Ducky

POV Дилан.
-Что-то Томас не появляется... Он уже давно должен был проснуться.
-Наверное дрыхнет или на крыше тусуется. Все, не могу, хочу на воздух. Подъезжайте на работу, ладно?- подпалила сигарету Кая и встала, не задвинув стул.
-Пока.
Девушка кивнула.
Не успел я набрать Томаса, как в кафе зашли трое парней. Они выглядели очень знакомо:
-Ты видел, как мы отмочили этого дрыща?
-А не хер Кейти обижать!
-Да ты ее даже не знаешь!
-Какая разница, у нее богатенький папочка, а это наша работа.
-Да, этого педика даже не жалко было! А-ха-ха!
-Кому как... По-моему он ничего такой был. Беленький.
-Фу, педик!
-Я гомосексуал, а педик тут только ты!
-Ладно, ладно, успокойся Джимм...
-А не хер влезать, Мэтью!
Мои руки затряслись, а сердце бешено заколотилось. Это имя пронизывало меня до дрожи, а мозг сам начал выстраивать воспоминания из детства.

-Дилан, говна кусок! Ты просто жалкий неудачник!
-Мэтью, хорош!
-Как это хорош?! Ты же лузер!
Порой в детдоме меня избивали до полусмерти. Я лежал и не двигался, пока меня не находил мой друг Фрост или нянечка. Сначала я пытался дать ему сдачу, но понял, что против четырех мне не справится.
-Не надо, послушай, перестань! Хватит!
Я часто жмурился и думал, что все исчезнет, но этого не происходило.
-Пожалуйста! Я устал! Мы оба устали!
Я видел, что мой мир рушится, но я ничего не сказал, я никогда ничего не говорил.
-Мэтью, пожалуйста... Я ведь даже не понимаю, что тебе нужно!
Я пытался собрать свою компанию, пытался научиться драться, даже пытался убежать, но скорее хотелось вскрыться, нежели что-то менять.

К годам пятнадцати ко мне начали подходить девочки, многие крутились вокруг меня, и Мэтью это определено не устраивало. Тогда, я помню, как впервые мои кости захрустели. Мне напомнили, как все эфимерно, и каким видит меня мир. Смазливым парнем без мозгов и без банального чувства уважения. Но, я всего-то не хотел делать больно людям: не физически, не морально. Но, никто не ценит это. Никому не нужно это. Подростковый возраст был тяжелым для меня. Но знаете, в нашей библиотеке было много книжек, и пока все трахались друг с другом, я читал. И для меня лишь те мгновения имели цену, когда желание остаться наедине с собой было так велико, что ты скорее пустишь себе пулю в лоб, чем вступишь с кем-то в разговор.

Диалог парней ввел меня в колею:
-Ну, что же! Пьем за то, что худой светлый парнишка умирает!
-За Сангстера!
Меня будто током ударило. Я не думая не о чем помчался на улицу, а вдогонку услышал возгласы восторга:
-Эй! О'брайан! Ты ли это?! Чудный вид сзади!
Я никого не слушал, а лишь бежал. Бежал, что ноги вот-вот и отвалятся. Дыхания уже не оставалась, но я продолжал. Продолжал, пока не добежал до дома моего мальчика.

Я начал кричать на всю квартиру имя парня, но никто не откликался. Затем, я оббежал всю квартирку. Я постоянно спотыкался и ударялся о дверные косяки и ручки. Его я нашел в ванной. Он был ледяным и истекал кровью. Я быстро вытащил его, положил на диван и проверил дыхание. Томас был жив. Я быстро снял его одежду, вытер полотенцем и обернул в плед. Рука была явно сломана. Пытаясь ввести его в сознание, я поднес к носу нашатырную ватку. Тот быстро оклемался:
-Что за херня?..
-Лежи, лежи.
-Черт! Эти парни!
-Все хорошо, Томми. Я тут.
Я намочил вату перекисью и стал обрабатывать раны. Лодыжки. Икры. Кисти. Плечи. Живот. Грудь. Шея. Лицо. Я старался дотрагиваться легкими движениями, почти неуловимыми. Мой мозг старался сосредоточиться на ранах, но Томас, который так протяжно смотрел мне в глаза, мешал мне. Я дотронулся до лба, потом под глазом, щека, подбородок, губы... Я аккуратно обрабатывал кончики губ юноши, когда тот заставил посмотреть на него. Его взгляд был тяжелым и томным. Он взял меня за волосы и потянул к себе, а после прошелся ладонью вдоль моей шеи, дальше все ниже и ниже, остановившись на талии, сделал замок из рук. Я кончиками пальцев прошелся вдоль живота Томаса, все выше и выше, достигнув его шеи. Поцелуй из страстного вулкана перетек в домашний, нежный круговорот чувств. Я тихо прислонился к нему, когда тот уже стягивал с меня футболку. Руки парня блуждали по-моему телу, пока я оставлял жгучие засосы на шее, ключицах и плечах. В этот момент мы были невесомы. Это огромное море любви, которое захлестывает тебя все новой и новой волной, не позволяя набрать достаточное количество кислорода в свои легкие. Это и убивает тебя, и позволяет прочувствовать жизнь по настоящему. Мы будто гуляем по краю пропасти, стараясь смотреть вниз, но эта бесконечность не поглощает нас. Она будто позволяет приобрести крылья.
Мальчик стал расстегивать мой ремень, как вдруг в дверь позвонили, заставляя прекратить наши ублажения:
-Давай... Не... Б-у-у-дем...Открыва-а-ать...,- простонал Томас.
-М-м-м-м-м...
А в дверь все стучали и стучали.
-Я сейчас,- спрыгнул я с юноши, не выдержав.
Открыв дверь я увидел перед собой эту устрашающую компанию.
-Ты куртку забыл, О'брайан,- проговорил Мэтью.
И эти уебки чуть не убили Тома... Чуть не убили Тома... Убили... Тома... Чтобы не сорваться, я начал закрывать дверь, как из комнаты показался мой мальчик.
-О! А это твой дружок что ли?,- показал парень пальцем в сторону Томаса. Тот словно кот, выходил мягко и медленно, на носочках.
-А то ты очень моему другу понравился,- кивнул Мэтью в сторону темного голубоглазого парня, с красивым телом.
-Джимм,- улыбнулся парень и протянул мне руку.
-Дилан,- ответил сухо я.
-Ладно, я смотрю ты стесняешься или при этом дрыще так... Вообщем, вот мой номер. Позвони мне,- положил мне в руку скомканный кусочек бумажки Джимм.

Я просто кивнул и захлопнул дверь, закрыв ее на три замка.
Томас стоял облокотившись на стену, весь в синяках и ссадинах, выпуская дым. Посмотрев на меня и на бумажку в руке, тот недовольно цокнул языком и зашел обратно в комнату. Мои нервы были на пределе. Я и этим не врезал, так как боялся за парня, да плюс еще и сам парень решил показать свои порывы ревности.
-Что?!- зашел я не довольный в комнату.
-Ничего.
-О чем ты сейчас думаешь?
-О том, что нужно зависеть только от себя самого, люди свободны, и привязанность - это глупость, это жажда боли.
-Ты из-за этого качка что-ли?!- набросился я на Сангстера и грубо прижал его к стене, что тот зашипел от боли.
-Томми, как ты не понимаешь? Из всех я выбрал именно тебя. Я всегда, блять, буду выбирать тебя!
Я ожидал чего угодно, но не этого. Слишком решительно, слишком резко, слишком не продуманно для Томаса...
Но эта была моя последняя фраза, когда имя "Томас" звучало не порочно и так чистейше девственно.

Ты чист, ты еще чище, чем я.