ПОДАРОК ТЁМНОМУ

Первое платье было уже готово, я удлинила корсет до бедра, ровная длинная юбка собиралась сзади в шлейф, небольшой турнюр с ниспадающими складками, узкие рукава три четверти, глубокое смелое декольте — платье должно произвести фурор. Я уже почти привыкла к корсетами, просто не крепко их затягивала.

В ближайшее время намечался праздник во дворце — шестнадцатилетие наследника престола. Я собиралась открыть бал уже в новом туалете.

На очередном музыкальном вечере я неожиданно наткнулась на Рихарда. Такое ощущение, что местные дамы специально нас сталкивают, чтобы было о чем посплетничать на досуге. По жадно уставившимся на нас лицам, замершим в немом ожидании, можно было понять, что ждут они никак не меньше, чем страстных объятий и прилюдного поцелуя в губы.

— Добрый вечер, льера.

— Добрый, меттер Рихард. Какими судьбами? Вы интересуетесь музыкой?

— А так же поэзией, раздачей милостыни сироткам и скоро, наверное, займусь вышивкой, — грустно улыбнулся мужчина.

— И не думайте о этом! Можете мне поверить, с иголкой и ниткой вы будете нелепо смотреться, — задушевно прошептала я, и чтоб как то разрядить обстановку — признаюсь как на духу — ненавижу вышивать.

Мы отошли к окну. Десятки глаз следили за нашим передвижением, но хотя бы не слышали о чем говорим.

— Если придется освоить вышивку, что бы чаще видеть вас, я пойду на это, — усмехнулся мужчина.

— Подвиг, достойный попасть в анналы истории — первый льер, который…

— Я не льер, — резко и даже грубовато прервал меня Рихард, — мой отец младший сын семьи Реджинандов, и льером стал мой дядя, и соответственно мой двоюродный братец Арти.

— Извините, если это болезненная тема… — вот я и нашла у молодого человека ахиллесову пяту.

— Да нет, я почти смирился, что льером мне уже не быть, сама судьба против меня, — уже спокойнее произнес Рихард, и вдруг пристально и жадно посмотрел в глаза, — но встретив вас, я понял кто был настоящим подарком судьбы и опять мимо.

— Мет Рихард, на нас смотрят…

— Вы боитесь сплетен, льера? Мне казалось, вы смелая девушка.

— Смелость и глупость разные вещи, Рихард. Если уж и оправдываться, то заслуженно, если действительно виновата, а на пустом месте…Обидно.

— Ведь в наших силах сделать так, чтобы не было обидно, льера? — тихо и вопросительно произнес Рихард.

Это мне только что ненавязчиво предложили адюльтер?

— Эльви! Вот вы где! — к нам уверенно шагала Элеонора. — Добрый день, Рихард, я везде ищу эту непослушную девчонку. Вы забыли, о чем просили меня?

— Добрый день, Элеонор. Ой, действительно! Извините нас, Рихард.

Мужчина низко поклонился и оставил нас вдвоем.

— Вы слишком долго разговаривали с ним одна, — тихо прошипела Элеонора, — это не прилично.

— Тут полно народу, что тут неприличного?

— То, что все вас давно уложили в постель, и ждут только приезда Ленара, что бы посмотреть как отреагирует советник короля на вашу измену. А вы мило беседуете в сторонке, как два голубка.

— Элеонора, сейчас уже бесполезно оправдываться, сами сказали. Осталось только ждать наказания, — я заулыбалась.

— Да уж… Ираида хорошо поработала. В высшем свете не осталось никого, кто бы не знал во всех подробностях о вашей измене мужу. И что теперь делать?

Я покачала головой. И с шутовской улыбкой развела руками.

— Завтра я приду к вам в гости, Элеонора.

То, что я задумывала требовало знание хоть минимума законодательства и правил этого государства.

* * *
Те немногие книги, что нашла у Ленара в домашней библиотеке не произвели на меня впечатления. Ничего, хоть как то касающегося прав и свобод женщин в этом патриархальном мире. Отношение к женщине вообще было интересным. Нет, их не притесняли здесь, действительно холили и лелеяли, но относились как к неразумным пустоголовым детям, способным только служить украшением в доме и (естественно) рожать потомство. Простолюдинкам допускалась некоторая свобода выбора в деятельности, можно было стать кухаркой или портнихой, горничной или торговкой, но аристократкам почему-то запрещалось все, кроме вышивки, необременительных увлечений, музыки и пения. И если я не хочу стать любимым домашним питомцем — пора принимать кардинальные меры.

Подарок, который я приготовила Элеоноре был немного интимного свойства, но надеюсь, наше близкое знакомство поможет избежать неловкости. В яркой оберточной коробке я ей принесла в дар бюстик. Мы придумали новый фасон с Ортензией (точнее я вспоминая свои «земные» комплекты). Получилось отлично. Украсили вышивкой и серебряными нитями. Размер я прикинула на глазок, но магические застежки давали возможность сузить или расширить бюстгальтер еще на несколько размеров. Теперь с взяткой иду просить Элеонору повлиять на мужа. Женщина сделала большие глаза, когда увидела презент. Но я попросила ее попробовать одеть как-нибудь.

— Вы что-то задумали, Эльвиола?

— Да, мне нужна ваша помощь, точнее помощь от казначея.

— Вы же знаете, что можете просить, все что угодно, только не казну нашей любимой страны, боюсь муж не разрешит, уж очень он к ней трепетно относится, — улыбнулась женщина.

— Мне нужен доступ к закрытой королевской библиотеке.

— Зачем? — удивление было неподдельным., — Даже я там бываю очень редко, а мне заняться действительно не чем в мои то годы, а вы что там забыли?

— Пусть это останется тайной, Элеонор. Я так же не хочу чтобы ваш муж знал.

— Хорошо. Я надеюсь, вы не собираетесь совершить переворот в государстве?

— Нет, конечно. Ничего такого. Думаю в библиотеке нет руководства по свержению монарха, — попыталась отшутиться я.

— Хорошо, я поговорю с мужем, что бы он дал разрешение на посещение королевской библиотеки, только не обязательно было приносить подарки, Эльви, я бы и так вам не отказала.

— Я знаю, я просто люблю их дарить…

На этом и распрощались.

На следующее утро мне принесли пригласительную карточку от казначея, с которой я приехала во дворец. Мэттер де Вивиен, встретив меня, таинственно проводил за руку в отдаленное крыло дворца и познакомил со смотрителем библиотеки. Дедушке было глубоко за семьдесят, а то и восемьдесят. Напутствием были слова — «не забивайте хорошенькую головку лишними премудростями, пыльные книги только портят красоту» и покинул нас. Старичок-библиотекарь мирно дремал в кресле, а я принялась за работу. Цель у меня была достаточно амбициозна — найти какой-нибудь закон или указ, дающий любое право женщине, которое она может использовать в свою пользу. Не может быть, чтобы за всю многотысячную историю страны никто не поднимал слово в защиту слабого пола. В любом, даже самом патриархальном государстве (я помнила истории наших арабских стран) были хоть маленькие, но лазейки. Мне во-первых нужен рычаг (пусть небольшой) влияния на мужа, во вторых как то справиться с его любовницей. Не хочу оставлять врага за спиной. Чревато. А так как разводов здесь не предусмотрено, нанять убийц не смогу в силу характера, то придется идти законным путем. Рано или поздно я окажусь в супружеской постели с Ленаром, и терпеть еще кого то в ней не собираюсь. Проходили уже.

Что меня больше всего беспокоило, так это как я одна справлюсь с таким огромным объемом печатного и рукописного слова, потому что библиотека просто поражала своими размерами. Правовой отдел занимал целую комнату. Первый стеллаж был датирован двухсотым годом от ухода богов с земли (то есть книгам было больше четырех тысяч лет). Пропустила. Такая древность не к чему. Да и последний стеллаж (современные законопроекты) меня тоже пока не интересовал. Я занялась стеллажом начиная трехтысячного года. Сначала просмотрела правила ли когда-нибудь королева (была большая вероятность, что женщина на троне, все таки, более лояльная к женскому равноправию и законы соответствующие принимала). Но увы. Женщины не правили никогда, очень короткое время были регентшами, но потом всегда их сменял мужчина. Пока я просто просматривала заголовки и выдержки из древних законов (наверное библиотекарь, пока был молодым, провел огромную работу по сортировке и систематизации книг). Каталоги были прикреплены к каждому стеллажу и содержали краткую информацию по годам, правителям и законам, которые они вводили. Слава богу, подумала я, каждый монарх отличился только парой-тройкой новых законов, а то бы я тут до старости сидела, вздрогнула я, вспомнив количество наших российских бюрократических постановлений, указов и законов. Просидев до вечера и исписав несколько страниц в блокноте, смогла осилить пару полок, а стеллажи состояли из шести. Три-четыре дня на стеллаж, стеллажей в комнате пять, и это краткие выдержки, а если придется копать глубоко и читать всю писанину? Я ужаснулась — три недели минимум и если сидеть целыми днями. Значит нужно брать работу на дом. Из двух обследованных полок я прихватила домой три увесистых тома с уложениями монарха Ковена Реджинанда, правившего в 2300 году. Он мне показался самым прогрессивным правителем того времени. Авось найду что… как же…

Легла я спать в три часа ночи. После четырех часов перелистывания уложений и кратких заметок, глаза перестали видеть, а пальцы держать ручку. Как будто целый день перед монитором просидела — ощущения похожие. Утром я была похожа на голодного вампира — красные глаза, трясущиеся руки, скрюченные пальцы. Мари с Ритой долго ставили примочки и лепили маски на лицо, а я выяснила один момент — что бы найти что-то путное в этой куче бумаг — мне не хватит и года, пригорюнилась, но пока другого выхода не было. Решила для себя, что до поры до времени буду заниматься разбором законов, если придет в голову новая умная мысль — найду другой способ. А впрочем, мое чтение в любом случае не бесполезно — столько нового узнала! Найдя в своей тяжелой работе приятный и нужный фактор я повеселела. Забегая вперед, скажу, что сидела я в библиотеке по четыре часа в день. С девяти утра до обеда. Больше просто не выдерживала, брала пару томов на вечер и уезжала — меня требовали в ателье. Я придумывала с Ортензией модели, узоры, сочетания цветов и фасонов. Мне всегда нравился греческий стиль, а Орти нашла его слишком простым и распутным. Предложила (по аналогии с нашими модницами) к каждому туалету присовокуплять тонкие перчатки под цвет платья и клатч — заинтересовалась. Посоветовала начать шить раздельно — юбки и блузы, пиджаки и кардиганы, рассказала, как сочетать несколько разнообразных ансамблей. Ей понравилось. Так же увлеклась идеей юбки-брюк и юбкой с турнюром. Ортензия со мной согласилась, что пора менять моду, давно ничего нового не происходило — аристократы носили на себе кучу дорогих тканей (чем больше квадратных метров, тем лучше), расшитых драгоценными камнями (по тому же количественному принципу).

* * *
Как я и предполагала, новое платье произвело фурор на балу. После пышных необъятных юбок мое серебристо-серое, облегающее фигуру платье с турнюром и ниспадающими фалдами сзади, маленькие короткие кружевные перчатки под цвет платья, живые цветы в прическе — стало откровением. Сначала зал шокировано застыл, потом возмущенно зашумел, ну а потом ко мне нескончаемым потоком ринулись первые модницы высшего света — «У кого вы сшили это платье, льера?», «Пожалуйста, назовите мастера», «Как вы восхитительно выглядите, Эльвиолла, это новая мода?», «Ваш мастер приехал с запада, я слышала, в Гартане в этом сезоне мода на узкие юбки» и прочее-прочее… Я же говорила Ортензии, за рекламой дело не станет. «Да-да. Конечно, моя хорошая знакомая посоветовала эту мастерицу», «Да, вы правы, приехала с запада, решила у нас обосноваться», «Да, конечно порекомендую»…

До короля я так и не дошла, в пути меня перехватил Рихард.

— Позвольте вас сопровождать этим вечером, льера.

— Буду рада, мет Рихард, — гуляем и плевать на сплетни!

Мы пошли поздравить именинника, но до трона не добрались. Король с наследным принцем были окольцованы охранниками никак ни менее десяти метров в окружности. Как мне ранее сказал Рихард, такие меры безопасности были уже обычны для выхода на публику наследного принца, ранее было несколько покушений (странно, зачем кому-то убивать наследника, не проще ли убить сразу короля, удивилась я). Подарки забирали у гостей и подносили к трону также телохранители, так что опять я видела наследника только издали — красивый молодой человек, выглядевший на свои шестнадцать, излишне худощав, на мой взгляд, немного нервничающий бегающий взгляд, рука зажата в руке короля (монарх боится, что покушение на сына устроят прямо здесь?). Отдала подарок — собственноручно вышитую таблицу квадратов натуральных чисел (два дня просидела — все пальцы исколола). Король, узнав меня, искренне поприветствовал, но не подошёл (странно), подарок раскрыв, удивленно покрутил в руках и отложил в сторону. Рихард подарил какую то древнюю книгу с картинками. Задерживать проход было не удобно и мы отошли.

Играла легкая музыка, столы были завалены экзотическими закусками, мой кавалер предложил выпить за здоровье именинника — я не смогла отказаться. И пошло-поехало. Хорошее настроение играло в крови. Новое платье, восхищенные взгляды вокруг, завистливый шепот, горящие глаза Рихарда, неотступно следящие за каждым моим шагом, первый танец, первое пылкое объятие, обжигающее прикосновение губ к кисти руки. Что говорить об Эльвиоле — я сама бы не устояла ни секунды, было бы мне шестнадцать. Темноволосый красавец, с бешеным обаянием и греховной улыбкой на губах, он сам был воплощение соблазна и искушения. Сильные крепкие руки кружили в танце, взгляд, казалось, прожигал душу на сквозь, мелькнула запоздалая мысль — не нужно было пить. Разум отключился и помахал ручкой на прощанье. Спустя некоторое время пришла в себя на балконной террасе в объятьях отнюдь не пионерских. Мы с Рихардом страстно целовались, причем видимо уже давно, потому что спина успела замерзнуть. Холод и привел меня в чувство. «Пьянь», — сказала я себе, «Планировала же потренироваться дома, как действует на меня спиртное и забыла». В бытность Натальи Ворониной, алкоголь убирал мои нравственные барьеры напрочь, и по моему, сейчас он действует на меня точно так же. «Мамочки, нужно выпутываться, а то еще немного и я окончательно испорчу себе репутацию, он нее и так остались ошметки».

— Рихард, мне пора домой, — я стала выворачиваться из его рук.

— Льера, что вы со мной делаете, — глухим голосом простонал мужчина, — как домой?

— Простите, Рихард… э… уже поздно. Я не заметила. Как пролетело время…

— Но я думал…Вы были такая… — ага, знаем мы, что ты думал…

— Я не знаю, что на меня нашло, этого больше не повториться, я ведь замужем, мет, — грустно прошептала я, — и муж у меня очень ревнив, — правильно, валим все на Ленара, там разберемся, что дальше делать.

— Я хорошо знаю Ленара де Мираса, к сожалению, это злобный, черствый сухарь, который не умеет ни любить, ни сопереживать. Грязный плебей, — как будто выплюнув, сквозь зубы процедил Рихард, я даже застыла ошарашенно, столько неприкрытой ненависти было в голосе…

Рихард отошел, но все-равно пристально и внимательно смотрел мне в глаза, что он там искал?… — Но мы найдем выход, льера, я обещаю, ваш муж не всегда будет рядом с вами.

— Не нужно ничего обещать, мет, я серьезно отношусь к клятвам, и не нарушу слово, данное в храме.

— Льера, вас выдали замуж против вашей воли, продали жестокому, бездушному человеку, о каком слове может идти речь? Богиня поймет, она женщина. Только скажите «да» и сегодня же вы уедете вместе со мной далеко, у меня есть особняк в соседней Гартане, я богат, рано или поздно мой дядя простит меня. Я все-таки его родной племянник. Мы будем счастливы, льера. Я обещаю, вы будете самой счастливой женщиной на этой земле.

— Это будет побег. Я останусь все-равно замужем за Ленаром. В качестве кого я буду с вами жить в Гартане, Рихард, в качестве вашей любовницы? — нет, я была не готова после двухмесячного пребывания в этом мире, еще неуверенно себя чувствуя, что-то кардинально менять в жизни…

— Какая разница! — раздраженно прорычал мужчина, — в качестве любимой женщины, и Ленар де Мирас не будет жить вечно, льера… Такие люди долго не живут… — добавил он в сторону…

— То есть мы будем ждать его смерти? — я помолчала, — Нет, Рихард, я так не могу. Простите. Пусть пока идет как идет, боги, если им будет угодно, укажут верный путь.

Как пафосно прозвучало, нужно срочно валить домой, иначе неизвестно, чем закончиться разговор, и так уже наворотила дел. Бедный Рихард стоит, как натянутая пружина, чуть тронь и взорвется.

Вдруг дверь резко распахнулась и на террасу ввалились штук пять дам во главе с Ираидой. За ними увидела Элеонору с неподдельной обеспокоенностью на лице. Пришли бы они на пару минут раньше, их самые смелые ожидания были бы подтверждены. Сейчас мы с Рихардом стояли друг от друга на расстоянии двух метров, в темноте (я надеюсь) не было видно моих распухших губ и лихорадочного румянца.

— И что вы тут делаете? — немного разочарованно воскликнула Ираида.

— Обсуждаем последние тенденции систем управления персоналом на предприятиях быстрого питания, — буркнула я.

— Что???

— Льере стало жарко и мы вышли на свежий воздух, — перевел Рихард, странно на меня глянув.

Жадные до сплетен взгляды остались не с чем, дамы потоптавшись развернулись обратно, Элеонора направилась ко мне.

— До свидания, мет Рихард, спасибо, что проводили на террасу, — попрощалась я.

— Элеонора, пожалуйста, не говорите ничего, — устало произнесла я, глядя в спину уходящему мужчине, — у меня ведь тоже могут быть слабости.

— Эльви, Эльви. Я все понимаю, сама была молодой и влюбчивой, но потом родители выдали меня за Эдьена и моя влюбчивость прошла очень быстро. Знаете, какая у нас разница в возрасте? — спросила Элеонора.

— Нет, по виду лет десять.

— Двадцать! Меня выдали замуж в семнадцать, Эдьену уже было под сорок. Теперь уже не важно, мы почти сравнялись по внешности, женщины стареют быстрее, особенно те, что не прибегают к магическому вмешательству. Вы удивлены почему я не иду к магам? Эльви, зачем? Пусть идет как идет. Даже лучше, сейчас мы выглядим с мужем почти одинаково, я люблю Эдьена, после трех детей и двадцати пяти лет брака трудно не привязаться к мужу, особенно, если он действительно хороший и добрый человек. Ну что, успокоилась? Пойдем, я провожу вас до кареты.

Заснула я с трудом. Вспоминая горячие страстные губы Рихарда, сердце стучало как сумасшедшее и щеки пылали огнем. Молодое тело хотело этого конкретного мужчину, но разум был против, а я всегда старалась на него полагаться. Черт-черт-черт!

* * *
Как я и предполагала, в ателье «ЭльОрти» на следующий день было яблоку некуда упасть. Возбужденная Мари прибежала ко мне утром после завтрака, когда я уже собиралась уехать в библиотеку.

— Льера! Там столько карет, вся улица заставлена. Весь высший свет приехал, что делать?

— Сначала успокоиться, Мари. Привыкай, теперь, надеюсь, там всегда будет много народу. Значит так, бери Риту и Юли и езжайте в ателье. Захватите пирожные, все, что испекла кухарка, я уже позавтракала, и тот голубой чайный сервиз забери, помнишь? — Мари кивнула, — В ателье кухню уже обустроили? — опять кивок, — отлично. Заваришь чай, выставишь пирожные, эх, жаль что еще журнал не готов, было бы месту. Ну ладно, рассадишь дам в кресла, угостишь чаем, пусть пока сплетничают, а Ортензии передай — после обеда заскочу.

Я уехала во дворец, «Блин, как на работу хожу, подобно Ленару», хмыкнула про себя. Просидев опять с книгами, пока мурашки не стали ползать перед глазами, захватив парочку томов домой, рванула в ателье. На улице по-прежнему было некуда поставить карету, пришлось заезжать с другой стороны. Зайдя с черного хода, потихоньку пробралась на кухню, там сидели Мари с Ритой, с вымученными лицами.

— Ну девочки, почувствовали, что такое популярность?

— Льера, это было ужасно, — тяжело вздохнула Мари, — я не чувствую ног и рук, пришлось бежать за пирожными к булочнику на рынок. Такие прожорливые, аристократки…

— А Ортензия как?

— Скачет как кузнечик, — заявила Рита, — откуда силы берутся в ее то годы?

— Потому что, девочки, она занимается любимым делом. Вам тоже нужно чем-нибудь увлечься. И я знаю, чем мы будем промышлять вечером! — воскликнула я.

— О богиня мать! Дайте нам отдохнуть, льера, ноги отваливаются.

— Для того, что я придумала ваши ноги мне не понадобятся, вечером мы будем писать сюжеты в журнал. Наш маг, наконец разработал магический сшиватель ткани и нужно его загрузить копированием журнала, а для этого нам требуется самим написать первый экземпляр.

За работу маг потребовал сто золотых, я без разговоров отдала деньги, попросив сделать еще таких пять штук. Сшиватель выглядел как треугольный кристалл, острая грань которого выполняла функцию швейной машинки. Как он работал неизвестно, но несколько слоев ткани, после проведения кристаллом по ним, намертво склеивались друг с другом, то ли нити сцеплялись и переплетались, то ли от тепла они как будто плавились и слипались, но факт остается фактом. Нужно было просто под линейку или по узору проводить этим кристаллом. Я пригласила мага завтра вечером к нам в ателье копировать журнал, по плану мы должны были его сегодня вечером закончить. Пока я собиралась написать несколько статей женской тематики о моде и новшествах косметики, прогноз погоды (спертый у столичного еженедельника), парочку свежих сплетен (не зря же вчера я была на балу) и нарисовать мало-мальски приличные копии незаконченных платьев, висевших у Ортензии на манекенах. Начнем с малого, а там посмотрим.

За книги из библиотеки я так и не села, потому что до глубокой ночи мы втроем клеили и рисовали наш маленький журнальчик. Примитивную печатную машинку еще месяц назад я обнаружила в кабинете мужа… Вышло страниц двадцать, крупным шрифтом с большими иллюстрациями, схематически набросанными мной (я и не знала, что у меня талант к рисованию… был). Проблемой стало назвать и что будет на титульном листе. Ночью голова уже не варила, не долго думая размашисто и завитушками вывела «Красота и магия» и ниже «Журнал для истинных женщин». Пока решили продавать его по тару (что то около одной сотой золотого). Дороговато, конечно, но журнал то рассчитан на аристократок. За копирование маг возьмет один золотой за сто копий (по крайней мере таковы были стандартные расценки), значит выйдем в ноль, если продадим все. Мари увлеклась журналом не на шутку, (ей всегда нравились сказочные истории, а от моих сюжетов она была просто в восторге). Девчонки уже стали искать темы и красивые картины для следующего номера. Я оставила им на разграбление библиотеку Ленара, по крайней мере, там одна современная литература ни о чем, романы и баллады о любви, книги о животных и растениях, кулинарные книги (кстати, нужно будет включить в следующий номер несколько интересных рецептов, уже засыпая отметила я). Библиотеку Ленар купил вместе с домом, и книги, наверное, брал на килограммы, ну и ладно, у нас же «бульварный журнал», а не научный опус.

Была еще одна положительная сторона моих ежедневных посиделок в королевской библиотеке. Я наконец, смогла разузнать что-то о человеке, с которым мне предстояло жить всю жизнь — о своем муже.

До Сумраньской войны, которая закончилась семь лет назад о Ленаре Мирасе никто не слыхом не слыхивал. Родился и жил до юности он где то на западе. Первое упоминание о капитане Ленаре я нашла в хрониках боев за Зельц, небольшой город на южной границе нашего государства. Там он отличился тем, что сломил исход битвы неожиданной атакой своего отряда, зайдя противнику в тыл. Битву за город мы выиграли и Ленар впервые был замечен командованием, как перспективный солдат и командир. Далее наступление на Остру, переправа, пересечение границы, война на территории противника. В общем и целом, карьерная лестница Ленара в военное время была стремительная и успешная. Заканчивал войну он уже в чине генерала, самого молодого, кстати, за всю историю Лореляй… Главнокомандующим его уже сделал после войны монарх, разглядев в Ленаре не только смелость и военный талант, но и острый ум, честолюбие, умение планировать и добиваться поставленных целей. Не прошло и нескольких лет, как монарх приблизил к себе генерала на столько, что стал доверять представлять свои интересы в министерстве, в совете, присутствовать на дипломатических иностранных ассамблеях. Карьера простого генерала стала еще более головокружительна, после того как Ленар добавил приставку «де» к своей фамилии — купил титул берга (мелкого дворянина по-нашему)… Я подсчитала… если генералом он стал в двадцать семь лет, а война закончилась семь лет назад, то ему сейчас тридцать четыре года. Всего то? Выглядит, на мой взгляд, гораздо старше…

На следующий день Ортензия заявила, что наняла кухарку и служанку, специально для кафетерия при ателье и Мари и Рита, могут не приходить. Поэтому официально я назначила Мари редактором еженедельного женского журнала, а Риту — художественным оформителем. Составила стандартный договор и дала Мари свой фаэтон, пусть едет с журналом к магу. Распространять думали в ателье и на рынке у знакомых Риты. В общем, у Ортензии обнаружился не дюжие организаторские способности и талант к бизнесу. Она создала небольшое кафе, в пристройке своего особняка, где продавала пирожные, напитки и наш журнальчик, а так же разнообразные приятные мелочи (типа веера, сумочек, бутоньерок). После приобретения шести «сшивателей ткани» дела пошли быстрее. На нескольких столах работали раскройщицы, далее кристаллами сшивали основную заготовку будущего платья, потом девушки уже вручную обрабатывали швы и декорировали платье на манекенах, после уже сама Ортензия производила окончательную чистовую отделку и смотрела с какими аксессуарами платье будет выглядеть великолепно. Время, затраченное на пошив уменьшилось в несколько раз.

Ортензия, откуда у вас столько умений и навыков, вы же никогда не занимались организацией таких масштабов?

— Эльви, Денег у меня не было, поэтому все эти годы я только и делала, что представляла, придумывала, фантазировала, накопилось столько планов, что когда вы мне дали возможность осуществить мои мечты — все уже было сформировано, — развеселилась она, — Кстати, Эльви, Нужно поговорить об финансовой стороне вопроса.

— Ортензия, пока ателье не встанет на ноги, ни о каких деньгах я не хочу слышать.

— Хорошо, но вы тоже вложили сюда не только деньги, вы придумываете фасоны, наладили поставку редких тканей, бижутерии. Так что составляйте договор, дорогая моя.

Договор мы подписали, Орти мне собиралась отдавать ежемесячно пятьдесят процентов прибыли, я отбилась на двадцать, резонно заметив, на что она будет развиваться? Неужели она на одном ателье и остановится? А как же захват рынка, другие города? Ортензия задумалась, сказала, что так далеко она не размахивалась, что пределом мечтаний у нее было одно ателье. На что получила от меня «Нужно мыслить масштабно, иначе, какой в смысл у всего этого? Вы думаете, наш молоденький маг будет держать в секрете разработку „сшивателя“? Появиться хоть малейшая возможность его продать — он это сделает, а конкуренты нам не нужны. Значит нужно стать первыми в этом бизнесе, будем организовывать цеха по штамповке простых платьев, одинаковых юбок и сорочек. Вы знаете принцип конвейера? — Орти кивнула, — хорошо, значит нужен план и нужны деньги». «Мамочки, — застонала Ортензия, — только все вошло в спокойную колею…А вы опять». Но по ее виду не сказала бы я что она расстроена, наоборот — глаза горят, энергия бьет ключом.

Через месяц, сводя первый бухгалтерский баланс, подсчитав прибыль, вычтя расходы на съем особняка, зарплату работницам, покупку тканей, ниток, и прочих хозяйственных принадлежностей, Ортензия шокировано протянула мне двадцать золотых монет. Восемьдесят остались у нее на столе. «Первые заработанные деньги, ура!» закричала я (прикусив язык на окончании фразы «в этом мире»). Ателье начало себя окупать и приносить прибыть.

Мне же предстояло идти на поклон к казначею за советом- куда вкладывать деньги. Пока, конечно, вкладывать было нечего, за двадцать золотых можно было купить одно кольцо с бриллиантом или приличную лошадь, но это первые заработанные мной деньги (те, которые копились в шкатулке — не в счет).

Быстрый заработок. Я постоянно думала над этим. Мои мысли постоянно крутились вокруг одного — как быстро заработать денег. «Наверное, — грустно думала я, — я до сих пор чувствую себя здесь неуверенно, если моя основная мысль — выжить. Мои страхи — перед новым чужим миром и людьми, перед неспособностью к самостоятельности, перед безденежьем и одиночеством, как были так и остались. Откуда они? Там, дома, были всегда поддерживающие меня родители и друзья, был стабильная привычная жизнь, была работа, которая давала хороший доход и уверенность в себе. Сколько же нужно времени прожить здесь, чтобы так же расслабиться и приобрести веру в себя?».

С моими знаниями математики, а соответственно той же элементарной теории вероятностей можно было попытаться решить проблему зарабатывания денег на черном рынке, или поиграть на бирже, или поучаствовать в тотализаторах, но все это требовало не только моих знаний математики, логики, психологии, но и прежде всего надежных проверенных и опытных людей, которые вращались бы в чужой бандитской среде, «крыши» по нашему. У меня таких связей не было и соваться туда было страшно. Значит нужно вкладывать деньги в честный открытый бизнес.

К разговору с казначеем я готовилась серьезно. На его возможный естественный вопрос — «Зачем вам это нужно? Ведь Ленар очень богат и обеспечит всем необходимым, что женщине не пристало… особенно льере, что даже если вы разойдетесь и у вас появятся любовники, Ленар будет содержать — это закон нашего мира, и прочее-прочее…» У меня ответа не было. Я не могла, как Ортензии, рассказать канцлеру о вере в себя или уважении к себе, как к Человеку, он бы не понял. Значит нужно придумать что-то по-примитивнее. А примитивнее испуганной маленькой девочки ничего нет. Я одела свое розовое платьишко (максимально детское) и пошла на поклон. Я расплакалась, что боюсь за сохранность своих драгоценностей и мне нужен сейф в банке. Канцлер удивленно дал мне несколько адресов крупных надежных банков в столице и рекомендации к владельцам. Я съездила к каждому, хлопала ресницами и охала, вид наивной и доверчивой аристократки умилял всех банкиров одинаково. У двоих самых авторитетных забронировала по сейфу и даже положила в один из них мои двадцать золотых. Главное — начать и протоптать дорожку.

* * *
У меня в планах было развиться до такой степени, чтобы кристаллами шить ординарные платья из простой ткани для разных слоев населения, и продавать их в магазинах по всей стране. Здесь в столице, конечно, аристократы платят за одно платье по 50 золотых, но в провинции вряд ли есть у кого такие деньги, сказала я Ортензии. Главное, не останавливаться на достигнутом.

В принципе, месяц назад мне было все-равно, каким способом зарабатывать. Шитье, как и готовка (организация кафе), как и другое предприятие было всего лишь способом стать более-менее независимой. Дружба с Ортензией и Мари, просто подтолкнула в том направлении, какое было для них лучше. Орти хотела шить — значит ателье, Мари нравилось придумывать разные истории — будет журнал.

Видя, как Ортензия любовно перебирает ткани, смахивает пыль с манекенов, украшает цветами гостиную в ателье, я не могла сдержать слез от волнения Все-таки как хорошо, когда ты хоть немного, но помогла осуществить мечту другого человека.

Иногда я ловила себя на мысли, что про мужа не вспоминаю неделями. Где он, что с ним? Такое ощущение, что обряд в храме мне почудился. «Естественно», хмыкнула я, «Замужем была две недели, а без мужа уже второй месяц». С королем после именин наследника почти не виделись, «Наверное, пришлось в отсутствие своего советника, заняться самому государственными делами» — злобно подумала я.

Прошло почти два месяца с дня отъезда Ленара к южной границе. Однажды меня посетила и вовсе коварная мысль — а что если муж не вернется? Что, если сгинет где-то там на юге на полях сражений? Измениться ли моя жизнь?.. Скорее всего измениться, так как родители просто так меня не оставят в покое, и даже если от родителей отобьюсь, то от его величества вряд ли. Еще раз замуж выдадут, как пить дать… Не то чтобы я испытывала к Ленару пламенные чувства. Две недели завтраков и пару ужинов вряд ли смогли бы заставить меня в него влюбиться или возненавидеть. Мне вообще индифферентно, вернется он или нет. Равнодушие и отстраненность — две обоюдоострые стороны наших отношений к друг другу.

На черный рынок я таки пробралась. Но только после того, как придумала новый образ. Вдова Сильвия Клико из Аруты вышла неплохо. Строгое темное закрытое платье, на два размера больше (пришлось поддевать три теплые сорочки и обматывать шалью талию). Волосы убраны в строгий пучок и скрыты черной косынкой. Легкий макияж, тени вокруг глаз, небольшие черточки карандашом на носогубные складки и веки, и вуаля — вдова тридцати лет с хвостиком ни у кого не вызовет подозрений. Легенда у меня была самая банальная — транжира-муж умер, не оставив ни копейки семье, разорив наше поместье и оставив долги бедной жене и двум дочерям. А моим милым девочкам нужно готовить приданое. Где взять денег несчастной женщине? Только играя на тотализаторах и заключая пари. Вдовий наряд и скорбное выражение лица здорово мне помогли. Никогда в своей прошлой жизни не играла и не знала, что такое настоящий азарт. Оказывается, увлекает. Конечно, я не планировала сразу начать выигрывать, будет смотреться подозрительно. Потихоньку прощупывала почву, ставя небольшие суммы то там, то сям. Подпольную букмекерскую контору мне показала девушка нашего мага, когда со слезами в глазах и причитаниях о бедных моих крошках, я попросила посоветовать, как можно быстро заработать денег. Были еще подпольные бои и скачки. Туда я планировала попасть позже. Конечно я опасалась, поэтому решила, как только запахнет жаренным, сразу сбегаю в свой аристократический мирок, за спину телохранителей, и заживу спокойной честной жизнью. Сначала на мои «вдовьи» потуги смотрели скептически. Жалели конечно, но особо не привечали. А когда я вложила сто золотых в одно сомнительное рискованное дельце (контрабандисты решили закупить в столице большую партию заготовок для магических кристаллов и перевезти по морю в восточный Верден) и вовсе махнули рукой «Дура, что с нее взять». Но именно я посоветовала, куда спрятать товар на корабле, чтобы его не нашли на таможне, и через месяц получила с этой сделки триста процентов прибыли. Меня зауважали… «Приданое тем и хорошо, что денег на него можно копить бесконечно, смотря за кого собираешься отдать дочь», — хихикнула я, отнеся в банк свою первую тысячу.