Глава 2
Все лето мы провели в играх и веселье. Наверное только дети способны на искренние эмоции, только они по-настоящему способны любить жизнь. Без зла, без корысти. Женю можно было запросто назвать душой любой компании. В любую погоду, при любых обстоятельствах он придет и развеселит тебя, вытащит из любой пучины или домашнего ареста. Поможет закончить любую работу и просто за локти вытащит тебя из дома.
Он успел перезнакомиться со всеми девчонками, приезжавшими на каникулы, и ни одна перед ним не устояла. Розовый румянец,опущенный взгляд и скромная улыбка всегда встречали его, где бы он не появлялся. А он как-будто не видел этого, лишь заразительно смеялся и шутил, строя невероятные гримасы. Во время игры мы мгновенно сплачивались в одну команду, чаще побеждали, но отгребали тоже не редко. Он всегда брал удар на себя.
Ближе к августу Таня уехала домой в Новосибирск, обещая вернуться следующим летом. Она с невероятной тоской смотрела на нас, стоящих и провожающих ее. Смотрела и плакала. Потому что больше приехать ей было не суждено никогда. Одним вечером, когда мы возвращались домой, она по-детски трогательно рассказывала как сожалеет, что они с Женей из других стран и как повезло мне, что я всегда могу быть рядом с ним.
Таня уехала. От былого трио остался дуэт.
Так же прошло и следующее лето, и следующее за ним, и следующее..
Мы росли вместе и у друг друга на глазах, делились всем, чем только можно было, все так же разыгрывали стариков, а потом под палками уносили ноги под густую крону липы которая всегда выручала нас. Только под надежными лапами дерева мы могли позволить себе выпустить сдерживаемый до этого смех. Босые отпечатки наших ступней можно было обнаружить абсолютно везде: на сенокосе, в соседских огородах, даже на расплавившемся от жары асфальте. Это было дико неприятно - отмывать горячий битум с обожженных ног. Это было моё босоногое детство. Я окончательно и бесповоротно привязалась к Жене, он стал неотъемлемой частью моей жизни. Его нельзя было не любить. Он очаровывал, хотя всегда это отрицал.
Годы шли, ребята уже давно не приезжали гостить к своим старикам на лето, да и приезжать уже особо было не к кому. Большая и шумная деревня обмельчала и осталась маленькой деревушкой, затерянной среди старого соснового леса. Из приезжих детей, неизменно оставались только я и Женя. Все также не унимаясь, мы дарили миру свое безграничное, как тогда казалось, счастье. Но как и в самых лучших книгах, всему хорошему свойственно заканчиваться.
Женя уехал.
Не приезжал больше ни на выходные, ни на праздники, его просто не стало.
Следующее лето я каждый день тешила себя надеждой на его внезапный приезд, и следующее лето, и следующее за ним. Он не приехал.
Прошло несколько лет, меня все еще не покидала чуть зримая надежда. Я бесцельно бродила по нашим тропинкам, полянам, где всходили наши вишневые косточки. По березнику, где почти каждое дерево хранило наши инициалы. Я не хотела терять все эти воспоминания. В один из таких дней дорога предательски громко заскрипела гравием под колесами серебристого вольво, казалось этот противный звук разлился по всем немногочисленным дворам. Из машины неторопясь появился внезапно повзрослевший и возмужавший юноша, в котором с трудом узнавался прежний Женя.
Бывший когда-то худощавый мальчик вытянулся и из-под застиранной рубашки прорисовывались рельефные мышцы. На лице очертились высокие скулы, а подбородок покрывала небольшая щетина. Почти блондинистая шевелюра приобрела темно-русый, почти шоколадный оттенок. Потемневшие борозды бровей, прямой полосой сдвинулись на глаза и уже не меняли своего положения.
Несмотря на эти изменения, он остался таким же добрым и отзывчивым. Однако нельзя было не заметить, что мальчика больше нет. И вместо крепких объятий или щелчка по носу с привычным вскриком "Здорова, мелкая!" было лишь кроткое, с почти незаметной улыбкой "Привет". Все время он пропадал на полях или на сенокосе у бабушки, и освобождался лишь вечером. Всегда проходил мимо и обменивался парой троек "тех" взглядов. Будто пытаясь показать, что ничего не забыто.
Для меня он остался в памяти светло-русым мальчуганом с васильковыми глазами, таким я его навсегда запомню.
Это все равно тот Женя.