плачь, детка.
Хочется что-то порвать, с криком… Выразить всю боль, причинив её кому-то беззащитному… Глаза бегают по столу с бумагами о счетах, налогах… Непроизвольно моргая и дёргая плечом, хватается за волосы, пытаясь вырвать их… Хочется умереть, либо просто бомжевать в метро и выпрашивать деньги у прохожих. Но он выше всего этого: он не собирается сидеть грязный, на холодном полу, и смотреть на более менее счастливых людей.
В горле огромный ком из слёз, которые срочно нужно вылить; мужики не плачут, но ему можно. С тихим всхлипом слёзы текут по щекам и скатываются у уголков губ – щекотно; очень неприятно ощущать это. Размазав по их щекам, он направился к постели, которую он купил по просьбе Чимина, мол, ну мы же не будем спать на этих руинах (имеется ввиду старая кровать). Кристально чистое белое постельное бельё очень выделялось на фоне чёрнго дерева, из которого сделан каркас кровати. Он лежал и обнимал не заправленное ещё с утра одеяло. Его обнимать намного приятнее, чем ничего. Так как было уже поздно, примерно два часа ночи, он очень хотел спать; с Чимином желательно. Понемногу он начал замечать, что из его глаз вытекла годовая норма осадков: уже задыхаясь в собственных соплях и слезах он заставлял ещё больше чувстовать себя отвратительно бездарно. Мысленно повторял свои слова во время их ссоры: "Плачь, детка! Тебе же не плевать на меня, да?" Мысли о нём не могли покинуть его голову. Она будет очень болеть завтра утром. С каждой секундой становилось всё хуже и хуже, хотя и, казалось бы, куда ещё дальше.