шутка
Каждое первое апреля Феликс и Хенджин становятся настоящей головной болью для всех в радиусе километра. Эти два весельчака представляют собой настоящую угрозу в этот день. Они не ограничиваются чем-то простеньким. Парни странно косятся на Чана, который любит подсыпать соль вместо сахара, друзья действуют совершенно в других масштабах. Феликс не погнушался написать предсмертную записку год назад, а Хенджин помог ему его подвесить на люстру с помощью специального каркаса, что держался на ребрах. Чонина откачивали все восемь человек, кажется, кто-то даже вызвал скорую. Еще год назад друзья ушли вечером погулять. Они не вернулись ни в обещанные десять вечера, ни в час ночи, ни утром. Только в обед следующего дня, Минхо пришло сообщение о помощи с адресом, от Джина. Каждые тридцать минут приходил новый адрес со словами, что их перевозят с места на место. В конце дня Хенджин и Феликс встретили друзей в дорогом ресторане с улыбками на лицах. Если правильно помнится, их улыбку стерли быстро, еще и за ужин платить заставили. Три дня назад, прижатыми другими мемберами к стене, они поклялись, что в этом году без шуток. Как только все отвернулись, они зыркнули друг на друга исподлобья. Они все для себя поняли.
— Но нужно, чтобы это увидели все, а не только тот, кто зайдет, — первое апреля уже завтра, друзья сидят на кровати Феликса в их комнате, раздумывая над планом.
— Более чем уверен, что тот, кто зайдет в комнату разорется от шока. На его крик прибегут другие, а там мы сцену и разыграем, — на слух все выглядит довольно хорошо, но даже Феликс почему-то не особо уверен в этот раз. Зря он пошёл на эту идею, нельзя было с Джином соглашаться, а теперь и не остановишь ведь. У парня начался полет мысли, тут уж только успевай головой кивать. Феликс и сам не поймет от чего именно ему так некомфортно, что его изнутри донимает.
— Ладно, это может сработать.
— Не может, а сработает, — Хенджин важно поднимает указательный палец вверх. Феликс думает, что давно не видел друга таким вдохновленным.
***
Утром Феликс проснулся от того, что кто-то тычет ему под бок. Хёджин стоял рядом с его постелью, чуть нависая над ним. С такого расстояния рыжему даже был виден маленький прыщик на лбу.
— Мелкий, поднимайся, — Хёнджин заговорчески шепчет, склоняясь ещё на пару сантиметров ниже. Феликс с силой сжимается в матрас, сонным взглядом глядя на друга. Тот ласково улыбается, перебрасывая правую руку через Феликса.
— Что? — ладно бы он, как всегда, кинул подушку ему в лицо или же поднёс пищащий мяч к уху, но такое впервые. Рыжий откашливается, в горле за ночь пересохло, и мельком смотрит на Минхо, что лежит спиной к стене, а лицом к ним. Глаза, вроде бы, закрыты.
— Доброе утро говорю, — интонация уже громче, но такая же нежная. Резко он нагибается к его самому уху, — Ты забыл? Подыгрывай, тормоз.
Феликса озоряет, он удивленно открывает рот, перебарывая желание стукнуть себя по лбу. Он совершенно забыл! Хенджин отклоняется, но замерев на секунду, возвращается обратно, со звуком прикасаясь губами ко лбу Феликса. Теперь старший становится ровно, молча кивая головой на дверь.
Парень спешит встать с кровати и одеться, пару раз нервно проводя взглядом по Минхо. Вроде, спит. Хорошо это или плохо?
Феликс заходит в ванную, но не успевает закрыть дверь, как Хёнджин протискивается следом.
— Ты меня, как покойника поцеловал — в лоб, — между делом озвучивает Ли, через зеркало видя, как Джин чистит зубы.
— Главное, что всё было слышно. Минхо по-любому не спал, точно тебе говорю, — младший пожимает плечами. Ему почему-то всё равно.
Когда они вдвоём выходят из ванной их сразу же сменяет Джисон, похоже, он на них даже внимания не обратил, а на кухне сидит вялый Чан с Минхо, что успел заварить кофе.
— Доброе утро, — говорит Джин.
— Доброе, — Чан не успевает открыть рот, его перебил Минхо, что ярко улыбался. Он оборачивается на них, подмигивая. Все сразу стало понятно. Не спал, значит.
— Джин-Хён, что хочешь на завтрак? — Феликс открывает холодильник.
— Держите их! — резко появляется Уджин, что проскользил на кухню по паркету. Он театрально тычит в ребят пальцем, переводя взгляд с одного на другого, — Сегодня первое апреля, их надо связать, — Хёнджин и Феликс переглядываются. В столовую входит зевающий Чонин и Сынмин, — Я не буду Чонину ещё раз скорую помощь вызывать, — младший с непониманием оглянулся и, похоже, немного покраснел.
— Перестань, Хён, мы и не собирались, — Хёнджин разводит руками садясь за стол, после обращаясь к Феликсу. — Давай тосты с сыром, — тот согласно кивает головой, доставая сырные пластинки.
— Чтобы никаких тупых шуток. Имейте ввиду, мы следим за вами, — подключается Чан. «О, поверьте, это нам и нужно», проносится в мыслях у обоих.
— Ну мы же посидим этим вечером? Выпьем?
— Минхо, алкаш недоделанный, тебе бы молчать, — прерывает его Чан. Все улыбнулись, замечая, как тот неловко встрепенулся.
— Не правда, у меня с алкоголем разговор короткий.
— Ну конечно, — Хёнджин радостно ударил друга по плечу. — Он ничего сказать и не успевает, ты его выпиваешь раньше.
Все смеются, пытаясь засмущать Минхо. Тот лишь закатывает глаза, убираясь в комнату. Веселье продолжается до тех пор, пока Сынмин озадаченно не принюхивается к чему-то.
— Я чувствую запах гари.
— Но… — Хёнджин открывает рот, как Сынмин его сразу же перебивает.
— Нет, не Поттера, — с шуточками Джина все знакомы. Все стоят в непонимании еще несколько секунд, пока Феликс не догадывается в чём дело.
— Черт, тосты!
***
Ближе к вечеру парни действительно достают из своих запасов пару бутылочек соджу и заказывают еду из ресторана. Не редко они позволяют себе такие развлекательные мероприятия. Сейчас половина алкоголя уже выпита и с каждой минутой всё веселее.
—…в общем я выйграл на тех соревнованиях, — подводит итог своей истории про спортивные соревнования в старшей школе Хёнджин, запихивая в рот пару сырных шариков.
— Да? И какое место ты занял? — Чонин пригубляет напиток. Все странно на него покосились.
— Сказал же, что выйграл, — удивленно повторяет Хван, — Да, мелкий, тебе уже хватит, — Хёнджин тянет руку, чтобы забрать у младшего стакан, но тот ревниво отодвигается и показательно допивает алкоголь.
— Наш малыш вырос, просто конфет с коньяком уже не достаточно, — Уджин хлопает его по плечу.
Феликс смеется, как и все над шуткой Уджина. А может это просто были пару стопок соджу.
— Не забыл?
— А? — Хёнджин неожиданно появляется рядом. Не забыл что? А, точно, розыгрыш, — Прямо сейчас?
— Нет, еще нет. Я так, просто, напоминаю, — Феликсу кажется, что парень от чего-то волнуется. Тот жуёт нижннюю губу, скрестив руки на груди.
— Всё в порядке? — Джин сражу же улыбается и согласно кивает. Улыбка выглядит выдавленной.
***
Феликс с Хёнджином тихо отдаляются в назначенное время, уходя в их с Минхо комнату. Феликс сразу идёт к кровати Хёнджина, падая на неё лицом в низ. Он точно перебрал с алкоголем. Не так, как Чонин, что уснул уже час назад, но его состояние тоже оставляло желать лучшего. Мысли совершенно не хотят задерживаться в его голове, проносясь одна за другой и от этого начинает даже подташнивать. Джин прикрывает дверь, чтобы кто-нибудь уж точно зашёл и садится рядом с упавшим другом.
— У тебя такой матрас жёсткий. Я больно упал, — Рыжеволосый улыбается в одеяло, не меняя положение. Просто лень.
— Да, я люблю, когда жестче, — Феликс не до конца понимает шутка ли это, но так думать будет проще. Для приличия он слегка смеется.
— Надо было это перед парнями сказать, — За спиной слышится глубокий выдох.
— Начнём?
— Да, давай, — Феликс оживляется, садясь на постели. — Ты дверь зачем полностью закрыл? Надо приоткрыть. Ещё бы защёлкнул, чтобы нас точно никто не увидел, — Парень уже хочет встать, чтобы открыть небольшую щёлку во входе, но его резко хватают за запястье и он падает обратно.
— Не нужно, и так сойдёт. Она же открыта, — Спорить нет ни сил, ни желания, ну открыта, так открыта.
На улице давно уже стемнело, но за прозрачными шторами даже можно разглядеть месяц. В комнате жуть, как душно и хочется открыть окно.
— Жарко очень, — Озвучивает Феликс.
— Я включу кондиционер, — Хёнджин быстро хватает с тумбочки пульт, подходя к устройству. Он стоит к Феликсу спиной, одетый в майку и джинсовую куртку. Неужели ему не жарко в ней? Он что-то долго возится, но вскоре откладывает пульт, довольным садясь обратно. — Мне тоже душно стало, — Он скидывает с себя вещь, оставаясь в чёрном поло.
Сейчас нужно осуществить их план, но теперь он не кажется таким хорошим. И с чего бы им начать? Может им стоит раздеться? Как раз станет прохладнее, Феликс уже успел вспотеть. Этот кондиционер сломался что ли?
Из гостиной до сих пор слышится музыка, сейчас, кажется, что-то разбилось, а теперь голос недовольного Сынмина. Оба начинают невольно смеяться.
— Думаю, мы пропустили что-то интересное, — Темноволосый качает головой в стороны.
— Самое интересное тут, — О, это точно. Знали бы остальные, что сейчас тут будет. На Феликса нападет неожиданный приступ смеха, когда в подтверждение его слов Хёнджин стаскивает через голову майку. Он откидывается на спину, закрывая лицо рукам, а смеётся всё сильнее. — Я выключу свет, — Старший быстро подходит к двери, щёлкая по выключателю. Резко становится даже слишком темно. Нельзя разглядеть даже своих рук. — Да хватит ржать, — Ворчит Хёджин, но становится только смешнее.
Джин хватается за футболку младшего, пытаясь её поддеть.
— Не щекочи меня! — Хохоча выкрикивает Феликс, и изворачиваясь от рук старшего, переворачивается на живот.
— Кто тебя щекотал? Сними кофту.
— Зачем?
— Ну, как зачем? — Хёнджин на секунду замолкает. — Для натуральности.
— О, точно. Чтобы мы выглядили натуральными. Мы натуралы! — Новый приступ смеха сдавливает ребра парня.
— Ну перестань, сейчас они зайдут, а ты смеёшься. Подумают, что мы не сексом занимаемся, а в шарады играем, — Феликс выдыхает, подавляя в себе веселье. Действительно, всё будет зря. Обидно, если этот год они пропустят.
— Хорошо, ладно, — Рыжеволосый не без труда поднимается на ноги. — Ложись, — Он указывает другу на постель пальцем, а сам снимает с себя футболку. — Надо шуметь как-нибудь? Попрыгаем на кровати?
— Думаю это глупо, — Тянуче отвечает Хёнджин. — Скрип они не услышат, а если войдут, то просто увидят, как мы сидим рядом друг с другом.
— Хорошо, что тогда? — Феликс никогда так не был решительно настроен. — Предлагай.
— Ну, может ляжешь со мной рядом? — Он согласно кивает головой, устраиваясь на кровати поудобнее. Кажется, Джину тоже жарко, освещение из окна позволяет заметить, что его лоб немного блестит. — Может подбавить кондиционер?
— Не надо, он, похоже не работает, — Феликс останавливает друга, что уже собирался встать. Чужое дыхание, что касается его уха, заставляет вздрогнуть от пробежавших мурашек. Щекотно. — Интересно, когда они войдут?
— Не знаю, — Хёнджин зачёсывает волосы, а после опускает свою руку на пояс Феликсу.
Они лежат так, по ощущениям, минут десять. Феликс бы давно уснул, если бы не чужая ладонь, что методично, но раздражающе, перебирает его волосы. Хёнджин слегка давит на его затылок и младший перекладывает свою голову ему на плечо.
— Долго ждём, там музыка играет до сих пор. Блин, неужели Минхо не хочет спать? — Хёнджин молчит, ему кажется, что Феликс ведёт разговор скорее с самим собой, нежеле с ним. — О, вроде, кто-то идет.
— Ляг на меня, — Джин крепче обхватывает друга руками за пояс, помогая перекинуть левую ногу через себя. Феликс держится на локтях, почти падая на Джина, и утыкаясь носом тому в шею. Они слышат, как за ручку взялись и почти провернули. Сердце обоих начинает биться чуть чаще, предвкушение захлёстывает рыжеволосого. Неожиданно ручка возвращается в прежнее положение, раздаётся характерный скрип, а потом приглушенный топот ног. Он просто ушёл.
— Чёрт, — Феликс буквально рушится на Джина, ощущая, как его коленки всё это время тряслись. Мышцы свело от усталости. — Прости, — Парень спешит слезть с друга, но рука на его спине удерживает на месте.
— Ничего, мне не тяжело. Да и он, скорее всего, сейчас вернётся, так что останься, — Младший пытается все равно приподняться, чтобы хотя бы полностью не лежать на Хёне, но тот ещё раз повторяет, что он совершенно лёгкий и может не переживать.
— Стало еще жарче, — Феликс пытается как-то отшутиться. Но что можно сделать, когда ты в прямом смысле лежишь на друге? В следующем году шутку придумывает он.
Чужие тёплые пальцы ощущаются на лопатках. Медленно, но заметно для Феликса, ладонь старшего перебирается к нему на рёбра. Странная смесь мёрзлости и теплоты проходится по телу.
Феликс рефлекторно пытается согнуться, когда чужое колено случайно чувствуется между его ног.
— Хёнджин, выпрями ноги, — Лучше уж он скажет прямо, нежели эта ситуация повлечёт странные и неудобные для них двоих последствия.
— Зачем? — Хёнджин, похоже, ничего не понимает и будто специально ещё раз дотрагивается до того же места.
— Не удобно, — Сквозь зубы отвечает Феликс, сжимая правой рукой край подушки.
— Ты так тяжело дышишь, — Невзначай выдаёт Джин, уже сильнее упираясь в пах младшего. — Так жарко?
— Хён, очень жарко и очень неудобно, — Парень напрягается, стараясь встать, но его тело ощущается таким слабым, и в добавок руки Хёна на нём никак не помогают отстраниться.
Парень рвано выдыхает и непроизвольно втягивает живот, когда Хёнджин ведёт по нему тыльной стороной ладони.
— И что ты делаешь?
— Всё должно выглядеть натурально, помнишь? — Это звучит, как шутка, но смеяться, как раньше уже и не хочется. Это не напоминает собой розыгрыш, всё кажется даже слишком реалистичным. Феликс сильнее жмурится и стискивает зубы. Минхо, ну ты где там вообще?
— Тебе не нравится? — Этот вопрос вводит в некий ступор. Никаких неприятных ощущений нет, но его не покидает острое ощущений, будто что-то не так. И что именно не так он осознаёт в тот момент, когда брюнет скользит мягкими горячими губами по его ключице.
Феликс замирает, ощущая лёгкие прикосновения к виску, к скуле, к плечу. Должно быть это не правильно — лежать с лучшим другом в постели и позволять себя целовать. Хёнджин немного приподнимается, чтобы рукой обхватить щёку младшего, развернув его лицо, что тот старательно прятал в подушке.
— Ты ещё не задохнулся?
— А ты так надеялся? — Феликс не успевает засмеяться, когда его губ касается Джин. Он даже успел испугаться, прежде чем понял, что это, а после испугался ещё раз. Он словно окаменел, только чувствуя прикосновения к своим губам. Не ощущая отдачи Хёнджин только более упорно начал зажимать нижнюю губу парня. Хёнджин подтягивается на локтях, уже полностью садясь, так и не разорвав поцелуй. Феликс удобнее устраивается на его бёдрах, опуская руки на плечи старшего.
— Стой-стой, — Ликс отодвигается первым, упираясь в одной рукой в чужую грудь. — Ты ведь понимаешь, что это уже не шутка?
— Поверь, я очень сейчас серьёзен. — Хёнджин целует шею рыжеволосого, немного больно засасывает кожу. Филиксу кажется, что он чувствует зубы. Джин проводит языком по этому месту, припадая к другому. Дышать стало неимоверно трудно, будто лёгкие резко потеряли весь свой объем, за один вздох идут два. Просить открыть окно, наверное, слегка не во время.
Ликс подпирает подбородок парня, уже сам крепко жмясь к жарким губам. Он чувствует как Хёнджин ведёт языком по нёбу, после встречаясь с его языком. Они громко причмокивают, оба гортанно дышат.
— Если тебе жарко, то сними брюки, — Тихо, так контрастно с прошлыми звуками, шепчет Джин, хаотично водя пальцами по чуть видным кубикам пресса у младшего.
— Какой хороший предлог, — Укоряет парень, но к пуговицам тянется. Он задушенно выдыхает, в тот момент, когда его переворачивают и уже вжимают спиной в матрас. — Я говорил, что он очень жёсткий?
Улыбку старшего можно разглядеть во мраке. Он хватается пальцами за пояс Феликса, сам освобождая его от джинс. Он медленно стягивает вещь, а Феликс учтиво приподнимает бёдра для удобства. Когда джинсы застревают на щиколотке рыжеволосый уже не сдерживается и смеется. Он сегодня слишком весёлый. Это все соджу, однозначно.
Внизу живота начинает ощущаться напряжение, а рёбра словно давят изнутри. Член тоже приятно тянет и трусы ощущаются на теле, как что-то лишнее, от чего прямо сейчас стоит избавиться. Феликс громко выдыхает, или даже выстанывает, когда его паха касается уверенная ладонь, поглаживающаяя его через ткань трусов. Другой рукой Джин обхватывает младшего под коленом, сгибая ногу и целуя бедро. Ликс теряет момент, когда он выгнулся в позвоночнике и схватился за спинку кровати.
Хёнджин поднимается с кровати под раздражённое кряхтение рыжего и наспех скидывает с себя спортивные штаны, оставаясь в темно-серых боксерах. Чувствуется небольшое облегчение, когда его не стягивает грубая ткань, но хочется большего. Феликс зарылся носом в свой локоть, его грудь часто вздымается.
Из нижней полки шкафа парень достаёт тюбик со смазкой и, хлопнув дверцей, быстро возвращается обратно. Брюнет целует Феликса. Эти поцелуи не выглядят смазанно или скомканно, он не слишком торопится, а хочет уделить максимум внимания каждой части этой ночи. За непрекращающимися поцелуями, Джин стягивает с младшего чёрное белье, которое в следующую секунду летит в сторону. Джин берёт в ладонь орган парня, чуть надавливает, слыша в ответ нервные выдохи. Он поглаживает яички, большим пальцем водя между членом и входом парня. Феликс с силой сжимает челюсти, почти что закрывая рот ладонями. Шатен наклоняется шеей глубже, проводя языком вдоль члена, после обхватывая губами головку. Сейчас от Феликса слышится что-то действительно напоминающее стон, и Джин улыбается уголком губ, случайно касаясь парня зубами. Младший ойкает, невольно сводя свои бёдра, почти что душа Джина.
— Прости, солнце, — Хёнджин ещё раз проводит языком по вставшему члену, что прижимается к животу. Феликс разводит колени. Слыша, как старший чем-то шуршит, он хочет посмотреть, но упорно уставляется в потолок. Вдруг ещё с Хёнджином взглядами встретится. Он не уверен, что сможет это пережить.
— Постарайся не напрягаться, хорошо? — Феликс кивает, но напрягается сильнее, чем когда бы то ни было. После этой фразы расслабиться будет крайне сложно. Он вбирает в себя весь доступный кислород, когда его входа касается, что-то холодное. — Не сжимайся, — Джин целует его в губы, другой рукой двигая вдоль члена. Это немного отвлекает, и он правда старается ослабить мышцы.
В начале он совершенно не ощущает никакого дискомфорта, он чувствует один палец Джина внутри, но это ни разу не больно, скорее интригующе. Также рука парня на его члене сильно помогает отвлечься. Хёнджин продолжает целовать его в доступные участки кожи: лицо, шея, ключицы, плечи, — куда может дотянуться. Второй палец ощущается уже не так, это не совсем больно, точнее будет — неудобно и неприятно. После третьего пальца бывалого возбуждения уже нет, кажется, что если сейчас всё резко остановится, то он и не разочаруется особо. Так думает Феликс, пока его не прошибает изнутри. Все тело ударяется в судороге, словно, когда стоматолог попадает по нерву. Но эти ощущения невообразимо приятны, и сладкая дрожь ощущается во всех частях тела. Как будто все внутренние органы взлетели и опустились обратно. Хёнджин целует его мочку уха, отрываясь. Он стягивает с себя бельё, пристраиваясь удобнее. Брюнет что-то шепчет Феликсу, тот не разобрав согласно кивает, двигаясь бёдрами ближе.
Джин разительно тянет, он делает всё непомерно медленно, будто следя за каждым сантиметром. Феликс не знает хорошо ли это, ведь боли, как таковой нет, но и приятных ощущений тоже. Он входит до конца, держа младшего за поясницу, пока тот мёртвой хваткой вцепился в кровать. Джин трётся внутри, ощущая весь жар и всю влажность чужого тела.
Когда он начинает двигаться, все также, медленно, размеренно, он почему-то замечает, что музыка в главной комнате уже не играет. Когда её выключили? Каждое его движение сопровождается их взаимным глубоким стоном. Феликс чувствует, что каждый толчок стимулирует самое его чувственное место. Руки Джина ощущаются везде: они держать его за горло, слегка придушивая, обводят рёбра, приглаживают бёдра. Хёнджин укладывает ладонь на член Ликса, стараясь в такт толчкам водить рукой. Он ощущает, как мышцы с каждым разом все сильнее его сжимают внутри. Он двигается еще быстрее, пытаясь довести их двоих до максимума. Феликс кончает первым, он спускает в ладонь Хёна и пачкает свой живот. Ему хочется закатить глаза, когда он чувствует, что внутри него также разливается тёплая жидкость, а из горла Джина доносится глухое рычание.
***
Утром Феликс просыпается то ли от головной боли, то ли от дикой боли в спине. Не суть, он просыпается рядом с Хваном, своим другом, полностью обнаженным. В голове играет только одна мысль: «Надо валить отсюда». Ликс медленно садится на кровать, чувствуя соднящую боль внутри и удрученно выдыхает. Теперь он трезвенник. Он достаёт из камода свой халат и, накинув на голое тело, босыми ногами дошлёпывает до двери. Он раздраженно дёргает за ручку уже пятый раз, но та ни в какую не поддаётся. Что такое?
— Ты проснулся? — Хёнджин тянется на кровати и выглядит он максимально довольным.
— Дверь не открывается.
— Ключ на столе, — Спокойно отвечает старший, мутным сонным взглядом следя за рыжим.
— А когда ты дверь закрыть успел? — Бурчит Феликс, но берёт ключ. Стоп. Он резко оборачивается на смущённого Хёнджина. В голове складывается пазл. Дверь закрыта, вчера, вроде как, кто-то хотел зайти, но не смог. — Когда ты дверь закрыл?
— Ну…
— До секса? Во время? Когда мы только зашли? Хёнджин, ответь.
— Феликс, ты только не злись, — Ну понятно, этот наглец всем воспользовался. В день дурака дураком вышел Феликс. — Ты мне на самом деле давно нравишься, правда. Вчера я не смогу с этим совладать, я не сразу всё это планировал, ты просто… Прости меня, я не знаю даже, как стоит оправдаться.
— Обалдеть можно, — Задумчиво шепчет Феликс. Хёнджин ждал, что тот начнёт кричать, как минимум, но никак не того, что парень просто рассмеется. — Это шикарный розыгрыш. Со всеми такое проделываешь?
— Нет, — Хёнджин виновато улыбается. — Только с теми, кого люблю
***
О Боже мой
3356 слов