31. Так будет лучше
Отвечаю на сообщения мамы, пока жду Джастина на террасе у дома. Она пишет, что Шон снова приходил к нам домой, чтобы узнать обо мне. Из наушников доносится сборник летних хитов, но мое внимание сосредоточено не на музыке.
Я: Хорошо, что папы не было дома.
Мама: Не хочу огорчать тебя ещё сильнее, но я видела девушку в его машине. Так что, не стоит жалеть парня. Плохо, что отца не было дома, Хейли. Очень плохо. Он бы...
Нервно выдыхаю. Возможно, Шон хочет вернуть свои вещи. Неважно. Мог бы попросить кого-то сделать это. Зачем он ищет меня? Чего хочет? И почему я едва сдерживаюсь от того, чтобы попросить маму оставить мой номер?
Джастин появляется неожиданно. Как всегда, не издав ни звука. Улыбаюсь и хочу отложить телефон в сторону, как трек о ранах на сердце, сменяет песня «Хороша для тебя» от той, что разбила сердце ему.
— У тебя такое лицо, словно ты получила сообщение от налоговой службы, — говорит он, вытягивает наушник и прижимает к своему уху.
Надеюсь это не выглядит так, будто я слушаю Селену специально. Принимаю непринуждённый вид и зачем-то говорю, что это не мой плейлист.
— Хорошая песня, — добавляю я, покраснев.
— У неё хороший голос, — соглашается Джастин, возвращая наушник.
Если бы в мире проходил чемпионат по чувству неловкости, за эти два дня мы побили все рекорды. Даже не знаю, какая сила заставит вернуться в прошлое русло. До того, как мы поцеловались. До того, как имя его бывшей встало между нами. Кажется, начинаю понимать, о чем говорил Джастин, когда обозначил границы.
— Мой бывший парень ищет меня, — говорю я, — Пытается найти номер телефона или выведать, где я нахожусь.
Поднимаю глаза, всматриваясь в его. Между нами не должно быть смущения. Его нет.
— Как ты справляешься с этим? — тихо спрашивает он, усаживаясь рядом.
— Призналась сама себе, что это была ошибка, — отвечаю я, — Мы все ошибаемся. Это учит нас чему-то новому.
— Все, чему я научился через пробы и ошибки — это пробовать и ошибаться, — хмыкает он, — Не знаю, зачем ответил ей.
Он ухмыляется и взъерошивает волосы.
— Мы постоянно оглядываемся на прошлое, — задумчиво говорю я, — Пытаемся найти оправдание, чтобы не менять будушее. Оно нас пугает. Страшно двигаться дальше, и мы взваливаем вину на события, которых давно нет, тебе так не кажется?
— Вдруг, кто-то снова причинит боль? — переспрашивает он.
— Вроде того, — соглашаюсь я, — Наших отношений больше нет, понимаешь? Все в прошлом, но Шон ищет меня, и я часто думаю, что было бы неплохо увидеть его снова. Зачем? К чему мы постоянно цепляемся за это?
Джастин опускает взгляд и задумчиво молчит. Ему не нужно говорить, я знаю, что он чувствует. Знаю, как тяжело вырвать кого-то из сердца.
— Нужно отвлечься, — предлагаю я, — Сходим на экскурсию, пляж, выставку...
— Сейчас я соглашусь даже на музей льна и бересты, — смеётся он и протягивает руку, —Ты права: нужно отвлечься.
— Сходим в археологический, — предлагаю я, поднимаясь с дивана, — Только пообещай: ты не станешь говорить, что люди, изображённые на амфорах, танцуют сиртаки!
Исследуем остров на арендованном скутере, и я научилась не впадать в панику на крутых поворотах. Если мне страшно, прижимаюсь к Джастину крепче. От него веет покоем, и этот покой нельзя назвать скукой. Останавливаемся в красивых местах, делаем снимки, исследуем пляжи, пьём коктейли в барах, подшучиваем друг над другом и скупаем дурацкие сувениры в лавках на пешеходных улицах. Ни с одним мужчиной мне не было так комфортно.
На закате останавливаемся у пляжного бара, в котором уже собрался народ. Играют ритмы сальсы, в наших руках коктейли, на скулах — следы свежего загара, а в голове — приятная легкость.
— Нобелевскую тому, кто придумал добавлять персиковое пюре в просекко! — восклицаю я, блаженно прикрыв глаза.
— Потанцуем? — предлагает Джастин, скидывая «кроксы» и тащит меня на остывший песок, где несколько пар пытаются изобразить бачату.
Приятная прохлада обволакивает плечи, отчего по рукам ползут мурашки. Обхватываю шею парня руками и двигаю бедрами, стараясь уловить такт музыки. Импровизированный танцпол наполнен улыбками и смехом, а между танцующими бегают босоногие дети. Должно быть, так выглядит рай.
— Мне нравится, — улыбаюсь я, восхищенно вглядываясь в глаза Джастина.
— Здесь неплохо, — прыскает он, кивнув в сторону пожилой пары, исполняющей страстные движения танго.
Наш смех прерывает серия сигналов о сообщении. Джастин игнорирует звуки и продолжает вести меня в танце, но когда музыка утихает, чтобы ведущий сделал объявление о завтрашнем концерте, парень бросает взгляд на телефон.
В его глазах усталая обреченность, когда он читает текст и набирает ответ.
— Все в порядке? — осторожно интересуюсь я.
— Зейн перебрал, — разочарованно отвечает он, — Джонни говорит, он чуть не разнес виллу.
— Не буду делать вид, что удивлена, — отвечаю я.
Тут же жалею о сказанном: Джастин не знает о недавнем ночном происшествии, когда его друг совершил налёт на мою квартиру.
— Имея в виду его зависимость, — добавляю я.
— У парня тяжелый период, — оправдывается Бибер.
— У всех нас бывает сложное время, — соглашаюсь я, — Кто хоть раз не разносил виллы?
Джастин улыбается, но судя по его задумчивому лицу, пытается сосчитать, сколько раз это было с ним.
— Он хочет уехать, — говорит Джастин, сделав глоток колы, — Даже не знаю, как буду здесь без него.
Сердце пропускает удар. Абсолютно точно пропускает. После, оно проваливается вниз и снова возвращается на место, долбанув по грудной клетке.
— Если это поможет ему с приступами агрессии... — бормочу я, — Часто с ним такое?
— Бывает, —кивает головой парень, — Работа отвлечёт его. Ты даже не представляешь, что это за проект! Альбом почти готов, нужно спланировать время для сингла, после — подготовить выход...
Голос аниматора сменяет один из хитов в исполнении Джастина, мы прыскаем от смеха и врываемся на танцпол. Неважно, что с Зейном. Наплевать. Мне неинтересна его жизнь. Сегодня я танцую с лучшим парнем в мире и не хочу думать о проблемах зависимого мужчины, который не контролирует свой гнев. Будет хорошо, если Малик уедет. Так будет лучше.