Счастливая подкова [Как приручить дракона]

POV Астрид
Стоило мне мне только открыть глаза, как яркий свет ослепил меня, заставляя снова прикрыть глаза и зашипеть. Через некоторое время к телу вернулась былая чувствительность, и я ощутила у себя на талии чью-то руку, а в щёку мне дышал хозяин этой руки.

Я зажмурилась, пытаясь вспомнить, что вчера было, и как я оказалась в одной постели с парнем, хотя я прекрасно помню, как ложилась одна. И ложилась довольно-таки рано.

В голове тут всплыл наш с Инглингом разговор, после которого я и ушла к себе в комнату, где провела весь вечер, не выходя. Этот разговор до сих пор прокручивается у меня в голове, как заезженная пластинка, которую уже давно хочется сменить. Я призналась ему в любви, открылась ему, а он, считай, мягко отшил меня, намекая, что такая как я ему не подходит.

Возможно, что его «чувства, не поддающиеся осмыслению» и перерастут во что-то большее ко мне, но я в этом почему-то сомневаюсь. Инглинг не такой человек, который будет менять своё отношение к другому человеку. Он никогда и никого не любил — он сам признался мне в этом. Я же вдруг поняла, что он доверяет мне, раз рассказал то, о чём не знает никто. Даже Дагур и Хедер, а ведь они его двоюродные брат и сестра. Да, что там. Его родной отец об этом не знает.

Поборов все чувства, которые буквально переполняли меня и заставляли с криками подскочить с кровати, я снова открыла глаза и повернула голову в сторону человека, который спал рядом. Какое же облегчение я испытала, когда увидела знакомую копну мягких на ощупь каштановых волос. Инглинг, это был он.

Я даже не могла представить, что он тут делает, и как оказался в моей постели. Но я не узнаю правду, пока парень спит. Но зато сейчас у меня есть возможность насладиться объятиями этого зеленоглазого красавца, который своими действиями буквально загоняет меня в тупик.

Хэддок вообще странная личность. За всё время, что он здесь на ферме, он не раз зажимал меня где-нибудь в укромном месте и страстно целовал, языком делая такое, что кровь стыда в жилах. А после он ходил с видом «у нас ничего не было». И это сбивало меня, но одновременно с этим и притягивало. За этим парни хотелось идти.

Он не старался навязать себя мне, как это часто делал Стейн. Инглинг не пытался «покорять» моё сердце, а вместо этого просто зажимал меня в конюшне или где-нибудь дома и страстно целовал. И это мне нравилось куда больше чем то, что делал Йоргенсон. Да, и Хэддок не был похож на этого зазнайку, который ставил себя и свою выгоду выше других.

Стейн достаточно долго уже жил у нас на ферме, и мы смогли немного изменить его характер, но до кардинальных перемен нам ещё, ой, как далеко. Однако, это смог сделать Инглинг. Незаметно, но он менял нашего «бугая» в лучшую сторону. Чего стоит только тот разговор про волнение Стейна.

Рядом зашевелился Хэддок, а я тут же прикрыла глаза. Мне было интересно, как поведёт себя парень. Разбудит меня или просто уйдёт, ничего не рассказав мне потом об этой ночи, когда мы спали в одной постели. Однако Инглинг меня удивил. Прижав меня к себе за талию ближе, он уткнулся носом мне в шею и поцеловал её.

— Я знаю, что ты не спишь, — выдохнул он, а у меня по телу прошёлся рой мурашек. Я старалась не подавать вида, но сердце предательски ускорило ритм, а дыхание чуть сбилось. — Астрид.

Ну, вот же чёрт, как он это делает? Как он может так произносить моё имя, что в груди начинает приятно трепетать, а внизу живота медленно сворачивается комок удовольствия. Как?

— Ну, же, — протянул парень, и, судя по шевелениям, а после воздуху, который мне прямо в лицо выдохнул Инглинг, навис надо мной. — Открой свои чудесные аквамариновые глазки. Давай, я хочу заглянуть в них.

Этот нежный тон, его тихий голос и сам парень заставили меня послушаться его и медленно открыть глаза, тут же пропадая в других. Его зелёные глаза казались мне просто невероятными, ведь они так легко могли менять свой оттенок. Когда он злился, его глаза темнели, а цвет становился похожим на цвет хвои в еловом или​ сосновом лесу. Когда он был задумчив или уходил в размышления, его глаза переставали блестеть и становились тусклыми. А, когда он был весел и улыбался, то цвет его глаз становился похожим на цвет молодой весенней травы, которая с радостью поглощала уже потеплевшие лучи солнца и отражала некоторые из них. Но, как бы не менялся оттенок цвета его глаз, для меня они были самыми привлекательными и невероятными. Ведь глаза, это первое, что я заметила в парне, как только мне удалось посмотреть на его лицо.

— Какая же ты красивая, — прошептал он, а одна его рука коснулась моей щеки. — И за что?

— Что «за что»? — Спросила я, пытаясь сконцентрироваться на разговоре, а не на его неестественно красивых глазах и тёплом прикосновении руки к щеке.

— За какие из моих многочисленных грехов ты такая мне досталась? — Улыбнулся Инглинг, а я подняла бровь, потому что не совсем его поняла. Парень, видимо, заметил, что я его не поняла, и пояснил. — Я никогда не представлял из себя что дельное, а тут мне выпал такой jackpot, не иначе.

— Ты когда на себя в зеркало в последний раз смотрел? — Почти воскликнула я. — Или ты вообще на себя в него не смотришься и предпочитаешь обходить его стороной?

— Вчера смотрелся, а что? — Удивлённо спросил парень, а я тяжело вздохнула.

— Ты, кажется, не понимаешь, как действуешь на девушек, — покачала я головой и несмело коснулась рукой чуть небритой щеки парня. — Не понимаешь, что каждая готова перед тобой сдать позиции, повесить белый флаг и признать тебя лучше каждого другого парня.

— А мне не нужна каждая, — прошептал он и наклонился ко мне чуть ниже.

В нос тут же ударил невероятный запах парня. Не его одеколона, а именно его самого. Этот фантастический запах, полный феромонов и мужской сексуальности. И удивительный с этим запах каких-то лесных ягод. Теперь я знаю, что приятнее, чем запах ягод, для меня запаха нет.

— М-м-м, — буквально простонала я, прикрывая глаза, когда Инглинг коснулся носом моей шеи, а после нежно и невесомо поцеловал.

Поменяв положение, Инглинг полностью навис надо мной, губами снова прижимаясь к моей достаточно чувствительной шее. С моих губ сорвался тихий стон, а глаза сами по себе закатились от удовольствия, когда губами парень коснулся мочки моего уха и потянул за серебряную серёжку. Волна буквально райского наслаждения прошлась по телу, а губы Хэддока начали двигаться обратно. Спустившись к ключицам и параллельно с этим поглаживая руками мою талию, Инглинг сорвал с моих губ ещё один стон.

Губы парня путешествовали по зоне моего декольте, которое было удачно для него открыто, ведь я была в обычной лёгкой ночнушке на тоненьких бретельках. Но Инглингу было на это абсолютно плевать — он был увлечён изучением моих ключиц и шеи, на которой он оставил уже просто огромное количество мелких поцелуев. Его нежные и умопомрачительные поцелуи спустились ниже к ложбинке между грудей, а я, не выдержав, громко простонала. Это словно как-то отрезвило Инглинга, и он оторвался от меня.

— Прости меня, — вдруг зашептал Хэддок, а я попыталась открыть глаза и сфокусировать взгляд, который уже успел помутнеть от наслаждения и медленно накатывающего возбуждения, на шатене. — Прости, что не дал тебе свой взаимный ответ раньше. А сегодня ночью, когда ты с криками моталась по постели, я вдруг понял, что это я виноват в том, что тогда тебе снился кошмар. Ты постоянно повторяла нет, нет, нет, и от этого моё сердце просто разрывалось. И только тогда, когда я лёг рядом с тобой и обнял, а ты успокоилась, я вдруг понял, что моё место именно около тебя. И нигде больше.

Ничего не ответив, я обхватила лицо Инглинга руками и притянула ближе к себе, вовлекая его в просто крышеносный поцелуй. Поцелуй, полный любви обоих. Да, я не услышала от него простого «Я тебя люблю», но и Инглинг парень не простой, чтобы так просто признаваться кому-то (читай мне) в любви. Он сделал это по-другому. Так, как бы никто и не додумался, но в этом весть Инглинг Хэддок. Парень, которого я безмерно люблю и никому и никогда не отдам.