20. Те самые границы
Теперь уже телефон в кармане зазвонил глухо и настойчиво — у Александра. Александр вытащил его, мельком взглянул на экран — «Неизвестный», но он знал, кто это. Сердце отозвалось еле заметным уколом. Он знал этот звонок наперёд, знал, что за ним последует.
Агата шла рядом, что-то рассказывала о новой выставке в музее современного искусства, на которую хотела бы сходить. Её голос был как фон, как музыка из соседней комнаты — убаюкивающая, тихая, но не способная перекрыть нарастающий гул внутри него.
Он остановился.
— Всё в порядке? — спросила она, повернувшись к нему с лёгким беспокойством.
— Да. Дай мне секунду, — ответил он и, не дожидаясь ответа, отошёл чуть в сторону, к чугунной ограде парка.
Нажал на зелёную трубку.
— Где ты? — её голос был сразу без церемоний, с требовательной интонацией, в которой пряталась нетерпеливая зависимость.
— Я... занят.
— Ты же обещал. У нас же был план. Я уже взяла. Ты придёшь или нет?
Александр провёл рукой по лицу, как будто пытался стереть с себя всё — и её голос, и внутренний зуд, и этот телефонный звонок, который тянул его назад, в грязь.
Он ощущал, как напрягается каждая клетка тела. В голове вспыхнули образы: белый порошок на стеклянном столике, лёгкий мрак номера, кожаные ремни, её влажный шёпот. И — эйфория. Сладкая, всепоглощающая. Там было просто. Там не было чувств. Не было потерь. Не было её.
Но сейчас она была. Шла всего в нескольких шагах, всё ещё не догадываясь, что он стоит на краю.
— Я перезвоню, — сказал он, размытым тоном, прежде чем сбросить звонок.
Он глубоко вдохнул, спрятал телефон в карман и вернулся к Агате.
— Проблемы? — с мягкой улыбкой спросила она, глядя на него чуть прищурившись.
— Нет, — сказал он просто. — Всё неважно.
И в этот момент он понял, что должен выбрать. Что эта трещина — между старым и новым — больше не может быть незаметной.
Агата говорила что-то о кино, но Александр вдруг остановился. Замер на перекрёстке, словно его придавило тяжестью собственных мыслей.
— Агата, — произнёс он, глядя куда-то в сторону, мимо неё. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
Она насторожилась, подойдя ближе. В её взгляде не было осуждения — только лёгкая тревога.
— Я... Я вовсе не тот, за кого ты меня сейчас принимаешь, — начал он. Голос был низким, хриплым, как будто каждое слово давалось с усилием. — Я не офисный работник, не поклонник кофеен, не тот, кто утром бегает за круассанами. Это всё — маска. Попытка стать кем-то другим. Хоть кем-то.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде впервые появилось нечто почти уязвимое.
— Я... вёл... веду отвратительный образ жизни. Опустился до самого дна. Алкоголь, наркотики, беспорядочные связи — вся эта грязь. Я даже не знаю, как ещё держусь на ногах. У меня... были такие недели, когда я просто исчезал. В чёрную дыру. И всё потому, что я потерял... — он на мгновение замолчал, вздохнул, — человека. Самого дорогого мне человека. И с тех пор всё покатилось под откос.
Агата не отводила взгляда. Что-то внутри неё сжалось. Хотя она не знала деталей, её интуиция подсказывала — за этим стояла история с болью и любовью. История, которую он не готов был рассказать до конца.
— И сейчас, — продолжил он, — прямо сейчас мне хочется сорваться. Уйти в этот самый отрыв, чтобы забыться. Мне только стоит поднять трубку — и всё. Но... я здесь. С тобой. И не знаю, правильно ли это.
Агата сделала шаг ближе. Говорить не хотелось, только чувствовать — его боль, одиночество, уязвимость.
— Тогда не уходи, — сказала она мягко. — Пойдём ко мне. Просто... побудь со мной сегодня. Без всего. Без масок.
Он чуть удивился, взглянув на неё. В её глазах была не жалость, не сочувствие. Там была решимость. И доброта. Та, которая может вытянуть человека обратно к свету.
— Пойдём, — тихо ответил он.
И они пошли вместе, оставляя позади неоновые огни, гудящий город и тот самый звонок, который мог утащить его обратно в пустоту.
Квартира Агаты была уютной, но без лишних деталей — светлая, с мягкими пледами и разбросанными по подоконнику книгами. Александр огляделся, словно пытаясь зацепиться за настоящее, не позволить себе снова утонуть в прошлом. Но всё же оно настигало его — в её движениях, голосе, даже в том, как она открывала бутылку вина.
— Макса не будет, — сказала она, доставая бокалы. — Он на сутках.
Александр кивнул, присаживаясь на диван. Взгляд его задержался на её пальцах — изящных, сильных. Когда-то он держал их в своих.
— Вино? — спросила она, уже наполовину усевшись рядом.
— Конечно. Я даже спрошу, не будет ли твой парень против, — он усмехнулся, но в его тоне проскальзывала горечь.
Агата хихикнула, наливая ему щедрый бокал:
— О, ему лучше не знать. Он будет в ужасе. Но что-то в тебе... — она бросила на него взгляд, тлеющий, как искра в ночи, — меня так притягивает, что я просто не могу упустить такой момент.
Он взял бокал, чокнулся с ней. Вино оказалось терпким, с ягодной горчинкой — как воспоминания, которые крутились у него в голове. После первой бутылки разговор стал легче. Смех звучал чаще. После второй — они уже почти кричали от смеха над каким-то нелепым воспоминанием, которое Агата сама не помнила, но которое он помнил до деталей.
— Ты серьёзно кидался в монаха свечой? — удивлённо спросила она, едва удерживая бокал в руке.
— Он это заслужил! — Александр театрально вскинул брови. — Никто не говорит "молодёжь нынче пошла" в моём присутствии и уходит без метко пущенной свечи.
Она прыснула со смеху, откинувшись назад, а он замер. На мгновение. Её улыбка, её взгляд, уголок губ — всё это будто вырезано из прошлого. Флэшбэки накрыли его волной. Он вспомнил, как они так же сидели в укрытии после погони, усталые, пьяные от адреналина и жизни. Тогда она смотрела на него точно так же.
Александр отвёл взгляд и сделал ещё глоток. Сердце сжималось, но он не мог перестать улыбаться. Быть рядом с ней — это было как дышать после долгого погружения под воду.
— Ты улыбаешься, как будто только что кого-то убил. — заметила Агата, усмехаясь.
— Просто не могу поверить, что сижу здесь, пью вино с тобой и... что это реально.
— А ты бы хотел, чтобы это был сон?
Он посмотрел на неё — долго и внимательно.
— Нет, — честно ответил он. — Но я боюсь проснуться.
В её взгляде мелькнуло что-то странное. Почти узнавание. Но она лишь наложила ему ещё немного сыра на тарелку и поменяла тему.
Александр продолжал улыбаться. И вино больше не казалось таким терпким.
Александр и Агата продолжали сидеть на диване, разделяя смех и вино. Бутылка почти опустела, и оба чувствовали легкую, но ощутимую опьянённость. Агата смеялась, глаза её мерцали в тусклом свете лампы, и это притягивало его, как магнит. Он потерял счёт времени, забыв обо всём — о прошлом, о решении, которое он принимал, чтобы не попасть в её жизнь вновь. Просто сидел рядом с ней, наслаждаясь её присутствием, её вниманием.
В какой-то момент слова перестали быть важными. Александр вдруг почувствовал, как его дыхание стало немного сбивчивым, и взгляд на Агату расплылся. Он не мог больше сдерживаться. Она была так близка, так реальна, и в этот момент всё — и вина, и огонь в её глазах, и забытые воспоминания — слились в одно.
Без предупреждения он наклонился и поцеловал её.
Её реакция была неожиданной. Она не отстранилась, не выбила его, а просто замерла, как будто в какой-то доле секунды всё замерло — и только их дыхания смешались. Он почувствовал её губы, чуть тёплые, немного влажные, и это ощущение пронзило его. Сердце забилось быстрее, и этот поцелуй казался слишком важным, чтобы остановиться.
Но потом, как если бы реальность вернулась, Агата отстранилась и взглянула на него с недоумением, как будто пытаясь понять, что произошло.
— Что это было? — её голос был тихим, почти растерянным. Она медленно убрала руки от его груди.
Он не мог остановиться. Он не мог не почувствовать, как что-то внутри его лопнуло. Это было нечто большее, чем просто желание, это было стремление вернуть всё назад — вернуть её.
Второй раз поцеловал её, но уже с такой страстью, с намеком на то, что будет дальше, что всё это как будто вышло за пределы того, что было позволено.
Она оттолкнула его, и на её лице появилась тень беспокойства.
— Стой, — сказала она, немного тяжело дыша. — У меня есть парень, Александр. Ты мне приятен, но я не могу.
Эти слова как ножом по сердцу. Они были как холодный душ, который смыл всё, что только что было между ними. Он резко отстранился, и в голове у него начался хаос. Почему он позволил себе это? Почему она, когда-то его, теперь... была с другим?
— Я... — его голос прозвучал так низко и тяжело, что он сам едва узнал себя. — Мы были вместе, Агата. Ты меня забыла. Я — тот, кто был с тобой. Я был рядом, я был тем, кто... — его голос оборвался. Он почувствовал, как горло сжалось, и слова, словно пронзающие его боль, не выходили.
Она нахмурилась, её глаза искали в нём хоть что-то знакомое, но не могли найти. Она даже немного усмехнулась.
— Ты что, совсем? Ты слишком много выпил, да? Это что, какой-то пьяный бред? — её тон был осторожным, но в нём была недооценка. — Может, у тебя жар?
Александр не ответил. Он молчал. Он не собирался больше пытаться её убедить в том, что это правда. Он не был готов отдать ей свою историю, свою душу. Это было слишком болезненно, и, возможно, слишком поздно.