Предатель Крови(Blood Traitor)

Дромеда подождала пока Драко и Гермиона исчезнут в камине, и обратилась к Гарри и Рону.

— Она сказала, что спровоцировало приступ? — спросила она у молодых волшебников. Гарри сел рядом с Джинни.
— Драко сказал что-то о том, как её пытала Беллатриса, — признался Гарри, на что Нарцисса грустно кивнула.
— К сожалению, вы с ней всегда имели какое-то мимолетное сходство, — сказала она сестре. Дромеда скрестила руки на груди.
— Это звучит как оскорбление, Цисси.
— Ты — версия, которая не провела более десяти лет в тюрьме, — закатила глаза Нарцисса. — Не обнимала морального психопата и не вела себя, как неуравновешенная пятидесятилетняя проститутка с постоянным ПМС.

Джордж рассмеялся и схватился за грудь, пытаясь отдышаться.

— Миссис Малфой, такие разговоры вызывают во мне желание жениться на вас!

Нарцисса изящно приподняла бровь.

— Я ценю твое предложение, Джордж, но боюсь, что мой брак с Люциусом будет вечным. Кроме того, я слышала кое-что интересное от Джинни ранее, и это наводит меня на мысль, что мы не подходим друг другу.

Парень перевёл взгляд на сестру, которая уверенно ухмыльнулась.

— Она против тройничков, — засмеялась Джинни. Джордж покраснел и потянулся за бокалом, который, к сожалению, всё ещё не был полон огневиски.
— Фабиан и Гидеон были довольно красивы, — размышляла Нарцисса, и Дромеда кивнула.
— Хотя они всегда были слишком самоуверенны.
— Я подозреваю, что это черта всех гриффиндорцев, — добавила сестра.
Джинни, Гарри, Рон и Джордж начали протестовать, когда она озорно улыбнулась им.
— Я отзываю своё предложение, — рассержено буркнул Джордж.
— Никто не посмеет винить тебя, — засмеялась Дромеда. — Иметь Драко в качестве приёмного сына, было бы полным кошмаром.

***

Драко позволил Гермионе вернуться в Нору на своих собственных ногах, хотя ему хотелось схватить её и спрятать где-нибудь в тепле и безопасности.

— Хочешь поговорить об этом? — тихо спросил он, когда они оказались в знакомой гостиной.

Гермиона заметила беспокойство в его глазах и почувствовала напряжение. Она взяла его за руку.

— Я полагаю, тебя мучает то же кошмарное воспоминание, что и меня, только с другой точки зрения, — мягко призналась она.

Драко застыл на месте, когда она подтвердила его подозрения. Он никогда не сможет простить себя за то, что ничего не сделал в тот день. Его пара пострадала, а он не был достаточно силён, чтобы защитить её.
Гермиона на мгновение увидела отчаяние на его лице, а затем он упал на колени перед ней и припал лицом к животу девушки.

Приглушенное рыдание, которое она услышала, отозвалось болью в её сердце.

— Мне так жаль, Гермиона, — сказал он вымученым голосом. — Я никогда не прощу себя за тот день.

Гермиона провела рукой по его шелковистым волосам и попросила посмотреть на неё.

— Здесь нечего прощать. Если бы она узнала, что я значу для тебя, она бы убила нас обоих.
— Я пытался бороться с Империо, — простонал Драко куда-то в её рубашку. — Но я был недостаточно силён. Я никогда не был достаточно силён.
— Драко Малфой! — прикрикнула Гермиона. — Прекрати жалеть себя прямо сейчас, пока я не рассказала твоей матери!

Драко медленно поднял глаза и увидел раздражённое выражение её лица.

— Какое у тебя второе имя? — потребовала Гермиона.
— Абраксас, — признался Драко. — Вот же ирония.
— Драко Абраксас Малфой — встань, вытри слёзы, и отведи меня в свой сарай. Я хочу обниматься и я хочу этого прямо сейчас.

Драко встал и настороженно посмотрел на неё. Он не раз был свидетелем перепадов настроения у слизеринских девушек, но это было поразительным даже для него.

— Я не умею обниматься, — нахмурился он.

Гермиона закатила глаза и, покрепче ухватив его за руку, повела в сарай.

Он всё ещё с подозрением смотрел на неё, поэтому она толкнула его на кровать прежде, чем он смог сказать что-нибудь не то. К сожалению, Драко никогда не умел держать язык за зубами.

— Я не знал, что ты так агрессивна в постели, — произнёс он с ухмылкой.
— Тебе нужно лишь подождать, чтобы узнать, что мне нравится в постели, — резко парировала она. — Однако я не хочу, чтобы ты ненавидел себя из-за войны. Единственное за что можно извиниться, так за то, что ты был полной задницей в Хогвартсе.
— Мне очень жаль.
— Не передо мной, ты уже много раз это делал. Попробуй извиниться перед Гарри и Роном.

Эта идея явно вызвала у него недовольство.

— А должен ли я? Они чертовски бесили меня!
— Бесили? Значит, сейчас уже нет?

Драко перевернулся так, чтобы Гермиона могла лечь рядом с ним.

— Они всё также раздражают меня, — пояснил он. — Просто я стал более терпимым.

Гермиона устроилась так, чтобы прижаться к его боку.

— Терпимым? Да, конечно.
— Я очень терпим, — возразил Драко, улыбнувшись в потолок. — Я ни разу не наставил палочку на Уизли, независимо от того, какое дерьмо лилось из его рта, и Поттер ни разу не был подвергнут подколам о его неумелом поведении в постели.
— Почему ты полагаешь, что он не был хорош? — с любопытством спросила Гермиона.

Он нежно гладил её волосы.

— Любовь моя, все мужчины ужасны в первый раз. После стольких лет предвкушения продержаться хотя бы минуту — уже достижение. Если Уизлетте повезло, то она получила второй раунд, во время которого можно было моргнуть, не опасаясь все пропустить.
— Джинни хотела рассказать мне всякие ужасные подробности, но я умоляла её не делать этого, — призналась Гермиона.
— Ну, а кому ещё ей рассказывать? — ответил Драко. — Молли?
— Полумне?
— Уверен, она пыталась. Полумна, вероятно, решила, что она говорит об охоте на Смяторогих брючных змей.

Драко нравилось слушать её смех, особенно, когда её грудь была прижата к его грудной клетке. Волосы девушки разметались рядом, словно дикое животное, однако пахли довольно приятно. Он не мог не признать, что волнистые локоны стали отличной заменой того гнезда, к которому он привык в школе.

— Если я позволю Джинни поделиться со мной всеми чёртовыми подробностями, то мне может понадобиться сочувствующее плечо, — предупредила Гермиона. — Ты справишься с этим?

Драко вздрогнул от этой мысли.

— Хочешь добавить мне ещё один кошмар, чтобы у меня был больше выбор?

***

После многочасового разговора Гермиона колебалась. Она знала, что умеет задавать неожиданные вопросы, заставляя людей чувствовать себя неудобно.

Драко сразу почувствовал изменение в её настроении. Они провели немало времени, обсуждая свою связь и ее последствия. Он был оскорблен лишь однажды, когда она назвала его своим «кольцом настроения»*. Конечно, сначала ей пришлось объяснить, что это значит.

— Нерешительность, беспокойство и намёк на неуверенность в себе, — задумчиво протянул Драко. — Так что же беспокоит мою прекрасную пару?

Гермиона прикусила нижнюю губу. Драко наклонился вперед, чтобы поцеловать её.

— Я бессилен, когда ты так делаешь, — признался он, но девушка не позволила ему отвлечь себя.
— На самом деле, я хотела спросить о твоем отце.

Драко резко откинулся назад.

— Это не совсем тот разговор в постели, на который я надеялся, — сообщил он, и Гермиона закатила глаза.
— Ты его действительно ненавидишь? Я имею в виду, ведь он твой отец. Я и представить себе не могу, чтобы я ненавидела своего папу, — она умолкла, а боль при воспоминании о родителях снова вспыхнула в её груди.
— Я не ненавижу его, — все-таки ответил Драко. — Он даже этого не достоин. Я чувствую к нему полную апатию, даже если бы он умер прямо сейчас, я просто пожал бы плечами и спросил что у нас на ужин.

Гермиона не была уверена в том, говорит ли он правду. Хотя его эмоции казались искренними, он выражал свой гнев слишком легко по отношению к человеку, который приходился ему отцом. Драко почувствовал её сомнение.

— Я ненавижу то, что он сделал и может сделать в будущем, — добавил он. — Но, как человек, он для меня ничто.
— Когда ты был ребенком, ты любил его?

Драко задумчиво нахмурился.

— Я уважал его и, определенно, боялся. Не знаю, любил ли я его как родителя, он не очень-то вдохновлял окружающих на подобные чувства.

Гермиона, конечно, могла понять это. Она и так полагала, что Люциус Малфой является ужаснейшим социопатом.

— Я всегда любил маму, — продолжал Драко. — И это явно было взаимным. Сказать такое о Люциусе невозможно.
— Ты всё ещё уважаешь его? — насмешливое фырканье стало ответом, прежде чем он заговорил.

— Я не один раз видел, как он хныкал в ногах Безносого ублюдка.
— И всё же я не могу не думать о том, продолжал ли бы ты превращаться в мини-Люциуса, если бы Волдеморт не вернулся, — призналась Гермиона, на что Драко поморщился.
— Может быть. Вплоть до того момента, пока не отказался бы от своего наследства и не женился на тебе.

Гермиона ткнула ему пальцем в грудь.

— Послушай, Малфой, ты бы не женился на мне, потому что я бы смеялась до одури над твоим предложением.
— Даже со всем моим обаянием, хорошей внешностью и чувством юмора? — поддразнил Драко. — Ты бы упала к моим ногам.

Девушка рассмеялась ему в плечо.

— Да, упала бы, надорвав мышцы живота от смеха.
— Твои слова ранят, — простонал Драко. — Как только судьба могла свести меня с такой мегерой?
— Ах, значит, мегерой?! — Гермиона прижала ладонь к его рту, в тщетной попытке заставить его замолчать. Из-за этого они стали бороться на кровати, как дети.

Драко прижал её к матрасу своим весом, но она, честно говоря, и не сопротивлялась.

— Я всё ещё жду, что Поттер и Уизли ворвутся сюда и обвинят меня в попытке убить тебя, — произнёс он с однобокой ухмылкой.

Гермиона кинула взгляд на открытую дверь. Драко проследовал за её взглядом, но быстро потерял интерес, и решил вместо этого уткнуться носом в её шею.

Удивительно, но их никто не беспокоил, пока Джинни не пришла позвать их на ужин. Девушка прикрыла глаза руками на случай, если они будут голыми.

— Надевайте свою одежду, и идём пить чай, — объявила она с порога.
— Ты можешь открыть глаза, Джин, — заверила её Гермиона. — Мы полностью одеты.
— К сожалению, — со вздохом добавил Драко, а Джинни ухмыльнулась.
— Рон и Гарри должны мне галлеон.

***

На следующий день наступил четверг. Драко наслаждался бедными на события утренними часами, поскольку они позволяли ему наблюдать за Гермионой — как она спала, ела завтрак и общалась с остальными.

Её сестринское отношение к Поттеру было очевидно. Он явно был братом, которого у нее никогда не было, а Уизлетта была принята в качестве свояченицы. Драко содрогнулся при мысли о том, каким подкаблучником станет Поттер, когда состоится свадьба.

Отношения Гермионы с Джорджем Уизли также были разновидностью платонических, хотя Драко подозревал, что если бы она только намекнула, он бы с радостью поменял свое отношение.

Ее общение с Уизли вызывало как интерес, так и ярость. Остатки их отношений, казалось, висели между ними, как невидимое облачко тумана. Драко не удержался и зарычал, когда рыжий наклонился слишком близко к Гермионе.

— Малфой, у тебя газы что ли? — с ухмылкой спросил Поттер. — Все время слышу какие-то странные звуки, как-будто на щенка наступили.

Драко закатил глаза.

— Вот только не надо делать вид, что я тебя не пугаю.
— Пугаешь. Как щенок, — самодовольно ответил Поттер.

Каждый раз, когда он рычал, раздражающий дуэт напрягался, и их сердечные ритмы подскакивали. Даже Гермиона с беспокойством поглядывала на него, пока не убеждалась через их эмоциональную связь, что он не злится.

— Да, конечно, — бесстрастно сказал Драко. — Поттер же ничего не боится.

— Неправда, — улыбнувшись, вставила Гермиона. — Когда Джинни злится, у нее становится такой голос, который может заставить Гарри убежать и спрятаться.

Уизли задумчиво кивнул.

— А иногда у нее появляется этот взгляд, и все, что ей нужно сделать, это просто пристально посмотреть на него. Я однажды видел, как он начал лепетать извинения, даже не зная, за что извиняется.
— Кто бы не боялся Уизлетту? — ответил Драко. — Я видел, на что способна Молли, а Джинни еще более властная. Дайте ей еще несколько лет, и все Министерство будет съеживаться, едва заслышав её голос.

— Спасибо, Малфой, — сказала Джинни из дверного проема. — Оказывается, ты не просто симпатичная мордашка.

— Ты гораздо хуже, — пробормотал Уизли.

* Кольцо настроения - кольцо, меняющее цвет в зависимости от настроения своего хозяина.