-гитарист, рассматривая.
- А как я ещё могу быть, нормально я. Ты как?
Он щурится, что напоминает мне поведение Оливера сегодня у плиты.
- Я в полнейшем порядке и рад тебя видеть. - хмыкает, расплываясь в улыбке.
- Пауль, а тебе прям срочно нужно убегать? - осторожно спрашивае басист, уже забирая практически пустую тарелку у Тилля и ставя чашку чая перед ним.
- Ну, я бы не сказал, у тебя что-то срочное?
- Мне нужно со считами разобраться, хотел тебя попросить задержаться, а сам бы я кого-то попросил приехать на замену, если у тебя тоже такие дела. - он так ссутулился, будто бы просит не присмотреть за больным, а скрыть место преступления.
- Да ну тебя, едь куда тебе надо спокойно и другим не названивай, могу остатся до того момента, сколько понадобится. - приходится распрощаться со своими выдуманными делами, которые могут подождать.
- Спасибо тебе. - улыбается Ридель, который точно рад что нашел замену которая не против помочь, даже благодарно протягивает руку, для рукопожатия.
И басист практически сразу пропадает, убегая по своим делам, когда сам же я остаюсь с двумя.
- Куда хотел так быстро убежать? Надеюсь не из-за того что я ляпнул? - сдавленно тянет Линдеманн, отодвигая наполовину отпустошенную чашку, пока я пытаюсь сообразить.
Ну пытался я уйти скорее, чтобы посидеть одному, но это так важно?
- Чего сразу хотел убежать, я хотел пойти по своим делам, и не потому что ты что-то не так сказал, а у меня были планы. - поясняю, садясь ближе, за стол.
- И ты так просто отказался от своих планов? - поднимает одну бровь Рихард, решая вступить в этот диалог.
- Пришлось пойти на этот шаг, вдруг Тиллю станет хуже и нужно будет помочь. - можно подумать что это стойкий аргумент, который не переплюнешь, но не тут то было.
- Хах, тобой же ставилось оценивание моего состояния, ты мог понимать что я пока в стабильности, если бы это было не так, ты бы не смог далеко уйти, просто оставался дальше здесь. Говорил что беспокоишься о моём состоянии, рассказывал о важности заботы о себе, а после моего ответа убежал. Какие у тебя были планы то? - его вид был таким странным. Тилль болезненно, тянул на своём вымученном лице улыбку.
Даже во время болезни остаётся собой, каждый раз вгоняя меня в озадаченность и малость тревогу.
- Ну вот опять ты строишь какие-то догадки, были у меня планы разобраться с гитарой, там какие-то странности в звучании, вот и думал скорее разобраться с этим, но это же можно перенести, по крайней мере Олли меня попросил. - объясняю уже с некой раздражительностью, допросы уже порядком надоели, как и то что я пытаюсь отмазаться от непрошенных многочисленных вопросов.
- Не замечал за твоим инструментом такое. - задумчиво говорит Цвен, сложив руки на груди.
- Чёрт, ну вы долго будете пытаться выбить то чего нет? Я и так объяснил всё как есть! - взрываюсь, не так сильно, но так чтобы эти двое наконец отстали.
- Ладно, точно не в бар собирался? - последнее что спрашивал Линдеманн, и меня прорвало, хоть и была мимолетная мысль попробовать медицинский спирт.
- Тьфу, чёрт вас подери, какой бар посреди белого дня, тем более я стараюсь как можно дальше уйти от проблемы и я уже разбираюсь с ней несколько недель. Так что прекрати спрашивать это каждый раз, это действует мне на нервы!
- Идиот, от этого не уходить надо, это надо прорабатывать, хочешь мы тебя закодируем? - фраза Линдеманна оказывается пиком закипающего меня.
- Заткнись, просто заткнись и не заставляй меня творить безумие! - рычу, резко ударяя по столу, а потом и вовсе встаю уронив стул. Меня трусит от злости, хочется вмазать кому-то из всех сил, до судорог в руках.
Напряжение заставляет меня уйти на лестничную площадку, перекурить, чтобы убрать злость, которая брызжала из меня фонтаном, будто создавая взрывы внутри себя. Внутри всё колет, хочется выместить это на чём-то, но подходящего ничего нет.
Сигарета опаляет горло, заставляя давится табачным дымом, это не самое худшее что я ощущал, но и не самое приятное. Потому что злое отчаяние одно из плохих чувств, которое выливается в катастрофу. Кулак заносится прямо в стену, и я практически не осознаю это, едва понимая что сотворил секунду назад.
Рука немеет и я уже не хочу обращать на это внимание, будто бы ничего не было. Ступени холодные, вот только это меня не останавливает, это как вещь которая жутко не нравится, но холодом даёт протрезветь.
Я чувствовал что мне понадобится какое-то время чтобы остыть, но мысли давят как тонной стального блока, и эта тяжесть едва не грозит расплющить меня.
Зачем Тилль так говорит? Он старается добиться мотивации для меня? Высмеять? Зацепить? Выбить из колеи проверяя на прочность?
И это ведь уже не раз замечено, и не только мной точно. Линдеманн пока остаётся для меня жуткой загадкой, которую не получается решить.
Мне приходится вернутся даже не успев докурив вторую сигарету, которую, как думал, смогу осилить, но ведь теперь другая проблема, и сотворил её я сам. Ужасом стало заметить капающую кровь с моей руки.
Я идиот, который не сдержав эмоций, разбил её о стену. И чем можно только думать. И правда не могу позаботиться о себе.
В квартире стоит тишина, на кухне уже не видно двоих, видать переместились в спальню. И верно, краем глаза увидел солиста в постели, как обычно укрытым по самые уши, и соло-гитарист рядом на стуле. Что-то тихо обсуждают, а когда слышат звуки моего возвращения, наблюдают за мной. Я стараюсь не обращать внимание на них, проходя к раковине, включая на всю воду, чтобы скрыть следы своего идиотизма. Но смущать меня начинает то, как кровь с новой силой начинает течь, я начинаю осознавать что перегнул палку, нанеся себе серьëзный вред.
Дыхание становится чаще, сердце стучит как бешенное. Раздумья сменились на составление плана, чтобы быстро решить проблему.
Только меня опережают.
Ужасно вздрагиваю, что воздух сперает, когда Круспе ставит свою голову мне на плечо, и заинтересованно говорит:
- Что ты тут делаешь? - его голос ровный, но такой неожиданный, что я теряю дар речи, не в силах ответить на вопрос, ведь я даже найти стоющую отмазку не могу. - Вот же дурак, давай помогу. - справедливо, и не справедливо что он разгребает мою же тупость.
- Нет, я должен сам о себе позаботиться. - я стараюсь максимально отстраниться, не желая принимать помощь со стороны Круспе, но он стоит на своём, закатывая рукава своей кофты, не брезгуя, обхватывает моё запястье, оценивающе оглядывая.
Хмурится, но ничего не говорит.
- Ты вроде бы с Тиллем сидел, что-то хотел от меня?
- Да, хотел узнать чем ты следы в коридоре оставил, теперь уверен в своих догадках. Ничего лучше не нашёл сделать? - это словно совсем не вопрос, а утверждение, потому он вздыхает направляя руку обратно под воду, качает своей головой и быстро скрывается, не ожидая ответа, я уже отчётливо чувствую вину перед Рихардом.
Молча он возвращается, и уже зажимает марлей мою руку. Боль неприятная, но терпимая, и совсем не удивительно, так как она была под ледяной водой.
- Прошу тебя, прекрати себя калечить, пойми, что, хотя бы, я волнуюсь за тебя.
- Что, правда волнуешься? - весьма странный от меня вопрос.
- Дуреха, как за тебя не волноваться, душу исполосовать можно, гадая где ты и как. - его ответ навевает сомнения, и это не потому что он это не искренне говорит, а я слышу это кажись второй или третий раз в своей жизни. В любом случае их можно пересчитать по пальцам. Ощущается это будто тебя обняли.
- Спасибо. - чуть тише отвечаю, на самом деле не зная как реагировать. А Круспе улыбается в ответ, похлопывая по плечу.
- Расслабься, а то съежился словно тебя здесь бьют. - усмехается. - Хочешь посидим, или ты по прежнему хочешь разобраться со своей гитарой?
Мне бы хотелось разобраться в себе.
По истине хотелось бы найти то, что будет моим настоящим предназначением. Но глядя на себя мне становится даже тяжело воспринять то что я сам из себя представляю. Каждый раз смотрю в зеркало, надеясь увидеть другого человека, и уж точно не себя.
- Я уже не заинтересован в починке гитары, небось ещё чего сделаю. - признаю, притягиваю руку ближе к себе, удерживая тряпку, немного пропитавшуюся алой кровью.
- И то верно, тогда, пока Тилль спит, могу предложить чай и посиделки на кухне, пока тому не понадобиться давать таблетки, Флаке весь мозг вынес объяснением.
Рихард ставит чайник греться, а пока садиться за стол, за которым я уже сидел. Стоит минутная тишина, которая никак не напрягает, ведь я даже немного занят рассматриванием собственной руки, которая практически перестала кровоточить, едва кровь сочится из неё, уже не вызывая паники, которая ещё какое-то время назад, очень беспокоила, пока Круспе не помог.
- Тебе уже успел что-то ляпнуть Линдеманн? - спрашиваю его, подозревая что именно меня они могли обсуждать. Да, я прям такая популярная персона.
- Да, он сказал тебе там что-то про заботу, с одной стороны может быть верно, но с другой стороны мне кажется это было грубо, хотя порой по другому он не может, как обидно бы это не звучало. - негромко говорит, качая головой.
- Мне пока не ясно почему он решает зацепиться за меня, говоря провокационно, но я то не стану нарываться, только вот как-то уже стыдно за крики и буйство, и правда словно сам не свой. - раскаиваюсь, смотря уже на греющийся ярко-зелёный чайник.
- Тебя можно понять, я уже подрался однажды за его прямолинейность и грубость, и честно, наверное поступил бы также на твоём месте. Ты смог содержаться во вред себе, и я это совсем не одобряю, хочется чтобы ты берег себя.
Хочет чтобы я берег себя, и если он говорит это, значит правда.
- Я стараюсь, буду продолжать это делать, но мне нужно время. - пожимаю плечами. - Олли сказал что можно заменить это, предлагал чай, вот я и думаю что стоит попробовать, потому что какие-то дурные мысли всё же приходят в голову, уж сегодня точно...
- Тебя тянет на спиртное? - Рихард поднимает брови, словно удивлен.
- Я его уже достаточное время не употребляю, но посещают дурацкие мысли, даже занять себя толком не удаётся, кроме, конечно, посещения Тилля, сегодня нёс медицинский спирт, думал попробовать, пришлось себя встрепенуть, чтобы прийти в себя. Глупо всё это, но зато действенно. - и вновь пожимаю плечами, понимая что так не должны поступать люди с собой, но я и выхода другого не нахожу.
- Ты завтра свободен? - внезапно спрашивает.
- Тебя что, завтра Флаке решил поставить на дежурство? - пытаюсь угадать подтекст его вопроса.
- Нет же, я хочу с тобой прогуляться, разве это не пойдёт на пользу?
- Если кто-то не попросит в очередной раз посмотреть за Линдеманном, то точно буду свободен. - объясняю, а потом подмечаю что чайник начинает по-тихоньку свистеть, и взглядом напоминаю о кухонной гарнитуре на плите. Круспе конечно же встаёт, но продолжает.
- Ты отказываться не умеешь? - вопрошает, хватаясь полотенцем за чайник, разливая горячую воду по чашкам с заготовленным чаем.
- Как же я откажу, если у других могут появиться планы, мне то и самому, если посмотреть, нечем заняться, кроме как сидеть с Тиллем, как курица-наседка, упрашивая поесть. - хмурюсь, в очередной раз вспоминая как солист любит зацепить меня, а я решаю просто молчать или соглашаться, иначе спорить никак не хочу. Себе дороже.
- Как же, ты же хотел отправится разбираться с гитарой, если не сегодня, так может завтра или в другой удобный день. Что бы то ни было, ты имеешь полное право получить отдых или время на свои планы, Хайко. - гитарист ставит перед мной чашку с чаем, пододвигая сахарницу ближе ко мне, а потом отпивает глоток от собственного чая.
Добавляю пару ложек и старательно размешиваю, помня как не люблю никакой чай. Исключение может быть - чай с какими-то сладостями, и то редко, по внезапному желанию.
- Успею ещё, куда денусь, мне бы разобраться в себе, иначе погрязну в собственном болоте.
- Не дрей, всё будет в порядке, я уверен в этом. - подбадривает Риша, слегка улыбаясь, одними уголками губ.
- Верю. - хмыкаю, старательно рассматриваю узоры на чайной чашке, чтобы не чувствовать неловкость.