14
Вечером в холле появляется огромный синий торт, специально созданный по заказу девушки Ильи. Полутьму помещения оживляют яркие экраны и фонарики смартфонов, непрерывно снимающих происходящее. Некоторые ведут прямые трансляции, другие снимают видеоролики для соцсетей.
Свечи были погашены, гости шумно начали пробовать вкусный десерт. Но Кира предпочла удалиться прочь от суеты праздничного вечера. Захватив с собой бутылочку вина, она молча покинула помещение, устремившись на задворки уютного дома.
Задний двор выглядел поистине сказочно. Аккуратно постриженный зелёный газон манил своей свежестью. Несколько вишнёвых деревьев нежно шелестели листьями.
Канаева подошла к бассейну, чувствуя лёгкое дуновение ветерка. Медленно сняв туфли, она присела на краешек гладкого бортика, опустив босые ступни в прохладную воду. Мягкая прохлада окутала её тело, позволяя ненадолго забыть обо всём, растворившись в собственных мыслях.
Прошло около пяти минут. Пять минут тишины. Как же дорого стоит эта штука в наши времена. Девушка сидела на краю бассейна, потягивая вино прямо с горла. Но как же без голоса из-за спины, да?
— спиваешься, ведьма? - послышалось за спиной. Кира даже не дрогнула, продолжила молча пить. За спиной послышалось шуршание, топот. Человек сбоку задрал брюки до колен и повторил позу Канаевой.
— что ты делаешь, Влад?
— кто-то же должен следить за тобой. Утонешь ещё, - ответил он. Хотя бассейн был точно не глубже двух метров, утонуть было буквально невозможно. Минута молчания, а после мужской голос прерывает её вновь.
— бегаешь от меня? - резко спросил Павлющик.
— да, - коротко ответила Кира, даже не собираясь скрывать это.
— боишься меня?
— нет.
— тогда что?
Канаева усмехнулась. Она сделала большой глоток алкогольного напитка, поставила бутылку на землю и подняла взгляд на ночное небо, украшенное огоньками, которые принято называть звёздами.
— не тебя. Себя боюсь.
Влад помолчал, но прервал тишину резким заявлением.
— дай мне неделю, - заявил он и поднялся на ноги, скрываясь в доме. Девушка осталась сидеть в недоумении.
Прошло около двух часов и Кира зашла на порог своей квартиры. Она кое как сбросила каблуки и на подкашивающихся ногах прошла на кухню. Стянув с себя конструкцию из перьев, она села за кухонный стол, поставила руки на гладкую поверхность и уткнулась лицом в ладони.
— херово и хорошо одновременно, - пробормотала Канаева.
Утро. Солнечные лучи навязчиво пробиваются в квартиру девушки, нарушая её покой.
Она медленно открывает глаза, чувствуя тяжесть в голове и неприятную сухость во рту. Она лежит лицом вниз на диване, накрытая каким-то старым пледом. Рядом валяется пустая бутылка вина.
Она пытается вспомнить, что произошло вчера вечером, но мысли сбиваются в хаос. Всплывают обрывочные воспоминания о вечеринке, друзьях, танцах… Но все это словно через туман. Постепенно она осознает, что у неё болит голова, а тело ломит так, будто она провела ночь в спортзале.
Пошатываясь, она направляется к зеркалу, чтобы посмотреть на себя. Отражение показывает ей помятый вид, размазанную тушь под глазами и спутанные волосы.
На кухне она находит бутылку воды и жадно пьёт, надеясь хоть немного облегчить своё состояние.
Немного утолив жажду, она решает принять душ и попытаться привести себя в порядок.
Девушка сделала коктейль от похмелья по рецепту своего отца, который всегда помогал. Наконец-то ей полегчало. После она немного прибралась в квартире, собралась и поехала за город.
Спустя некоторое время Кира заходит на порог дома. Дом. Единственное место, которое она могла бы так называть. Отец, как обычно, сидит у камина, покуривая травку. Девушка молча садится рядом на мягкий диван, и мужчина по-отцовски приобнимает её, целуя в висок.
— я устала, пап, - тихо шепчет девушка и кладёт голову на крепкое плечо.
— я знаю, детка, - с хрипотцой в голосе отвечает тот, кладёт ладонь на её макушку, поглаживая.
Минутное молчание, которое прерывает низкий мужской голос.
— ты умная, трудолюбивая. Ты обязательно найдешь себя. Увольняйся.
Глаза Киры расширились от удивления. Впервые за семь лет жизни в Москве она услышала от отца что-то против психологии.
Мужчина лишь хмыкнул и продолжил.
— да, я знаю, ты с детства хотела быть психологом. Но давай честно, ты всегда хотела углубиться в эту науку, помогать людям разобраться в себе, помочь себе познать себя. Но тебя ведь не радует работа на кого-то.
Канаева даже не задумалась, она знала это и часто думала об этом.
— тебя всегда увлекала психология, ты любишь психологию, но ты ведь можешь работать на себя, сама составлять себе график и всё прочее, - сказал отец и обхватил её подбородок пальцами, заставляя её смотреть на себя.