Глава 14
Стайлз заходит в больницу с осознанием того, что посещает Лидию последний раз. Последний раз поднимается на нужный этаж, идёт в знакомое крыло. Первый раз он уверенно, без колебаний открывает дверь в палату Мартин. Первый раз не видит Лидию лежащий не кровати, она стоит рядом и на ощупь собирает вещи в сумку.
- Смотрю, ты уже адаптировалась? - Парень так и не определился, какое у него настроение, но видеть Лидию он, несомненно, рад.
- Стайлз! - Мартин сразу же обернулась на голос и улыбнулась. Первый раз она не услышала, как парень зашёл, - как я рада, что ты пришёл! Подойди, а то я подходить буду очень долго и что-нибудь обязательно снесу, - она пошутила, но в голосе хорошо была заметна грусть.
Парень усмехнулся и пошёл к девушке. Узнав, что её выписывают, она словно расцвела, пропала бледность лица. Лидия уже была одета в повседневное платье, которое ей очень шло, волосы были расчёсаны и даже немного уложены, и только неизменная повязка на глазах портила весь образ. Стайлза снова пронзила грусть. Он как обычно взял её за руку, демонстрируя, что он рядом в ответ Лидия крепко его обняла, практически повисая на шее удивлённого парня.
- Ты просто не представляешь, как я счастлива! Всё же многочисленные ссоры с матерью не были напрасны! Я давно уже так не радовалась! - Глядя на счастливую девушку, Стайлзу тоже стало легче.
- Ах да, чуть не забыл, - Стилински театрально откашлялся, - Лидия Мартин, поздравляю вас с официальной выпиской и поездкой домой!
Лидия, словно маленькая девочка, прыгала на месте и хлопала в ладоши, её яркие кудряшки подпрыгивали вместе с ней, создавая ореол из рыжих волос. Стайлз отметил, что счастливая Лидия выглядит ещё прекраснее, и не мог отвести взгляд.
- Ну, тише-тише, а то снесёшь что-нибудь, - Лидия засмеялась и села на кровать, не переставая улыбаться. Стайзл сразу же сел рядом с ней. - И всё же, ты так и не объяснила, как твоя мама согласилась? - Буквально пару часов назад Лидия позвонила Стайлзу и радостно сообщила, что её выписывают, не сказав никаких подробностей, Стилински сразу же понёсся к девушке, под предлогом помощи. Что интересно, ни одна медсестра в больнице не остановила его, чему парень был несказанно рад.
- Ну, это было нелегко. Я же почти неделю с ней спорю. Врачи... они так и не сказали, что шансов нет, и не будет. Они сообщили ей, что на данный момент ничего нельзя сделать, и лучше будет отпустить меня домой. Она не перестанет надеяться, её тоже можно понять... наверное... В общем, даже после этих слов она не сразу мне разрешила, оправдывая это тем, что тут обо мне позаботятся. После долгих криков и споров мы пришли к компромиссу. Ко мне на дом будет приходить сиделка, надеюсь только первое время, и помогать мне. Ну, не могу сказать, что меня это устраивает, но это лучше, чем в больнице тухнуть. Вот так вот. Спасибо, что пришёл. Хочу побыстрее свалить из этого места.
- Искренне рад за тебя. Так с чем помочь? - Лидия начала объяснять, что и куда сложить, а Стайзл снова погрузился в свои мысли. Мартин была счастлива, а на душе у Стилински скреблись кошки, он ненавидел себя за это чувство. Да, теперь Лидия, наконец, переедет домой. Но так она станет ещё дальше. Может миссис Мартин и согласилась отправить дочь домой, но виновника аварии она на порог точно не пустит. К этим мыслям Стайлз пришёл ещё несколько дней назад, но предпочитал не задумываться об этом. А теперь понимал, что это неизбежно. Интересно, понимала ли это Лидия. А может, именно этого она и ждала, чтобы избавиться от общества парня. Ужасные, ужасные мысли, но избавиться от них не получалось.
Через некоторое время вещи уже были собраны, и подростки снова сидели на кровати и ждали, пока за Лидией приедет машина. Всё это время Стайлз находился в своих раздумьях, Лидия сперва говорила очень много, но потом, словно почувствовав настроение парня, замолчала, и лишь иногда что-то объясняла по поводу сбора вещей. Тишина стала казаться невыносимой, так много недосказанных слов, но, видимо, таковыми они и останутся. Стилински понимал, что сейчас, возможно, последний шанс сказать что-то, но слова не хотели слетать с языка, мысли снова путались, начинала болеть голова.
Стайлз поднял глаза и посмотрел на Лидию, та, повернувшись к окну, о чём-то думала, выглядела она очень грустной.
- Вот и всё, пора домой... Когда я была там последний раз. Столько всего произошло, - её голос был обманчиво равнодушным. Она снова просто произносила мысли вслух, не задумываясь о сказанном. - Сколько прошло... месяца два? Хотя нет, даже меньше, а столько всего произошло, столько изменилось. И, правда, чуть меньше двух месяцев. Время боли, потерь, депрессии, уныния, надежды, поддержки, ожидания, разочарования, ссор, раздумий. Это время прошло. Всё закончится сейчас и останется в этой проклятой палате, где всё началось... Как-то странно...
- Тебе грустно? - Стайлз взял руку Лидии, она оказалась очень холодной, и тоже посмотрел в окно, словно хотел увидеть там то, что могло заинтересовать девушку, и пытался познать то, что доступно только ей.
- Я вела достаточно насыщенную жизнь, жила только настоящим, но всё это прикрытие, чтобы не показать, как я боюсь будущего. Наверное, так делают многие подростки. Я с ужасом ждала того момента, как вся моя жизнь будет зависеть только от меня. И вот, сейчас именно такой момент. Вот она свобода, которую я так выпрашивала у своей матери. Вот и конец.
- Не говори так, это всего лишь начало твоей новой жизни... - Стайлз повернулся в сторону Лидии, снова натыкаясь взглядом на белую повязку. Его давно мучил этот вопрос. - Когда тебе можно будет снять повязку?
- Уже давно можно было. Но я боюсь. Сама не знаю чего. Возможно, окончательно убедиться... Надежда - глупое чувство.
- Нет ничего плохого в надеждах. Но страхи, их надо перебарывать и жить дальше... - Лидия молчала некоторое время.
- Тогда ты не против, если я сниму её сейчас? - Стайлз кивнул, совершенно забыв, что девушка не видит. Но та, приняв молчание как согласие, медленно потянулась, чтобы снять повязку. Стайлз ждал и замиранием сердца ждал, в душе у него зародилось предчувствие, что он может увидеть что-то, что навсегда изменит его. Повязка легко упала на колени девушки, Лидия всё ещё сидела с закрытыми глазами. Она медленно опустила руки на колени, и Стайлз сразу же накрыл их своими, поддерживая.
- Лидия...
Она повернула голову в сторону парня и осторожно, как в замедленной съёмке открыла глаза. У Стайлза вырвался нервный вздох, который было слышно слишком хорошо. А для Лидии всё оставалось, как было. Всё то же ничего.
- Ну? Что? - нетерпеливо и нервно спросила Лидия, хмуря брови, её взгляд метался из стороны в сторону, как бывает у людей активно размышляющих. - Что там? Всё плохо? - Стилински продолжал молчать, а Лидия с каждой секундой нервничала всё больше и больше.
- Ничего, - наконец подал голос парень, - ничего не изменилось. Они не потеряли цвет, на лице нет ни одного шрама, всё осталось так же прекрасно как и было... выглядит как раньше... Но ты... ты всё равно ничего не видишь... - на последних словах парень перешёл на шёпот, голос совсем не слушался хозяина. Стайлзу стало невыносимо смотреть в эти прекрасные глаза. Сейчас его особенно настигло осознание, что он испортил девушке всю жизнь, лишил её слишком много. Глаза - зеркало души, но сейчас взгляд стал каким-то пустым, словно безжизненным, несмотря на яркость радужки. В глубине души Стайлз боялся увидеть у Мартин жуткие шрамы, или выцветшие, как у мертвеца глаза, по ночам ему снились пустые глазницы. Он ожидал что угодно, но не это. Рассуждая здраво, Стайлз понимал, что так оно и должно было быть. Повреждение в мозге, а не в сетчатке, поэтому внешних признаков почти нет, но здравого оставалось всё меньше и меньше.
- Это... плохо? - подала голос девушка.
- Не-нет, просто... просто внешне ничего не изменилось, но внутренне... - Стайлз хмурился всё больше, ему было тяжело говорить... - Боже, что же я наделал! - Он резко вскочил, зарывшись пальцами в свои волосы, рука Лидии застыла в воздухе, инстинктивно следуя за исчезающим теплом.
- Стайлз, не надо... не вини себя...
Но парень, казалось, не слышал её голоса. Глаза Стилински начало щипать, а сердце было готово вот-вот отказать. Его знобило, по коже постоянно пробегали мурашки, воздуха не хватало. Но он не произнёс ни единого звука, и сколько Лидия ни прислушивалась, так ничего не услышала, кроме редких тихих шагов из стороны в сторону.
Стайлз пришёл в себя, когда в комнату зашли медсестра и новая сиделка Лидии, чтобы забрать Лидию и помочь ей спуститься к машине, которая только что подъехала, чтобы поскорее уехать как можно дальше от этой проклятой больницы.
Лидия не проронила ни звука, взяла одну из сумок и ведомая медсестрой пошла к двери, только в последний момент она обернулась:
- Стайлз... Не вини себя, не надо... Тем более, это ничего не изменит... - её голос был полон боли, которую девушка даже не пыталась скрыть. В каком-то смысле ей было очень жаль Стайлза.
- Ещё раз поздравляю с выздоровлением, - Стайлз так и стоял лицом к окну и не повернулся, это Лидия определила по звуку. Парню было слишком больно смотреть вслед уходящей девушки, на это было несколько причин, но Стайлз старался не задумывать о большинстве из них. - Прощай, Лидия.
Мартин не ответила, она не хотела прощаться. Последнее, что услышал парень - звук закрывшейся двери. Снова невыносимо разболелась голова, руки уже заметно подрагивали.
***
В очередной раз смотря в потолок, Стайлз решил усиленно заняться учёбой. В тот же день он договорился с несколькими учителями о дополнительных занятиях и сел делать домашнее задание. Почему-то в жизни появилось слишком много свободного времени, а все предыдущие хобби начали резко раздражать. На следующий день Стайлз затеял генеральную уборку, сняв со стен разные плакаты и убрав многие комиксы и игры до лучших времён. Теперь по полкам были расставлены разные книги, на столе царил порядок. Со шкафов была вытерта вся пыль, а вещи развешаны в шкафу. Особенно долго Стайлз задержался у полки с кубками. Долго рассматривал, решая, что с ними сделать. Первый порыв был скинуть всё, проклиная судьбу и тот самым решающий матч, кубок за который был самым большим. Но потом он передумал, глубоко вздохнул и вытер пыль с кубков, аккуратно составляя их рядом друг с другом. Нет, он не сможет избавиться от прошлого. Это всего лишь одна из страниц биографии, о ней нельзя забывать, пусть сейчас это и кажется глупым.
Отец пришёл с работы уставший и вымотанный, но когда он проходил мимо комнаты сына, чуть не упал на месте. Помещение было не узнать, к тому моменту Стайлз расставлял последние книги. Стилински старший часто заставлял парня убираться, но так помещение ещё никогда не выглядело. Возможно, дела в исчезнувших плакатах, комиксах и играх, сваленных в углу. Или в том, что Стайлз немного изменил планировку, подвинув стол ближе к окну, немного переставил стеллаж, отгораживая им рабочую зону с письменным столом от остальной комнаты, из-за этого та стала казаться просторнее. Меньше чем за сутки комната взбалмошного подростка превратилась в комнату серьёзного парня.
Сказать, что Стилински старший удивился - ничего не сказать. Он даже слегка забеспокоился, но решил пока не лезть. Порой в жизни нужны перемены. Спустя неделю после выписки Лидии Стайлз всё продолжал удивлять или даже пугать. Однако отец успокоился, когда сын пошёл в выходные гулять со Скоттом, а вечером они вдвоём рубились в игры, как в старые добрые времена, со счастливыми улыбками на лице.
Отец не мог не заметить изменений во взгляде Стайлза, в нем поселилась грусть и серьёзность. Ответственность. Подросток стал чаще помогать отцу. На родительском собрании, на котором Джону постоянно приходилось выслушивать причитания о несерьёзности его сына, теперь сказали, что он один из самых трудолюбивых и перспективных учеников, что у того большие шансы поступить в какой-нибудь хороший университет. Никогда ещё Джон не испытывал такой гордости. Но куда более странная ситуация произошла позже.
Стилински младший лично пришёл к Морелл Мартин из-за задержавшегося судебного дела. Подробностей Джон не знал, так как не присутствовал, но позже узнал, что Стайлз объяснил ситуацию. Он сказал, что в данном деле с семьи Стилински взымут компенсацию за моральный ущерб, а так как сейчас с деньгами в семье Стилински проблемы, парень предложил заключить контракт, что по началу работы Стайлз вернёт всю компенсацию из своей зарплаты, так как это дело никак не касается отца. Миссис Мартин тогда ничего не сказала, выгнав парня, но дело в суде временно приостановили по её просьбе.
В школе у Стайлза проблем не было, но со сверстниками он почти не общался. Слухи в школе так и не затихали. Даже по прошествии полутора недель тема выписки Лидии не переставала волновать учащихся. Стайлз не отвечал ни на одни вопросы. Только Скотт и, может быть, отец знали, как Стилински скучал по Мартин, пусть он и не произносил этого вслух.
Она звонила пару раз. Разговоры были достаточно короткими, полными неловких пауз. Она рассказывала о своих новостях, которых было всегда мало, а парень отвечал, что в его жизни не произошло ровным счётом ничего нового. Но это была ложь. И Лидия это слышала, но не акцентировала на этом внимание. Она никогда не звала в гости, а он не предлагал встретиться. А заканчивались разговоры так же неловко, как и начинали. Они должны были оставлять после себя неприятный осадок, но ещё долгое время после окончания диалога Стилински сидел с закрытыми глазами, держа в руках телефон, на его губах всегда играла легкая улыбка, причину которой он зарывал глубоко на затворках сознания.