1
Это правда мое лицо?
Ну, конечно, это оно, но…
На этой камере фильтр?
Не-а.
Ладно… черт.
Я неплохо получился.
Чонгук всматривался в экран телефона Сокджина, одной рукой крепко сжимая девайс, а другой водя по высоким скулам, крупному носу, бледным розовым губам и острой линии своей челюсти. Его лицо было по-прежнему мальчишеским, однако круглые щеки и упорный детский жирок ушли, оставив вместо себя лишь острые черты и углы. На щеке красовалась пара незаметных исчезающих красноватых пятен — доказательство подростковой гормональной перестройки, но в остальном цвет лица был безупречен. Он посмотрел в свои глаза, обрамленные темными ресницами и большие, как у олененка. Наверное, они оставались единственной его частью, что фактически не изменилась; однако невинность юности, прежде сияющая в них, пропала, и теперь в глубине зрачков полыхало нечто более хитрое.
—Еще раз, сколько мне лет? — спросил Чонгук, протягивая телефон обратно своему другу и своему врачу. Голос стал глубже, мужественнее.
— Двадцать два, — с улыбкой ответил Сокджин, жестом указывая, чтобы Чонгук положил телефон на кровать, потому что его руки уже были заняты папкой и ручкой.
Чонгук моргнул, глядя на своего друга — он был так рад, что они все еще дружат — и заметил тонкие линии вокруг его рта. Впрочем, Сокджин по-прежнему выглядел великолепно, определенно не на двадцать семь, однако Чонгук не мог упустить такую возможность.
— Ого, ты постарел, хен.
Сокджин с фырканьем закатил глаза.
— Ох, точно, ты же был таким паршивцем в свои семнадцать. Я бы не стал дразнить того, кто будет тебя лечить. — И, словно чтобы подтвердить свои слова, он записал что-то в папке.
Чонгук засмеялся, поморщившись, когда почувствовал острый укол в ребрах. Он резко вдохнул и скривил лицо от боли.
— Извини, обезболивающие скоро подействуют, — сказал Сокджин, заметив его дискомфорт. Он же врач, в конце концов.
— Вы с Намджуном-хеном все еще вместе? — в попытке отвлечься спросил Чонгук, оторвав взгляд от уродливого шрама на своей руке.
Рука Сокджина сжалась, и Чонгук готов был поклясться, что на лице старшего промелькнула боль.
— Нет.
Чонгук ощутил толику сочувствия и целую кучу недоверия. Они всегда казались такими счастливыми, и все были уверены, что они предназначены друг для друга… Но прошло уже пять лет, и за это время многое могло измениться.
— Оу. Извини. — Чонгук почувствовал себя мудаком за то, что спросил, особенно когда должен был знать, что делать этого нельзя.
Сокджин вздохнул и сел, сложив руки в замок.
— То есть ты не помнишь ничего со своих семнадцати?
Чонгук сглотнул и попробовал вспомнить хоть что-нибудь, но на самом деле абсолютно не представлял, о чем пытается подумать.
— Эм, нет?
— Ты думаешь, что ты сейчас учишься в старшей школе?
— Да, в одиннадцатом классе. На следующей неделе у меня экзамен по математике… В смысле, был. Господи, интересно, сдал ли я…
— Чонгук, — перебил Сокджин, и от Чонгука не укрылось, что он еле сдерживает улыбку. — И да, ты каким-то чудом сдал.
— Ты помнишь?
— Ты заставил нас устроить тебе вечеринку, избалованный малыш.
— А, ну еще бы.
Сокджин поднялся на ноги и потер лоб.
— Не думаю, что ты уже до конца это осознал, Гук, но эй, все хорошо, — сказал он и ободряюще улыбнулся, тепло и заботливо, словно старший брат или отец. — К большинству людей рано или поздно возвращается память. Ты можешь не вспомнить все, но я уверен, что часть уж точно вспомнишь. Пять лет — это не так много. Мы все тебе поможем.
Чонгук сглотнул и глуповато кивнул, несколько застыдившись того, что ведет себя так беззаботно в такой серьезной ситуации. Он поднес руку к голове, и его пальцы невесомо прикоснулись к бинту, не осмеливаясь надавить сильнее. Он проснулся растерянным и вялым в больничной койке, гадая, как сюда попал, когда абсолютно точно помнил, что заснул за школьными тетрадками, просидев без сна всю предыдущую ночь. Он предположил, что упал в обморок. И определенно не ожидал, что добрые, но отчего-то раздражающие медсестры скажут ему: нет, тебе не семнадцать, и ты попал в аварию.
Но у меня даже прав нет — вот первое, что всплыло у него в голове, однако затем они начали рассказывать о том, что второй водитель, пьяный, также пришел в сознание и идет на поправку, и несмотря на ущерб, причиненный обеим машинам, ни один из них не получил серьезных травм. На этих словах Чонгук почувствовал злость, потому что прошу прощения, мать вашу, я потерял пять лет своей жизни, разве для вас это не достаточно серьезно?
— А мы все по-прежнему дружим? — с любопытством спросил Чонгук, чувствуя, как внутри зарождается страх от мысли об еще пятерых людях, с которыми он провел свои подростковые годы, и надеясь, что они все еще вместе. Если бы Сокджин сообщил, что Чонгук с кем-то поссорился, и больше они не разговаривают, последний бы этого не вынес.
— Конечно, — со смехом ответил Сокджин, и Чонгук тут же ощутил облегчение. — Ты довольно часто встречаешься с Тэхеном, он учитель, а Хосок и его танцевальная команда сейчас в туре, но они вернутся в следующем месяце. Юнги — известный архитектор, а Намджун — юрист, — закончил Сокджин, грустно поджимая губы.
Должно быть, их разрыв был ужасен, и, судя по всему, произошел недавно.
Чонгук впитал всю информацию с восхищением. Он почувствовал заполнившую грудь гордость за Хосока, ведь сколько бы Чонгук ни любил танцы, Хосок был просто рожден для этого. Он ни капельки не удивился, что Тэхен стал учителем после смены нескольких университетских профилей. Без сомнения, тот будет добрым, интересным, красивым педагогом, перед которым будут заискивать все девочки, а мальчики начнут подражать его уникальному чувству юмора и острому уму. Выбор Юнги стал неожиданным, но опять же, его идеи всегда были великолепны, и он был способен на все, если прикладывал к этому усилия и время. И, разумеется, Намджун отлично вписывался в систему правосудия.
— А я кто? — пытливо спросил Чонгук. Он хотел бы знать, стал ли успешным тоже.
— У тебя своя шашлычная.
Чонгук не смог сдержать улыбку, тут же появившуюся на лице.
— Правда? Черт, поверить не могу! Я в самом деле это сделал!
Внезапно Сокджин скорчил рожицу, и затем воздух зазвенел от его классического смеха, высокого и с удивительно равными интервалами, напоминающего звук, с которым моют окна.
— Ха, не могу поверить, что ты повелся!
Чонгук ощутил, как чувство счастья сходит на нет.
— Что? Я не владелец шашлычной?
— Было бы неплохо. Но, к сожалению, нет. — Сокджин вытер глаза и встал, поправляя свой халат. — Ты тоже юрист.
— Юрист.
— Ага.
— Хватит шутить.
— Ладно, пока ты не юрист, но только что выпустился из университета с дипломом юриста, — пояснил Сокджин, и затем вспышка беспокойства в паре с неприметным удовольствием пересекла его черты. — О-оу, даже думать не хочу, как все было бы ужасно, если бы у тебя уже были клиенты. Юрист, потерявший память. Ничего хорошего. И вау, ты забыл, как учился, но я уверен, что все эти юридические знания вернутся естественным путем.
Куча мыслей крутилась у Чонгука в голове. Что вообще смогло побудить его пойти на юриста? И что если память так и не вернется, и ему придется переучиваться заново? Это будет самая настоящая пытка — не то чтобы Чонгук помнил, как проходила учеба, но не мог избавиться от уверенности, что это наверняка было похоже на пытку. Он зажмурился и сделал несколько глубоких вдохов.
— Ладно. Ладно, тогда… что теперь?
— Так, я пропишу тебе кое-какие антибиотики и обезболивающее. — Сокджин снова начал что-то писать своим неразборчивым врачебным почерком. — Но мне кажется, что тебе лучше всего просто вернуться к своей жизни и надеяться, что воспоминания рано или поздно восстановятся. Ты бы перенес все это гораздо легче, не забудь свои юридические познания. Я позвоню, эм, Намджуну и дам ему знать. Он со всем разберется. — Выражение лица Сокджина снова исказилось от боли. Чонгук ненавидел видеть своего хена таким.
—Не волнуйся, я-я сделаю это, — попытался Чонгук, но Сокджин лишь отмахнулся.
— Все нормально, мы же друзья. В общем, через пять минут за тобой приедет Чимин, поэтому взбодрись, — сказал он, бросая взгляд на свои часы.
Чимин?
— Кто? — переспросил Чонгук, когда в его мозгу возник образ мускулистого девятнадцатилетнего парня в борцовке и баскетбольных шортах. Это ведь не тот Чимин… да?
— Ты не помнишь Чимина? Пак Чимина? — Сокджин, полностью шокированный, нахмурился, считая что-то на пальцах. — Ты был знаком с ним в семнадцать! — почти обвиняюще воскликнул он.
Чонгук закатил глаза.
— Да, да, я помню. Но зачем ему заезжать за мной?
Он поморщился от мысли о старшем. Дело было не в том, что Чонгуку не нравился Чимин. Просто тот всегда немного раздражал: весь такой обидчивый и приставучий, с этой своей вечной заигрывающей улыбочкой, он абсолютно не скрывал свою симпатию к Чонгуку и совершенно этого не стыдился. Чимин был прикольным, когда сдерживал себя, когда они обсуждали Биг Бэнг и перепевали их песни, либо когда бездельничали до двух часов ночи, играя в прятки с Тэхеном; но в оставшееся время Чонгук просто не знал, как вести себя рядом с ним, разрываясь между тем, стоит ли быть хорошим, потому что был младше, или дуть губы и просить Чимина оставить его в покое.
— Зачем? — повторил Сокджин и затем издал понимающий возглас. — А. Точно. В общем… Чонгук, ты только не нервничай, но… Чимин твой парень.
Ладно, он сможет принять разрыв Сокджина и Намджуна.
И с тем, что учился на юриста, тоже готов смириться.
Но встречаться с Пак Чимином? Да быть такого не может. На эту удочку он не попадется.
Чонгук быстро сел в кровати и тут же пожалел об этом, стоило его мышцам протестующе закричать. Он почти закашлялся от того, как ребра чуть не вдавились внутрь тела.
— Ч-чего? Парень? Что?
— Я сказал, не нервничай!
— Что! Что?
— Просто… расслабься, ради всего святого, ложись обратно, — заругался Сокджин, проверяя трубки, входящие в руку Чонгука. Он буквально толкнул упрямого младшего обратно на подушки. Для врача Сокджин был довольно грубоват. — Вы встречаетесь уже почти три года.
Три года? С Пак Чимином?
Пульс Чонгука участился. Он уже почти решил, что все это просто какой-то странный сон, и в любую секунду он проснется, потому что всегда просыпался, когда был на волосок от смерти в своих снах. А встречаться с Пак Чимином наверняка этому равносильно. В любую секунду он проснется в своей комнате, в своем семнадцатилетнем теле, и осознает, что должен сдать этот гребаный тест по математике.
Все это время Сокджин смотрел на него в ожидании ответа, и Чонгук с тревогой осознал, что происходящее было абсолютно реально.
— Я что, кому-то проспорил? — в ужасе прошептал Чонгук.
Сокджина покоробило.
— Не говори так, особенно ему. Ты любишь его, Чонгук, ты по уши в него влюблен.
От этих слов Чонгук побледнел. Он никогда не думал, что ему вообще придется услышать подобное.
— П-правда? Это правда тот самый Пак Чимин? Что-то случилось? В смысле… что… да я же терпеть его не могу… что…
— Слушай, короче, я объяснил Чимину, что произошло. Он не будет заставлять тебя целовать его или еще что, просто будь с ним милым, иначе Чонгук из настоящего — ну или Чонгук из будущего, в твоем случае — вернется и пинком под зад отправит тебя в следующий век, — с фырканьем проговорил Сокджин, однако предупреждение не потеряло своей силы. Понятно, что технически Чонгук не сможет врезать сам себе, но абсолютно ясно, что он сильно об этом пожалеет.
Он кивнул, будто ребенок, которого наругали (и да, мысленно он по-прежнему чувствовал себя ребенком).
— Я… ладно.
— Будь милым. Ты любишь его, — с напором сказал Сокджин.
— Хорошо!
— Хочу убедиться, что это дошло сквозь твой толстый череп, потому что семнадцатилетний Чонгук никогда не был милым с Чимином.
— Это несправедливо! Он бесил.
— Блин, не говори так, — вздохнул Сокджин. Судя по его виду, он искренне беспокоился ради чонгукова же блага. — Я серьезно, если ты все залажаешь, то будь готов пасть в пучину отчаяния, когда твоя память вернется.
Теперь Чонгук не думал, что это честно.
Он не помнил вообще никаких конкретных влюбленных мыслей или романтических чувств к Чимину, но если Сокджин так сказал, то должен бы вспомнить. Он сжал губы и скрестил руки на груди (а потом вспомнил, что не может из-за трубок, поэтому потер глаза взамен). Он задался вопросом, как Чимин выглядит сейчас — наверняка даже еще более накачанный, чем раньше, и, возможно, еще более шумный и приставучий. Неужели Чонгук и правда влюбился вот в такого вот парня? И если да, то что тогда этот факт говорит о нем самом?
Сокджин легонько подтолкнул несколько предметов, лежащих на столике рядом с кроватью.
— Это твой телефон и твой кошелек. Извини, но они довольно потрепались. Думаю, телефон уже не подлежит восстановлению. — Он поднял девайс с расколотым экраном и полностью разбитым боком. — Но твои банковские карточки выжили. Хорошо, что ты никогда не носишь с собой наличку.
— Какое счастье, — равнодушно пробормотал Чонгук, глядя на телефон, который однажды наверняка был красивым. Это был худший день в его жизни. Его телефон из будущего (скажем так) разбит. Великолепно. Слабыми руками он взял кошелек и сжал его менее поврежденной рукой.
Телефон Сокджина пропищал, и он глубоко вздохнул, быстро взглянув на экран.
— Чимин здесь. Я расскажу ему про твои повреждения и про лечение. Что касается тебя…
— Быть милым, я понял.
— И это тоже, но также никакого спорта, никаких физических нагрузок, никаких попыток прыгнуть через диван, пряток с завязанными глазами и другого подобного дерьма — да, ты все еще так себя ведешь. У тебя сломаны ребра, у тебя сотрясение. И если ты еще раз ударишься головой, да поможет мне Бог, — простонал Сокджин, направляясь к двери маленькой больничной палаты, в которой они находились. Он высунул голову наружу — видимо, на случай, если Чимин заблудился или забрел не в ту комнату.
Чонгук закусил губу и тут же поморщился, осознав, что прямо в ее центре жгучая ранка. Он застонал от боли и всей мучительности ситуации. По крайней мере, скоро он выберется из этой палаты. Чонгуку нравился запах мыла, но тошнотворная больничная вонь резких химикатов и моющих средств была слишком даже для него. Он бросил взгляд на окно и задумался, как сильно изменился мир. Вероятно, сильно, но все же недостаточно.
Его голова медленно повернулась вбок, когда до ушей донеслось дружелюбное приветствие Сокджина.
— Привет, хен, — раздался мягкий голос, и Чонгук еще не мог видеть говорящего, но уже знал, что это был Чимин. Его голос был таким же, как он и думал — чуточку высокий, нежный, сладкий. Да, Чонгук считал Чимина раздражающим, но даже он не мог отрицать, что у того был самый ласковый голос из всех его друзей. Конечно, когда тот не ныл и не пытался привлечь внимание.
— Заходи, — быстро сказал Сокджин и метнул в Чонгука очередной предупредительный взгляд.
Да, быть милым, мне семнадцать или двадцать два, а не три.
Какой-то своей частью Чонгук ждал увидеть того коренастого паренька. Возможно, в свободных шортах, майке и кепке, повернутой козырьком назад. Однако вместо него внутрь зашел некто по-изящному стройный и источающий ауру элегантности.
Чонгук почувствовал, как что-то заныло в груди, и был совершенно уверен, что это не перелом.
Чимин — это действительно Чимин? — смотрел в пол. Его волосы были пепельно-белого цвета, и кожа была светлее, чем помнил Чонгук. Рукава его мягкого на вид свитера были на несколько сантиметров длиннее, чем нужно, а джинсы подчеркивали точеные ноги. В одной руке он нес какую-то сумку, сжимая ее ручку до побеления костяшек.
— Чимин? — с сомнением спросил Чонгук.
Чимин наконец поднял голову, и их взгляды встретились. Чонгук подсознательно ожидал почувствовать какую-то связь, но этого не произошло. Впрочем, Чимин был удивительно шикарен. Его глаза были теплыми и добрыми, а губы — пухлыми. Его лицо тоже похудело, но на скулах по-прежнему оставался мальчишечий жирок, благодаря чему он выглядел… мило.
Чонгук только что назвал Пак Чимина милым.
Должно быть, он ударился головой очень сильно.
— Чонгуки, — прошептал Чимин и секунду выглядел так, будто сейчас сорвется с места и бросится в его объятия, но затем нерешительно замер. Он сглотнул и повернулся к Сокджину за подмогой.
— Садись сюда. — Сокджин взял все в свои руки и подвел Чимина к стулу. Чонгук заметил, как Чимин от волнения теребил свои кисти.
— Ты в порядке? — спросил Чимин, глядя на него с всепоглощающей заботой.
— Эм, да, — неловко ответил Чонгук. Так странно. Этот парень — его бойфренд.
Взгляд Чимина задержался на его лице еще на несколько секунд, прежде чем переметнуться к рукам, и от Чонгука не укрылось, как поникли плечи старшего, когда он заметил длинный красный порез.
— Тебе все еще больно?
— Ребра болят, но нет, в целом нормально, — торопливо ответил Чонгук. Никакого «в целом нормально» на самом деле не было. Он вставит тому пьяному водителю мозги, когда увидит его еще раз. Ведь это был даже не вечер, не полдень — это было чертово утро. Кто вообще напивается так рано? Он заметил взгляд Сокджина на себе, который тут же дернул подбородком в сторону Чимина. Точно. — Извини за… эм… Честно говоря, я не помню нас в-вместе… вообще.
Чимин несмело пожал плечами, пытаясь скрыть очевидную грусть.
— Это не твоя вина.
Ну да. Правда ведь не его.
Чонгук не знал, что сказать в ответ, поэтому просто кивнул и перевел взгляд куда-то в сторону. Он слышал, как Сокджин принялся рассказывать о его повреждениях и лечении, и Чимин внимательно слушал, округлив глаза и утопив зубы в нижней губе.
Чонгук вообще не помнил Чимина таким. Раньше Чимин был уверенным и властным. Этот Чимин — тихий и робкий.
И все-таки, ты потерял свою память, а он наверняка до смерти волнуется за тебя.
Чонгук вздохнул и потерял нить их разговора, отчаянно надеясь, что какая-нибудь частичка его памяти поторопится и вернется на место. Он вырвался из раздумий, когда Чимин поднялся на ноги с бумагами и рецептом в руке.
— Ладно, Гук, теперь можешь идти, — произнес Сокджин и подошел ближе, чтобы убрать трубки с его тела и помочь ему встать с кровати.
Чонгук кривился и дергался, пытаясь развернуться и свесить ноги с койки. В руках и спине застреляла жгучая боль, а мышцы норовили сдаться. Что за дерьмовые обезболивающие дал ему Сокджин? А врач ли он вообще?
— Хен… — Хриплый голос Чимина прозвучал почти умоляюще, тихо и беспомощно. — Может быть… может быть, ему стоит остаться… Ему так больно.
Сокджин открыл рот, чтобы ответить, но Чонгук перебил его прежде, чем смог остановить себя.
— Я могу сам, — прошипел он резче, чем планировал. Он не хотел прозвучать грубо, это просто наложилось на тот момент, когда его запястье пронзило болью, поэтому раздражение проявилось и в голосе. И, возможно, он был немного раздосадован тем, что Чимин так подумал о нем — тот всегда его нянчил и считал, что Чонгук не способен ни на что самостоятельно.
Чимин сглотнул.
— Извини.
— Чонгук, — прошептал Сокджин себе под нос и бросил на него злобный взгляд. — Он всего лишь беспокоится.
Чонгук сжал зубы и проигнорировал его. Сокджин помог ему подняться на ноги и сделать несколько нетвердых шагов. Это было сложно, но чем дальше он шел, тем лучше получалось. Чонгук понял, что, должно быть, вырос, потому что на несколько добрых сантиметров возвышался над Сокджином, который сам по себе был довольно высоким. Интересно, перерос ли я и Намджуна тоже.
Чонгук бросил взгляд на Чимина (который теперь казался даже ниже, чем раньше), рывшегося в своей сумке. Тот вытащил несколько темных вещей.
— Я принес твой джемпер и несколько штанов. Я подумал, что ты не захочешь выходить в таком виде.
Чонгук опустил взгляд на больничное платье и покраснел.
— Спасибо.
— Эм. — Чимин быстро протянул ему одежду, и Сокджин указал на дверь в ванную. Чонгук медленно туда побрел, изучая джемпер и радуясь, что его вкус в одежде относительно не изменился.
— Все будет хорошо? — сказал Сокджин ему вслед. — Потому что Чимин может помочь тебе переодеться.
— Все нормально! — резко сказал Чонгук с краснеющими щеками, радуясь, что повернулся к ним спиной.
— Не то чтобы он чего-то там не видел…
— Хен! — пискнул смущенный Чимин.
Чонгук смутился тоже, но тот факт, что смутился и Чимин, застал его врасплох. Он искренне ждал, что Чимин отпустит какую-нибудь похабную шутку. С тяжелым вздохом он вошел в крохотную ванную и закрыл за собой дверь.
Это был худший день в его жизни.
А потом ему захотелось закричать от разочарования, потому что он даже не мог точно быть в этом уверен.
— Мы живем вместе? — пробормотал Чонгук, когда пальцы Чимина снова разжались и выронили ключи, и тому пришлось нагнуться, чтобы поднять их. Как только они сели в машину, он весь разнервничался и всю дорогу пытался завести разговор, но атмосфера между ними была слишком неловкой.
Чонгук и Чимин тусовались вместе раньше, но никогда не делились друг с другом многим (по крайней мере, Чонгук не делился), поэтому у него честно не было никаких идей, что сказать. Тот факт, что они встречаются, нисколько не помогал. Все, о чем он мог подумать — это об играх, в которые они играли буквально на прошлых выходных, или о том разе, когда они измазали Юнги мороженым и добрый час бегали от него. Но все это темы пятилетней давности. Что ему нужно сказать сейчас?
— Ага, — ответил Чимин и быстро посмотрел на Чонгука, тут же опуская взгляд, как только Чонгук перевел на него свой.
Он всегда такой нервный рядом со мной? Что это за отношения такие?
Я же не из тех властных мерзких парней, так?
Чёрт, надеюсь, что нет.
— Хочешь, давай я? — Чонгук потянулся за ключами, которые дрожали вместе с руками Чимина. Если честно, все выглядело так, будто это Чимин попал в аварию.
— Н-нет, — униженно потряс головой покрасневший Чимин и наконец умудрился вставить ключи и отпереть дверь. — Тэхен живет внизу, а Юнги и Хосок — двумя этажами выше.
Чонгук оглядел коридор и просто кивнул. Жилой комплекс, современный и стильный, выглядел довольно новым, ну или же был просто в прекрасном состоянии. В свои двадцать два Чонгуку повезло жить в таком хорошем месте. Даже с Пак Чимином. Который, по-видимому, был его парнем.
Нет, точно. Он точно был парнем Чонгука.
Чимин открыл дверь и жестом пригласил Чонгука внутрь первым — наверное, на случай, если тот замешкается. И Чонгук не смог отрицать, что квартира привела его в шок: просторная гостиная, большая кухня, незаурядные картины и фотографии в рамках на стенах. Он мгновенно пришел в восторг от размера телевизора, после чего заметил колонки и ноутбук на столе.
— Наша спальня там. — Чимин указал на дверь, после чего торопливо двинулся на кухню, чтобы убрать медикаменты Чонгука. Затем вернулся обратно, сцепив пальцы в замок.
— Мы спим на одной кровати? — выпалил Чонгук прежде, чем здравый смысл успел его остановить. Разумеется, что да, мы встречаемся почти три года. От мысли, что они могли раньше вытворять на этой кровати, он почувствовал, как по шее расползается жар. Наверное, у нас даже секс был. Ох черт, что если и правда был? Конечно, точно ведь был. Я даже не помню свой первый раз. Это было с Чимином?
— Вообще-то да, но если тебе некомфортно, я могу лечь на диване, — с мягкой улыбкой произнес Чимин. — Я знаю, что мы были не такими уж хорошими друзьями, когда тебе было семнадцать.
— Ага, я терпеть тебя не могу, — рассмеялся Чонгук, прежде чем осознать, что это не подходит под понятие быть милым.
Чимин смотрел на него с лицом, искаженным болью, но Чонгук вовсе не должен был любить Чимина или хотя бы симпатизировать ему, чтобы почувствовать себя полным дерьмом. Он сказал это в шутку, но обстоятельства были таковы, что получилось не смешно. Если бы это сказал Чонгук, тот Чонгук из настоящего/будущего, то Чимин, возможно, оценил бы юмор, ведь Чонгук из настоящего/будущего не потерял память и, судя по всему, был «влюблен» в Чимина. Но семнадцатилетний Чонгук ничего подобного не чувствовал и понять этого не мог.
Господи, он сказал это в настоящем времени.
— Черт, извини, Чимин, я… — Чонгук неловко топтался на месте, словно подросток, которым он и был в своей голове. — Я не хотел… Конечно, я не могу не терпеть… Подожди, я не терпеть не могу… Ну то есть, я могу тебя терпеть…
Если честно, он не надеялся, что это как-то поможет.
Чимин засмеялся, вымученно и напряженно. Притворно, без сомнений, притворно.
— Все нормально. Я понимаю. Тебе нужно лечь и немного отдохнуть.
Чонгук не очень-то и пытался, но решил, что лучше подчиниться. Он слабо улыбнулся и начал свой далекий от изящества путь в спальню, выраженно прихрамывая и с каждым шагом гримасничая от дискомфорта. По крайней мере, обезболивающее, кажется, наконец начало действовать.
Он бросил мимолетный взгляд назад на случай, если Чимин устало смотрит ему вслед, но обнаружил, что тот склонился над кухонным островком.
Чонгук ощутил ту самую боль в груди снова и задался вопросом, не пытается ли Чонгук из настоящего/будущего что-то ему сказать.
— Почему ты так нервничаешь при мне? — спросил Чонгук, когда Чимин разбудил его, чтобы дать антибиотики и поменять бинты. Он даже принес еду. Чонгук не мог отрицать, что приятно иметь под боком кого-то, кто нянчится с ним. Надеюсь, я тоже нянчусь с Чимином, так? Чонгук из настоящего/будущего — порядочный парень, так?
— Я не нервничаю, — ответил Чимин, закончив менять бинт вокруг его головы, после чего начал промывать рану на спине (Чонгук даже не знал, что она у него есть) и помазал кремом ссадины, разбросанные по всему телу Чонгука, так же как и ужасные синяки, покрывающие практически весь его торс, бицепсы и плечи. Они варьировались от темно-красных и синих до черных и желтых, и Чонгук заметил, как Чимин резко побледнел, завидев их.
— Я в порядке, — пробормотал Чонгук, когда Чимин, быстро моргая, провел над ними рукой. Чонгук задался вопросом, почему Чимин так суетится: из-за жалости к нему или же из-за мысли о том, что Чонгук, такой хрупкий, просто разобьется на кусочки, стоит заговорить слишком громко или смотреть на него слишком долго.
— Нет, не в порядке, — сказал Чимин, выдавливая еще чуть-чуть крема на руку. — Ты… Ты… — Он судорожно вдохнул и просто переключил внимание на глубокую и широкую ссадину на колене Чонгука.
Полуголый Чонгук в одних лишь боксерах сидел на краю их ванной, пока Чимин его обхаживал. Ему хотелось сказать что-нибудь, чтобы разрядить обстановку, но на деле он был не мастак в утешении других — к сожалению, ведь он ненавидел видеть своих друзей расстроенными. Даже если это был Чимин.
— Извини, что заставил тебя так волноваться, — наконец произнес Чонгук.
Чимин снова пожал плечами так же, как и тогда — слабым незаметным движением.
— Должно быть, тяжело было услышать, что я попал в аварию, — пробубнил Чонгук и тут же подумал, что выбрал не совсем подходящий момент для этих слов.
— Да, мне позвонил Сокджин. — Чимин вздохнул и замер, осматривая порезы на ноге Чонгука и фиолетовый воспаленный синяк на его голени. — Я подумал… На секунду я подумал, что потерял тебя. — И затем он добавил еще тише: — Наверное, в какой-то степени так и есть.
Чонгук замер и ощутил, как все внутри холодеет от огорченного голоса старшего, пока другая его половина была немного раздражена, потому что вообще-то Чонгук потерял память не по своей просьбе. Этот факт расстраивал его точно так же, как и Чимина. Он нахмурился и уже готов был парировать чем-то не самым приятным (перед Сокджином извинится позже), но Чимин поднял на него свои влажные глаза.
Он был похож на побитого щенка.
— Можно мне тебя обнять? — Голос Чимина был почти не слышен, и если бы не эхо ванной комнаты, Чонгук наверняка не разобрал бы его слов. — Не чувствуется, что ты снова здесь. — Он опустил глаза, будто стеснялся того, что пришлось спросить. Наверное, так и было. Чонгук — его парень, однако Чимин все равно спросил, можно ли его обнять. Даже друзья обнимаются без спроса.
— Конечно, можно, — ответил Чонгук, и Чимин облегченно улыбнулся, прежде чем придвинуться ближе и осторожно обхватить руками его плечи, стараясь не надавить слишком сильно. Поначалу было неловко и напряженно, но тогда Чимин внезапно уткнулся лицом в изгиб шеи Чонгука и судорожно выдохнул, будто сдерживая слезы — плохие слезы, те, которые обычно сопровождаются икотой, сбитым дыханием и опухшими глазами.
Чонгук поднял свои руки и обнял Чимина за талию. Последний был уже не таким мускулистым, каким оставался в памяти Чонгука; его рубаха была из тонкого материала, поэтому сказать было легко. Чимин по-прежнему был подтянутым, его живот оставался плоским, но казалось, будто он сбросил немного веса. Чонгук чувствовал, как его маленькое тело дрожит. Он ужасный парень, почему не задумался о том, как будет чувствовать себя Чимин? Что Чимина нужно будет утешить?
Странно думать о Чимине как о своем предназначенном. Чонгук не знал, какие чувства испытывает по этому поводу.
— Извини, — произнес Чонгук снова, потому что искренне не мог придумать ничего другого.
Чимин лишь неохотно отстранился и послал ему улыбку.
Она не отразилась на его глазах.
И Чонгук ненавидел то, каким знакомым это показалось.
Чонгук поднес очередную кружку кофе к губам и чуть было не выпил ее залпом. В свои семнадцать он ненавидел кофе, поэтому, когда Чимин автоматически вручил ему одну следующим утром, он скривился.
— Доверься мне. — Вот что с легким смешком сказал Чимин, и Чонгук сделал один глоток на пробу, прежде чем осознал, что это самая лучшая штука в мире. Теперь ему стало понятно, почему все в таком восторге от кофе.
— Ты почти что зависим от кофе, — хихикнул Чимин, когда Чонгук направился к кофемашине, чтобы налить себе еще.
— Ого, он такой крутой. — Чонгук облизнул губы.
Чимин засмеялся, его глаза превратились в щелочки, а на щеках заиграли ямочки, и Чонгук тотчас остолбенел. У Чимина всегда была красивая улыбка, и Чонгук лично был свидетелем того, как самые выдержанные люди начинали заикаться, стоило Чимину улыбнуться вот так. Однако прошло уже пять лет, а она осталась все такой же.
— Так как мы… эм… стали вместе? — начал Чонгук, пока Чимин складывал грязную посуду в раковину. После того, как Чимин сменил все бинты и убедился, что Чонгук нормально себя чувствует, последний обдумывал это примерно час. Он надеялся что-нибудь вспомнить, хоть что-то, но все, что приходило в голову — это очень грубый учитель по истории и победа на школьном соревновании по атлетике, а также то, как родители продолжали докучать ему с просьбами пропылесосить комнату. Проблемы семнадцатилетних. Проснувшись, он не почувствовал к Чимину ничего.
Чимин почесал локоть и слабо улыбнулся.
— Ты позвал меня на свидание.
— Я?
Молодец, Чон, просто молодец.
Улыбка Чимина дрогнула, и он повернулся обратно к раковине.
— Ага.
— Сколько мне было? — Потому что Чонгук определенно не думал, что смог бы сделать это в ближайшее время.
— Ну, мы вместе уже три года, ты разве считать не умеешь? — поддразнивающе усмехнулся Чимин.
Чонгук почувствовал, как раздражается. Насмешки Чимина очень сильно его задевали. Ладно, он не самый умный, а Чимин был лучшим учеником в старшей школе. Иногда Чонгуку казалось, что он постоянно соревнуется с Чимином, что ему всегда нужно доказывать, насколько он во всем хорош.
— Ну блин, я просто поверить не могу, что это произошло. Ты и я…
Черт. Семнадцатилетний Чонгук вообще без тормозов.
Чимин шокированно посмотрел на него, словно ему только что зарядили пощечину.
— Я просто пошутил, — уже тише начал оправдываться он и затем съежился, будто ругая себя за мысль о том, что Чонгук мог бы отреагировать по-другому. — Тебе тогда только стукнуло девятнадцать.
Готов поспорить, Чонгук из настоящего/будущего прикончит меня прямо сейчас.
— А, ясно, — смутившись, пробормотал Чонгук. Он закончил наводить кофе и двинулся обратно к стульям и кухонному островку. — Ты удивился, когда я предложил?
Чимин откинул волосы с глаз, прежде чем вымыть руки, не отрывая взгляда от мыльной пены, разбегающейся по воде. Было очевидно, что он не хочет обсуждать эту тему. По крайней мере, не с семнадцатилетним Чонгуком.
— Мм.
Что бы это значило? Слегка нахмурив брови, Чонгук пнул островок. Как же отстойно. Вся эта потеря памяти случается лишь в сериалах, а вовсе не в реальной жизни. И почему он? Чонгук поднес теплый напиток к губам и сделал большой глоток.
— Мне пора на работу, — начал Чимин, и в его глаза снова вернулась прежняя обеспокоенность. У Чимина были честные глаза, и Чонгук заметил, что с ними у него не получится солгать. — Но мой номер на холодильнике, поэтому звони, если что-то будет нужно. Намджун придет где-то через час, чтобы обсудить с тобой возмещение вреда и все такое. Я уже разобрался с ремонтом твоей машины.
— Точно. — Чонгук потер заднюю сторону шеи. — Спасибо.
— Ты собираешься подавать иск о возмещении вреда? — с любопытством спросил Чимин. Чонгук не смог прочесть его по голосу и напрягся, потому что казалось, будто он должен был это сделать.
— Ну, мне кажется, его уже оштрафовали за вождение в нетрезвом виде, — сказал Чонгук и задумчиво склонил голову. — Я поговорю с Намджуном и с тем, кто там мой адвокат. Затраты на лечение, на ремонт машины и, наверное, все. — И моя гребаная память, давай это не забудем.
Чимин кивнул, прежде чем тихо добавить:
— Он просто ребенок. Всего восемнадцать.
Чонгук поднял бровь.
— И что?
— И то, — вздохнул Чимин. — Я просто… Давай полегче.
Чонгук лишь сделал еще один глоток кофе. Внутри него зарождалось горькое чувство, потому что с чего бы Чимину быть таким добрым ко всем? Этот парень безответственно напился и опрометчиво сел за руль, и даже если Чонгук совсем не помнил аварию, повторите-ка еще раз, чья это была вина?
Чимин глянул на настенные часы и быстро засунул телефон в карман, после чего подошел к Чонгуку как будто с какой-то целью, но тут же виновато отступил.
— Что? — с подозрением спросил Чонгук.
— Ничего, только… Обычно я целую тебя на прощание, — промямлил Чимин со стремительно розовеющими щеками. — Просто сейчас ты выглядишь таким нормальным. Будто мой Чонгук.
Когда Чимин сказал «мой Чонгук», наверное, самым любящим и ласковым тоном, который когда-либо слышал Чонгук из его уст, он почувствовал себя непрошеным гостем. Словно семнадцатилетнего Чонгука не жаловали. Ему хотелось сказать мы один и тот же человек, но челюсть не поддавалась. И почему это так его взбесило? Но Чонгук не желал целовать Чимина. Ни за что. Он даже подумать об этом не мог.
— Слушай, я… Не думаю, что это необходимо…
— Все нормально. Это было обычной привычкой, — с легким смешком произнес покрасневший Чимин. Он нерешительно помахал, прежде чем зашагать к двери.
Чонгук обхватил кружку крепче, чувствуя вину и ответственность за ухудшение настроения Чимина.
— Я правда не хочу, чтобы между нами было все так странно, просто для меня мы… — Просто друзья. Вот что он собирался сказать.
— Ты ненавидишь меня, — перебил его Чимин, и теперь его тон был прошит нескрываемым раздражением. Он устало сжал губы. — Знаешь, я ведь тоже это помню.
Чонгук внутренне поморщился. Неприятно.
— Я не ненавижу тебя, — запротестовал он, однако в голове тут же всплыли воспоминания о прошлом месяце (который на самом деле был пять лет назад), когда он накричал на Чимина за то, что тот без конца хвастался и выпендривался, или когда начал смеяться над Чимином, стоило тому стать лучшим в эстрадных искусствах, даже не поздравив его с этим, или просто о дне, когда он оттолкнул Чимина, потому что тот снова оказался слишком близко.
Чимин запустил пальцы в волосы, и Чонгука пронзила непрошеная мысль о том, что ему следует обнять Чимина и сказать что-нибудь, но это желание было мимолетным и исчезло прежде, чем он смог осознать его.
— Мне нужно идти, — всего лишь повторил Чимин, развернулся и ушел.
Чонгук со вздохом уставился в пустоту. Он даже не знал, кем работал Чимин — Сокджин не сказал. Наверняка Сокджину просто не пришло в голову, что Чонгук мог это забыть. Они и правда были такой великолепной парой? Он и Чимин? Чонгук никогда не замечал их совместимости.
«Ты по уши в него влюблен.»
Как скажешь, хен.
Чонгук вспомнил кое-что, когда ждал прихода Намджуна, крутя ручку в пальцах. Внезапно в его голове всплыло, как он сидел на лекциях и семинарах и яростно печатал на ноутбуке. Он вспомнил лица своих одногруппников, и вот черт, я выпустился вторым лучшим в своей группе.
Он остолбенело сидел на диване, когда Намджун постучался в дверь.
Чонгук, все еще наполовину изумленный, открыл ему.
Ким Намджун всегда был для него не только другом, но и наставником, и это послужило одной из причин тому, почему Чонгук пошел на юриста.
— Привет, мелкий, — просиял Намджун и заключил его в объятия. — Наслышан о том, что с тобой произошло.
— Я… эм, да, — глупо закончил Чонгук и распахнул дверь шире, чтобы дать Намджуну войти. — Ты ведешь мое дело?
— Разумеется, да, — сказал Намджун так, как будто это было очевидно.
По крайней мере, Чонгук знал, что все в хороших руках, ведь Намджун просто гений и сможет доказать все что угодно. Я что, вспомнил это? Скорее всего, эта информация была очевидна.
Они сели, и Чонгук взглянул на фотографии с места аварии и его бедной-бедной машины, из-за чего чуть не расплакался.
— Моя чертова машина, — ругнулся он. — Вот козел.
— Смирись. — Намджун закатил глаза, но выглядел немного сочувствующе. — В общем, я проверил этого подростка, с ним все в порядке. Думаю, количество алкоголя в его крови несло в себе больше опасности, чем его травмы. Худшее досталось тебе.
— Твою мать, — снова ругнулся Чонгук и удивился, почему Намджун не сделал ему выговор за это.
Последний заметил его любопытный взгляд и рассмеялся.
— Обычно ты много ругаешься, Чонгук. Заразился от Юнги.
— Оу. Никого это не напрягает?
— Ну, Хосок и Чимин редко ругаются. Сокджин вообще нет. — Намджун попытался скрыть это, но Чонгук уловил изменения в голосе старшего, когда речь зашла об его бывшем парне. — Ты сдерживаешься в зависимости от того, с кем говоришь.
Чонгук задумчиво кивнул.
— Надеюсь, с тобой можно расслабиться?
— Просто подожди, пока Юнги будет здесь, — засмеялся Намджун, прежде чем перевернуть страницу. — Так, смотри, этот паренек далеко не из порядочных учеников. Редко показывается в школе, несколько раз исключался за то, что матерился на учителей или ввязывался в драки, и раньше его привлекали к ответственности за вождение в нетрезвом виде и за превышение скорости. С другой стороны, исходя из того, что я слышал, у него было тяжелое детство, родителям он был не нужен, в младших классах его дразнили. Я могу выбить для тебя довольно большую сумму, но тебе выбирать, как далеко ты хочешь зайти.
Чонгук просмотрел документы, жуя нижнюю губу. Чимин явно хотел от него пощады и просил не перебарщивать с возмещением вреда, но Чонгук был человеком злопамятным, а конкретно эта ситуация еще долго не оставит его в покое. Впрочем, его немного останавливала информация о прошлом паренька.
Он уже собирался предложить относительно справедливую сумму, но тут в мозгу возникло лицо Чимина, подавленное и сломленное, когда тот увидел покрытое синяками тело Чонгука. Глаза Чимина сияли от непролитых слез, и он выглядел так, будто пребывает в крайней степени растерянности. Да еще и то, как он произнес «на секунду я подумал, что потерял тебя», то, как он уткнулся в изгиб шеи Чонгука, будто хотел разрыдаться и искал утешения от кого-то, кто не мог его даже вспомнить.
Что-то пошевелилось внутри, и Чонгук ощутил, как сжимается челюсть и как поднимается гнев. Может быть, семнадцатилетний Чонгук и Чонгук из настоящего/будущего редко соглашались друг с другом прежде, но это то, чего хотели они оба.
Чонгука не волновало, через что прошел этот паренек. Тот ходил на сеансы к психологу, у него была своя личная терапия, и возможности изменить свою жизнь тоже были. Но он сел за руль настолько пьяным, что мог бы отключиться и убить людей — а по тем улицам ходят дети.
— Как можно больше, — сурово и окончательно отрезал Чонгук.
— Ты действительно хочешь зайти так далеко? — спросил Намджун удивленно и, кажется, слегка неодобрительно.
— Да, я хочу, чтобы этот гребаный придурок подумал дважды, прежде чем прикоснуться к бутылке в следующий раз. — Чонгук сжал зубы.
— Ладно, я все сделаю, — сказал Намджун, собирая бумаги и кладя их себе на колени. Затем повернулся к Чонгуку уже с менее серьезным и более дружелюбным выражением лица. — Ну что, как вы уживаетесь?
— Превосходно, — саркастично простонал Чонгук, откидывая голову на спинку дивана.
— Я уверен, что она вернется. — Намджун подарил ему сочувствующую улыбку и похлопал по плечу. Чонгук заметил легкую хмурость на лице Намджуна и темные круги под его глазами. Те, которые всегда появлялись у него перед экзаменом или когда он занимался целыми сутками без полноценного отдыха.
— Мне кажется, ты слишком много работаешь, хен, — мягко проговорил Чонгук. Тот огонек юности и наивности в глазах Намджуна почти угас, и на секунду старший показался незнакомцем. Может быть, Чонгук слишком много думал, но он был вовсе не уверен, что ему пришлось по душе то, как изменился Намджун за пять лет. И мысль о том, что стало с другими, заставила его занервничать. Надеюсь, что Тэхен и Хосок все такие же солнышки. Иначе пусть тогда моя память вообще не возвращается.
Намджун сжал переносицу.
— Чимин постоянно мне это говорит. Иногда он заезжает ко мне на работу, чтобы передать еду или напитки.
Ну, Чонгуку уже было известно, что эта черта в Пак Чимине не изменилась.
— Оу?
— Не ревнуй, он просто за мной присматривает, — усмехнулся Намджун.
— Я не ревную, — возразил Чонгук, и это было правдой. С чего бы ему волноваться из-за того, что Чимин иногда навещает Намджуна? — А обычно я ревную?
Казалось, Намджун уже позабыл о том, что Чонгук потерял память, и рассмеялся.
— Вообще-то нет, ты просто начинаешь ныть, пока Чимин не пообещает, что будет делать то же самое для тебя, когда ты начнешь работать.
— Понятно. — Чонгук скорчил рожицу, потому что даже представить не мог, что будет ныть по такому поводу. Тем более перед Чимином, перед другими людьми… Что с ним произошло за эти пять лет… — То есть я действительно люблю Чимина?
— Конечно, черт возьми, Чонгук, ты нам все уши прожужжал о том, какой же он прелестный. Думаю, это даже можно назвать безрассудной страстью, — поддразнил Намджун.
Прелестный
—Ладно, мне нужно идти. — Намджун поднялся на ноги и смел со своих брюк несуществующую пылинку. Он послал Чонгуку ободряющую поддерживающую улыбку. — Просто подожди. Скоро ты точно все вспомнишь. Чонгук не сдастся без боя и определенно не оставит своего драгоценного безупречного Чимина.
— Боже, хватит уже прикалываться.
— Думаю, я привел твою точную цитату.
— Вот черт, — пробубнил Чонгук, весь разрываемый своими призрачными чувствами к Чимину. Неужели он мог влюбиться в кого-то так сильно, что все начали его дразнить? Обычно он не говорил о своих чувствах, тем более не говорил о других людях подобное, особенно не другим людям, и точно не о Чимине.
Намджун уже шагнул за дверь, когда Чонгук набрался смелости и спросил:
— Что произошло между тобой и Сокджином-хеном?
В отличие от Сокджина, Намджун не застыл на месте, но его поза изменилась и стала почти несчастной.
— Я предпочел работу ему.
Чонгук ощутил тяжесть в животе. Ответ был таким простым и таким прямым, но все же заставил его тело онеметь.
— О.
— И я хотел сказать это, когда ты начнешь работать, но думаю, что сейчас тоже можно. — Намджун с полной сожаления улыбкой взъерошил спутанные волосы Чонгука. — Не повторяй мою ошибку.
— Подожди, подожди, подожди. — Тэхен поднял руку. Его глаза практически танцевали от удовольствия. — Ты думаешь, что тебе семнадцать?
— Я не думаю, что мне семнадцать, я просто не могу вспомнить ничего с того времени. — Чонгук возмущенно фыркнул, когда Тэхен откинул голову назад и рассмеялся. Честно, что тут такого смешного? Это серьезно.
До этого момента Юнги выглядел довольно сочувствующе, но не то чтобы он мог чем-то помочь, поэтому язвительно заявил:
— Как бы то ни было, твой ментальный возраст не очень изменился.
Тэхен откинулся назад и повесил руку на Чонгука.
— Ути-пути, бедный малыш.
Они разлеглись с едой вокруг кофейного столика перед телевизором, по которому шел какой-то банальный сериал. По-видимому, это стало обычным еженедельным времяпровождением, а поскольку все они жили в одном жилом комплексе, то встречи каждый раз проходили у кого-то другого. Казалось, Юнги был единственным, кто в самом деле понимал, что происходит на экране, в отличие от Чимина, который будто отключился.
— Ну так что, какими мы тогда были? — с любопытством спросил Тэхен, прижимаясь боком к Чонгуку и пытаясь потереться об его лицо своим.
Нет уж. Тэхен не изменился.
— Во-первых, ты вообще нисколько не повзрослел, хен, — подколол его Чонгук, и Тэхен надулся, но в то же время выглядел очень польщенным этим ответом. — Для меня мы только что потратили все деньги в игровом автомате с той стрелялкой.
— Черт побери, это было лучшее! — воскликнул Тэхен, и Юнги шикнул на него, чтобы тот был потише. — Почему мы больше так не делаем?
— Потому что вы — взрослые люди, — пробубнил Юнги, глотая свое пиво.
— А Юнги-хен повзрослел слишком сильно, — хихикнул Чонгук. Впрочем, Юнги говорил подобные вещи даже в оставшихся у него воспоминаниях, поэтому ничего удивительного тут не было.
Тэхен кинул в Юнги попкорном и заработал холодный убийственный взгляд в ответ.
— А ты помнишь тот раз, когда мы убежали от Чимина и бросили его там?
Да, разумеется, Чонгук это помнил. Чимин ходил за ними по пятам, но на деле не считал игры такими уж интересными, да и хорош в них тоже не был, поэтому отправился купить еды. Тогда Тэхен и Чонгук решили улизнуть, и Чимин просидел в зале с игровыми автоматами почти час, размышляя о том, куда они ушли. Чонгук тогда был очень удивлен, почему тот просто не сдался и не ушел тоже.
— Это было так смешно, — ухмыльнулся Чонгук, видя в своем мозгу сконфуженное озабоченное лицо Чимина ясно, как день. Тэхен сжал его плечо и начал хохотать. Чонгук готов был рассмеяться тоже, но затем краем глаза увидел, как Юнги провел рукой вверх по спине Чимина, и последний двинулся ближе к его прикосновению.
Глядя на них, Чонгук ощутил, как что-то уродливое закипает под кожей.
— Вы заставили меня сильно поволноваться, ребята, — с улыбкой пробормотал Чимин, но получилось не так искренне, как он, наверное, хотел.
— Оу, Чимини, ты слишком много волнуешься, — проворковал Тэхен и перевалился через Чонгука, чтобы ущипнуть Чимина за щеку. — Как в тот раз, когда Хосок простыл, и ты навещал его каждый день, или когда Чонгук прикинулся очень злым на тебя за то, что ты съел последний шашлык из баранины, и на следующий день ты купил ему сразу несколько!
— Я не прикидывался, — встрял Чонгук, и его тон был беззаботным и шутливым. Да, он был немного раздражен, потому что купил шашлык для себя и не собирался делиться, а Чимин взял его без спроса, но вовсе не хотел злиться так сильно, как получилось тогда. Он повернулся к Чимину, чтобы увидеть, что тот скажет — может быть, отшутится или заявит, что Чонгук нагрубил своему хену; но когда Чимин живо встал, избегая смотреть кому-либо в глаза, это застало его врасплох.
— Мне нужно в туалет, — пробормотал он, и Чонгук услышал, как сорвался его напряженный голос.
Юнги закусил внутреннюю сторону щеки, двигаясь, чтобы дать Чимину пройти. Тэхен выглядел растерянным, отражая выражение Чонгука.
— Я… Что… Разве мы больше не прикалываемся друг над другом? — наконец удалось выговорить очень, очень сконфуженному Чонгуку. Почему Чимин такой чувствительный? Мы же просто шутили.
— Дело не в этом, — вздохнул Юнги и убавил громкость телевизора, после чего развернулся, чтобы серьезно посмотреть на них. — А в том, что обычно ты обнимал и целовал его после каждого подкола, и Чимин утешался этим. Он долгое время думал, что очень тебе не нравился, а это ранит в случае, если человек нравится так же сильно, как ты ему.
Чонгук наклонил голову.
— Но я же просто пошутил.
— Знаю. Но ты не всегда просто шутил.
Воспоминание о разрыве Намджуна и Сокджина вернулось в ярких жгучих цветах, из-за чего Чонгуку пришлось сесть и обхватить голову руками, чтобы переварить это.
Они ссорились. Постоянно.
И несколько раз Сокджин в слезах показывался в их квартире, ища утешения у Чимина. Это, как понял Чонгук, было тем, что делали все их друзья: что-то в голосе, улыбке или добрых словах Чимина мгновенно заставляло остальных почувствовать себя лучше.
(— По сути, это еще один шаг к тому, чтобы разрешить проблему — пойти и увидеться с Пак Чимином, — одной ночью заявил Тэхен, появившись на пороге их квартиры с бутылками спиртного и явным намерением утопить в них поганый денек на работе.
Чонгук тогда замер и глупо пискнул «я еще несовершеннолетний», на что Тэхен расхохотался так сильно, что Чимину пришлось запихнуть кусок шоколадки ему в рот, дабы заткнуть.
— Малыш Гуки, — проворковал Тэхен, прильнув к Чимину, который поглаживал его по волосам и слушал его неразборчивую речь, которую каким-то образом умудрялся различать и понимать. Чимин был добродушным и очень милым, всегда искал во всем лучшее и позволял Тэхену выпустить пар. Его тон мог быть твердым, когда это было нужно, но в остальных случаях — смиренным, нежным и спокойным.
Чонгук чувствовал потребность тоже сказать что-нибудь, чтобы обратить внимание Чимина на себя, но стоило ему открыть рот, ничего не вышло наружу, поэтому он лишь продолжил безмолвно сокрушаться.)
Намджун был занятым юристом, а Сокджин — врачом в государственной больнице, и их время друг на друга было ограничено. На первом месте стояли клиенты. На первом месте стояла работа. Их личная жизнь была задвинута в дальний ящик и пролежала там довольно долгое время.
Они расстались не потому, что перестали любить друг друга.
Просто у них больше не было времени.
Словно они забыли, как.
— Я думаю… это конец, — пробормотал Сокджин, пока Чимин вверх и вниз водил рукой по его спине. Это была ночь перед их разрывом. — На этот раз по-настоящему. Мне кажется, нам нужно какое-то время побыть по отдельности, чтобы просто все обдумать.
Чонгук мог прямо сейчас ощутить то неверие и несогласие, что он чувствовал, слушая, как Чимин утешает Сокджина.
— Думаю, это хорошая идея, хен. Ты не был счастлив, и Намджун-хен очень нервничает по этому поводу. Может быть, расстояние поможет вам разобраться с этим. — Чимин прижал Сокджина ближе, пока тот заливал слезами его свитер.
— Ты прав. Я скажу ему завтра.
— Я с тобой, — заверил его Чимин, и Сокджин умудрился хихикнуть, грустно глядя на него.
Чонгук смог вспомнить и то, как после ухода Сокджина низко и обвиняюще сказал Чимину:
— Зачем ты это сказал? Зачем подстрекнул его? Ты же знаешь, как сильно они любят друг друга.
— Гук, они очень запутались в своих чувствах, им нужно освободить головы, — ответил Чимин, направляясь в ванную и включая краны, чтобы заполнить ванну водой.
Чонгук нахмурился, слишком хорошо зная, насколько виноватым чувствовал себя Намджун за их рушащиеся отношения. Он не мог даже представить, каким разбитым будет завтра выглядеть его хен.
— Они были вместе пять лет, а ты заставляешь их все это вышвырнуть!
— Я никого не заставляю! — прошипел Чимин в ответ. Он выглядел разъяренным. — Почему ты так злишься? Я просто пытаюсь им помочь.
Чонгук знал это, конечно, он знал. Он сжал челюсть, когда Чимин снял свой свитер и прошел мимо него, чтобы взять полотенце.
Чимин глубоко вдохнул, успокаивая голос.
— Я просто не думаю, что ходить кругами — хорошая идея…
— Не тебе это решать!
— Я и не говорил, что мне, Чонгук. — Глаза Чимина сузились, а лицо пылало от раздражения. — Это не наши отношения, почему ты все усложняешь?
Чонгук знал, что пожалеет об этом, уже в ту секунду, когда открыл рот.
— Ну, а что если были бы наши? Ты бы просто ушел?
Чимин дернулся, и его взгляд ожесточился.
— Мы оба знаем, что если кто из нас и уйдет первым, то это будешь ты.
Чонгук побледнел, и не прошло даже секунды, прежде чем руки Чимина подлетели ко рту, а глаза виновато и огорченно округлились.
— Н-нет, нет, Чонгук… Я не то хотел сказать, клянусь… Малыш, пожалуйста…
Со жжением в глазах Чонгук развернулся кругом, беспорядочно дыша, пока в ушах снова и снова звенели слова Чимина.
Это будешь ты.
— Не могу поверить, что ты сказал это. — Он провел рукой по волосам и вышел из ванной. Чимин двинулся следом, не переставая извиняться.
Руки Чимина обвили Чонгука сзади, и он прислонился лбом к его спине.
— Прости, прости, прости. Ты можешь накричать на меня, только… Черт, прости.
Чонгук чувствовал, как в груди растет боль, а в глазах покалывает от слез. Он был в курсе, что Чимин не уверен, не уверен в себе и в их отношениях, однако думал, что уничтожил эту неуверенность. Чонгук любил Чимина так сильно, что даже не понимал, как такое возможно, разрешено ли любить кого-то до такой вот степени.
— Я никогда тебя не оставлю.
— Я знаю. — Чимин поцеловал его в спину и крепче обхватил руками. — Я знаю, что не оставишь, с моей стороны было низко говорить вот так. Я просто разозлился и устал, и это не оправдание, но… Извини.
Чонгук медленно развернулся к Чимину лицом, и последний поднялся на носочки, чтобы, закрыв глаза, прижаться своими губами к его, обхватить руками его лицо и притянуть к себе.
Чимин довольно вздохнул в поцелуй, и Чонгук почувствовал желание слушать это вечно.
Вырвавшись из оцепенения, Чонгук провел рукой по губам, будто все еще мог ощутить вину с той ночи, ощутить тело Чимина в своих руках и извинения, прошептанные в свою кожу. Грудь сдавило, а глаза чуть повлажнели от воспоминаний. Он потер шею, и его взгляд метнулся к фотографии на шкафу, где Чимин держал кота (чей это был кот, Чонгук знать не знал) и ярко улыбался на камеру.
Те слова эхом отдавались в голове — уверенные, четкие, упрямые, но теплые.
Я никогда тебя не оставлю.