10. «я переживаю за тебя»
Рони с Евой сели на трибуны и стали ждать возвращения Виолетты. Через пять минут к девушкам вернулась Малышенко. Она была одета в белый спортивный костюм, а на футболке и шортах была цифра « 19 ». Из-за своей короткой стрижки у неё получилось сделать только верхний пучок. — Ля, какая красивая. Форма тебе к лицу. — Сказала Воронцова, подходившей Виолетте. — Спасибо, мне приятно. А ты ещё не видела моих?
— Нет, я их с той вписки не помню. Но их тут точно нет, потому что людей ещё мало. — Блять, обещали же придти. Ладно я пошла, уже скоро начнётся первый тайм. — Проговорила Малышенко и ушла с трибун на стадион. — Ты когда на вписке побывать успела? — Удивившись спросила Вербицкая. — Когда я пришла пьяная в последний раз. Вот тогда и была, я бы даже это впиской не назвала. Чисто побухала и домой пошла. — Ева стала рассматривать людей на трибунах и наткнулась на знакомую девушку. — Красная шапочка, хули мы тут делаем? — Крикнула Воронцова, чтобы Лиза точно услышала. Елизавета встала с первых рядов и пошла к Еве на последние ряды. — Ты чего кричишь на весь стадион? Могла просто спокойно ко мне подойти. — Сказала Андрющенко и села рядом с девушкой. — О, Рони, ты тоже здесь. Давно не виделись. — Хочу и кричу. Ты так и не ответила что ты тут делаешь? — Я пришла на Виолетту посмотреть, она давно звала на свои матчи. А у меня всегда времени не было, но сегодня у меня есть время. Поэтому я здесь. — Мы тоже посмотреть на неё пришли, не считая того, что мы только сегодня узнали, что она футболист. — Странно, я как только я начала давать ей наркоту. Она сразу первым делом сказала, что она футболист. А потом всё остальное. — Ебать, она уже ебнулась. — Сказала Ева, когда увидела, что Виолетта лежит на траве и прижимает к себе ногу. — Всегда знала, что футбол это травмоопасный вид спорта. Хотя любой спорт травмоопасен. — Проговорила Лиза, Воронцова заметила, что всё время Рони сидела молча и строчила что-то в телефоне. — Малышка Рони, тебе вообще неинтересно смотреть? — Честно, мне похуй. — Коротко ответила Вербицкая и продолжила дальше сидеть в телефоне. — Блять, нахуй я её тогда с собой взяла. — Подумала про себя Ева и продолжила смотреть матч. — Может, подойдём к ней? Мало ли что у неё с ногой. — Предложила Елизавета. — Пошли, мне теперь самой интересно стало. — Девушки встали с трибун и пошли ко скамейки, на которой сидели запасные футболисты. — Виолетта, ты живая? — Спросила Воронцова и только сейчас увидела разодранное колено. — Живая, конечно. Это самая обычная травма, которую можно получить на поле. Лиза, я в ахуе ты наконец-то пришла. А ещё мне приятно, что вы обо мне беспокоитесь. — Старалась для тебя придти, только ты больше не падай мы же болеем за тебя всё таки. — Произнесла Лиза и они вернулись на трибуны обратно к Рони. — Ногу вывернула или сломала? — Неожиданно спросила Вербицкая, как только девушки вернулись. — Опа, это кто у нас тут заинтересовался? Просто разодрала. — Ответила Ева. — Мне похуй, не на твою Виолетту. А на футбол в целом, не люблю я этот вид спорта. — Блять, тебя хуй поймёшь.
19:04
На улице уже царила ночь, хотя времени ещё было мало. Матч был окончен команда Виолетты проиграла со счётом 2:3. Поэтому Малышенко совсем была грустная, потому что зря разодрала руки и ноги. Татуированная сидела на скамейке, уткнувшись глазами в поле. Еве показалось, что ей совсем плохо. Поэтому она сходила в аптеку, купила перекись водорода с бинтами и ватой. Чтобы помочь обработать открытые раны. — Виолетта, готовься сейчас я сделаю тебе больно. — Сказала Воронцова и села рядом с девушкой. — Куда ещё больнее, хоть бы кто-то сделал приятно. — Виолетта, первый раз вижу тебя с таким настроением. Ты чего такая грустная, всякое бывает. Не победили сегодня, победят завтра. — Тебе легко судить, я этим спортом с детства занимаюсь и мне обидно, что за эти семь лет я ничему не научилась. — Но вы же не в сухую проиграли, а со счётом два, три. — Ева взяла руку Малышенко в свою руку и стала медленно, и аккуратно вводить ваткой по разодранной части. — Это не моя заслуга, а заслуга моих напарниц. Я словно была сегодня лишняя, только всем мешала и падала в ноги. Просто противно от самой себя. — Ты же делала это не специально, а пыталась помочь. В этом нет ничего противного, всякое бывает. Хватит унижать саму себя. — Ева, можешь не пытаться. Меня невозможно успокоить, я всегда буду настаивать на своей точке зрения. — Воронцова поняла, что если Виолетта не хочет говорить, то она просто поможет перебинтовать раны и поедет домой. — Я просто переживаю за тебя. Ты будто убиваешь себя морально и унижаешь тоже. — Сказала Ева, когда закончила помогать ей. — Прости, я видимо тебя как-то задела своим холодом. У меня иногда бывают такие перепады. — Не извиняйся, я понимаю. У Рони тоже иногда такие перепады бывают, я привыкла. — Спасибо тебе за то, что ты обработала мои раны. Мне раньше никто так не делал, я сама приходила домой и сама обрабатывала себя. — Пожалуйста, мне тебя сегодня так жалко было. Ты только падала и падала, думала у тебя сотрясение будет. — Мило, ты за меня так переживаешь. Можно тебя обнять? — Смешно, ты иногда сама лезла ко мне целоваться, а на обнимашки тебе нужно разрешение. Можно. — Виолетта подошла к девушке и крепко обняла. Ева ощутила такое родное тепло от Малышенко, которое ещё никогда не ощущала ранее. После нескольких секунд татуированная отстранилась. — Проведёшь меня до дома? Просто Лиза и Рони уехали, а мне одной идти стрёмно вдруг маньяка встречу.