1.
Разве я должен в свой единственный выходной вновь работать на самолёте? Я не горю желанием умереть в одном из этих летающих чудовищ. Как вы видимо поняли, меня совсем не радует моя работа. Но дело в том, что однажды подруга попросила подменить. С моей внешностью было не сложно смахивать на девушку. Это занятие показалось интересным. К тому же, я, как раз, потерял работу. В общем, прошёл курсы и стал стюардессой. Естественно, начальство знает о том, что я не женщина. У нас нормально относятся к мужчинам, которые занимаются подобной работой. Но всё же я решил не выделяться. Не хотелось рушить стереотипы об этой устоявшейся женской деятельности. Хотя, если говорить обо мне, то я разрушил все стереотипы, которые только можно было разрушить.
- Билл, мы должны быть в аэропорту уже через сорок минут, - А вот и та самая подруга, - Неужели ты ещё не собрался?
- Ари, ты же знаешь, что сегодня у меня выходной, - Я вновь потянулся на кровати и хотел зарыться посильнее под одеяло, но, видимо, какие-то силы не хотят моего сна. Кровать резко и неожиданно закончилась, что заставило меня скатиться на пол.
- Ты прекрасно знаешь, что Лиза заболела. Тебя, как человека, попросили её заменить, - Подруга сделала самый серьёзный и самый страдальческий вид, в то время, как я выглядывал из-за кровати, - У тебя пятнадцать минут, не будь скотиной, Каулитц. Жду внизу. Ничего не хочу слушать.
Пятнадцать минут... Похоже, что успею я только штаны натянуть. Не удивительно. Чёрт, надо ноги побрить. А вот и ещё один минус: поскольку я изображаю девушку, мне надо эпилировать всё тело. Так, хорошо, я встал, не сам, но встал. Уже молодец. В шкафу как всегда гора одежды, которая, кажется, скоро поглотит своего хозяина. Брр. Но об этом попозже. Взял чёрные кожаные штаны, как можно более обтягивающие. О да, эти подойдут. Ещё какую-то чёрную майку с белым принтом. Смысла наряжаться не вижу, на работе придётся надевать форму. Не суть. Плетусь в ванную комнату, по дороге взяв косметичку. Сейчас я просто счастлив, что на моей голове дреды - это не только упростило мне сборы этим утром, но и всю мою жизнь. Не надо заморачиваться с прическами, собрал в хвост и красавчик. Правда изредка хожу на коррекцию, которая, к слову, не дешёвая. Подвожу глаза и поправляю собранную "причёску". Чёрт, я собираюсь уже больше, чем пятнадцать минут. Хватаю большой чемодан, который не разобрал с прошлой поездки - моя лень мне очень пригодилась, и выбегаю из квартиры. Внизу меня уже ждала Ариана, которая не смогла удержаться от шутки, что я, наверное, стоял и зад полировал. Мы сели в такси и помчались в аэропорт. Чувствую, что эта поездка не обойдётся просто так, не зря же меня туда настолько сильно не тянет.
- Каулитц, - Подруга трясла меня за плечо. Видимо я заснул, пока ждал самолёт, - Посадку для персонала объявили уже раза три, пошли. - Мы встали и направились по указанному пути.
Через некоторое время нам объявили, что рейс переносят на вечер. Просто класс. А зная берлинские пробки, если я направлюсь к себе домой, то как раз за это время успею съездить туда и обратно. И всё, даже в квартиру зайти времени не останется. Придётся здесь куковать. Пойду пройдусь по аэропорту, по магазинам. Должно помочь.
Полдня я шатался, а потом мы с коллективом засели в одном из множества кафе. Сил у меня не было никаких, а ведь ещё всю ночь ублажать пассажиров. Хорошо, что запасами кофе на борту не обделяют. Да к тому же, мы иногда подменяем друг друга. Голова немного кружится, самое время покурить. Извиняюсь и выхожу из-за стола, иду на выход. Видимо, я здесь не один такой курильщик. Рядом со мной стоял молодой человек, приятной наружности и докуривал, видимо, уже не первую сигарету. Это я понял по почти пустой пачке и нервному постукиванию ноги. Он сразу приковывает взгляд: чёрные, с синим отливом, волосы, заплетенные в множество косичек, небольшие тоннели и пирсинг в губе. Всё, как я люблю.
- Я так понимаю, тебя тоже обрадовало, что вылет перенесли? - Я не сразу понял, что он обращается именно ко мне, поэтому продолжал глазеть на него в раздумьях.
- Я вообще-то здесь работаю, - Ну да, как будто он не понял, я уже был при параде. В синей юбке, белой блузке и с синим платком на шее, всё как полагается. Для приличия даже надел лифчик. Сейчас меня практически на отличишь от девушки.
- Не повезло, - Мне показалось, или он действительно облизнулся, когда оглядывал меня? Как жалко, он думает, что я - девушка... А то я бы прямо тут набросится на такого мачо и так парочку раз его... Кхм, вот я уже и на клиентов кидаюсь. Это всё от недостатка секса. Вот прилечу обратно в Берлин, позвоню Марку, и мы обязательно проведём вместе ночь, а может и не одну. К сожалению, на этом крайне красноречивом диалоге и закончилась наша беседа, так и не успев начаться. Он быстро взглянул на часы и, улыбнувшись напоследок, убежал.
Начался запуск пассажиров. И, как всегда, он достался мне. Я ведь очень невезучий. Почему невезучий? Да потому что мы тянем спички, кому же на этот раз встречать клиентов. Короткая достаётся мне. Везение в полной его мере. И вот, я стою и приветствую людей, проверяя билеты и места, улыбаясь каждому. Кстати говоря, люди не отвечают улыбками: кто-то просто, нахмурившись, проходит мимо, а кто-то смотрит, как на идиота, и только дети улыбаются в ответ. Внезапно я вижу знакомую чёрную макушку, которая стремительным шагом приближается ко мне, загадочно улыбаясь. Он прищуриваются, читает имя на бейджике.
- Джен... - Как-то недоверчиво произносит, но тем не менее протягивает билет для проверки. Какие же у него тёплые пальцы, тогда как мои вечно холодные, не зависимо от того, какая температура в помещении. Я где-то читал, что идеальные отношения, это поддержание баланса, когда одно дополняет другое. Например, холодные руки идеально дополняют горячие. Я и сам уже не замечаю, что просто смотрю на его пушистые ресницы, пока он смотрит на мои руки, которые на автомате ставят закорючку, роспись, на билете.
- Спасибо. - За что? Это же моя работа. И вновь он всё так же улыбается. Складывается ощущение, что он знает меня всю жизнь. Мы ведь только два раза видели друг друга, а я уже готов ему отдаться. От этих размышлений я мысленно застонал. Меня оторвал только недовольный возглас пассажира, которому, видимо, не терпелось занять своё законное место. Я не стал испытывать ничьи нервы, мило улыбнулся и продолжил принимать билеты.
Сегодня не я проводил инструктаж по правилам поведения на борту: как спасаться от акул, в случае падения самолёта, что делать при наступлении турбулентности и так далее. Честно говоря, я, конечно, не считаю это ненужным, но, как говорится: "Меньше знаешь, крепче спишь". А так мы наводим панику среди пассажиров. Хотя, большая часть даже не слушает. Зато сегодня ночь обещает быть интересной, ведь дежурим я и ещё одна новенькая девочка. Где мой кофе?
Сегодня на редкость тихо, но куда уж без буйного пассажира? Конечно же, никуда. И этим буйным оказался никто иной, как мой красавчик. Не то, чтобы он был буйным, но замотал меня изрядно. Поначалу я обрадовался и бегал окрылённым. Но потом меня порядком достали его вызовы с возражениями типа: "А яблочного сока не было?". Сволочь, раньше сказать нельзя было? И вообще, кто ночью пьёт сок? Правильно, никто, кроме него. Сумасшедший какой-то.
- Джен, эта подушка твёрдая и маленькая, - Вот опять. Я уже устал, но продолжаю, как можно вежливее, отвечать на его идиотские просьбы.
- К сожалению, у нас имеются только такие, - Сейчас предел моего гнева находился у красной линии. К счастью, пассажиров было крайне мало, а все, кто были, спали. Так что, если я его незаметно скину за борт, то паники не будет, - Если вас что-то не устраивает, то можете спокойно пожаловаться. Принести книгу жалоб или позвать старшего? - Я уже откровенно не мог сдерживаться и зевнул. Мы летели довольно давно и до начала приземления осталось совсем немного.
- Нет, не надо, - Неужели он даст мне поспать хотя бы десять минут? - Сделай так, чтобы мне было мягко. - Он идиот, да? Или просто издевается? Я сейчас придушу его этой "твёрдой" подушкой.
- Я же уже сказала, что у нас нет других, Вам придётся потерпеть, - Я практически шипел, глядя этому подонку в глаза. Он закатил их.
- Разве ты не должна делать так, чтобы мне было комфортно во время полёта? Тебя не учили этикету? - После этих слов он притянул меня к себе на колени. Надеюсь, что никто этого не видит, иначе я сгорю от стыда... Уже сгораю.
- Что... Что ты делаешь? - Он только ухмыльнулся и поудобнее перехвалил меня за талию. Уж что, а талия у меня была отменная, но сейчас я испугался ещё больше. - Отпусти.
- Неа, непослушных надо наказывать, - Он по-детски наклонил голову, и как будто поправил невидимые выбившиеся пряди на уровне лба, при этом мило закусив нижнюю губу, неотрывно следя за своей рукой. - Как тебя зовут? Сейчас мы займёмся твоим исправлением, - Он стянул резинку с моих волос, и те рассыпались по плечам. Его вся эта ситуация забавляла, в отличие от меня. Он улыбнулся, я уже было подумал, что, наверное, кто-то пропустил пьяного, но его дыхание отчётливо обжигало мою щёку, поэтому с уверенностью утверждаю, что он не пил.
- На бейджике же написано, - Я попытался вывернуться, но он удобнее перехватил меня: теперь одна его рука лежала на моем бедре, а вторая, так же неизменно - на талии. Мои слова походили больше на писк.
- Милый, - Ну вот, обворожил на свою голову маньяка какого-то, - Хватит, а? Я понял, что ты не девушка, ещё когда увидел тебя на улице в зоне для курения. Таких красивых особ женского пола не существует. - Он вновь заулыбался. Всё, мама, забирай, кажется я влюблён. - Так ты ответишь на мой вопрос?
- Билл, - Слова прыгали, а зуб не попадал на зуб, как будто я стоял на морозе.
- Билл... - Он протянул это слишком красиво, запретно, словно смакуя каждую букву и пробуя на вкус, прикрыв пушистыми ресницами глаза. По моему телу бегали мурашки. - Будем учить тебя, Билл. - Даже его слова обжигали моё ухо, кажется, я ещё никогда не чувствовал такого. Из его уст моё имя звучит ещё красивее.
Я не замечал, что его рука уже вовсю гладит моё бедро, иногда поднимаясь выше юбки. Все чувства как-то одновременно обострились и притупились. Было и душно и холодно, и не ловко и слишком сладко. Он открыл свои глаза - первый раз я рассматриваю их слишком близко. А потом потянулся к моим губам. Было ощущение, как в замедленной съёмке. Затем накрыл их. Первые секунды мы оба пытались совладать со сбившимся дыханием, каждый боялся поднять веки, испортить этот момент. Никогда я не думал, что пассажир может оказаться моей судьбой. Именно сейчас мне кажется, что никогда раньше я не целовался, не перебирал волосы на затылке, всё было как в первый раз. Поначалу, движения были совсем невесомыми, каждый пробовал, подстраивался, а потом понеслось. В какой-то момент мозг помахал мне ручкой и сказал, что вернётся не скоро. Мы боролись, каждый отстаивал первенство, кусал губы другого, а потом нежно, словно в извинение, зализывал. Никогда не любил поцелуи, а тут кажется уже стал обожать их. Он необыкновенный. Я же даже не знаю его имени. Я оторвался, чтобы спросить, но меня отвлёк его взгляд, не человеческий, и я забыл. Он резко встал, вместе со мной, и повёл меня к туалетам. Сейчас главным было не разбудить пассажиров. Хотя, кого это волнует, когда тебя за руку держит потрясающий парень, и ведёт, явно не по делам, в кабинки.
Парень втолкнул меня в одну из дверей. Всё-таки туалет. Ладно, в туалете у меня ещё не было. Он подхватил меня и усадил на железную подставку около раковины. Медленно стал расстёгивать пуговицы на блузке, при этом смотря не то, чтобы в глаза, а куда-то намного глубже, постоянно облизывая губы. Полностью сняв совершенно ненужную верхнюю часть гардероба, он по-доброму улыбнулся, а я остолбенел так, как будто никто и никогда не улыбался мне до этого. Очнулся я от лёгких поглаживаний по боку, когда его тыльная сторона ладони проходилась по рёбрам, именно там, где была наколота тату, проходившая по всей линии. Но вдруг он остановился и засмеялся. Я немного замялся, думая, что что-то не так. Но тут вспомнил, что попрежнему находился в бюстгальтере. Издержки профессии.
- П-прости, - Он продолжал покатываться со смеху, - Просто зачем такой маскарад? - Я пнул его ногой, чтобы неповадно было. Но он тут же схватился за бедро и медленно развёл мои ноги.
- Разве должен я тебе объяснять, что в этой работе не жалуют парней? - Немного приподнял бровь, о да, это моя фишка. - Ты всегда такой разговорчивый? Нам надо поторопиться, скоро самолёт пойдёт на посадку.
- Ты прав, - Он в миг стал серьёзным, а его губы коснулись моего лба. Затем ниже, обходя переносицу и приближаясь к губам, он немного замедлил свой напор. Высунул кончик языка, проведя им по соединению губ. От неожиданности я распахнул глаза, встретившись с такими же золотыми. Он ждал, когда я приму игру. Ну что ж, я не против. Высунул язык и сделал ответное движение. Он улыбнулся и продолжил. Мы медленно целовались, хотя, это было похоже больше на лизание, иногда покусывали чужой язык. Мне до дури нравилось это. Обхватив мой язык губами, парень двинулся вперёд и наши губы соприкоснулись, хотя и до этого между ними было совсем немного пространства. Его руки потянулись за мою спину - он щёлкнул застёжкой и стянул мешающую вещицу. - Так то лучше? - Прошептал, отзеркалив мой жест бровью. Наглость - этого я ещё никому не прощал. Отомстив я прошёлся ноготками по слегка небритой щеке. Он поморщился и накрыл мою руку своей ладонью, потёрся носом, а потом коротко лизнул её. Кажется я вылупил глаза в удивлении, нет, ну точно, как животное, нездоровая мания лизаться. Впрочем, сейчас эти полудикие действия пробуждали во мне бурю эмоций, от возбуждения, до порхающих в животе бабочек.
Я обхватил парня ногами и максимально вжал в себя, когда тот придавил меня голым торсом к холодной поверхности зеркала. Он всё ещё тяжело дышал в мою шею. Краем глаза я заметил, что с него ещё не снята ни одна часть гардероба. Надо исправлять. Я изогнулся, прижимаясь затылком к гладкому отражению. Конечно же, мой партнёр не упустил шанса и поставил несколько красочных засосов, благо у меня есть платок, никто не заметит. Хотя, какая разница? Я готов терпеть даже едкие подколы своих коллег, ради тех ощущений, которые мне дарит этот парень. Он уже просто зацеловывает мою шею, и я чувствую лишь невесомые прикосновения нежных, чуть сухих губ, разгорающееся желание и ощущение того, как я буквально таю, растворяясь в этой ласке.
Потянувши за края свитера, я полностью помог его снять. Второй раз в жизни вижу столь идеальное тело: накаченное, но в меру, с прекрасным загаром. Сейчас мы контрастировали во всех смыслах, и второй раз за день мне пришла мысль о противоположностях. Парню льстило моё излишнее внимание к своей персоне, ведь мы уже с минуту упоённо целовались, а я не переставал водить руками по идеальному прессу и выше. Решив, что надо переходить к более решительным действиям я потянул за его ремень. Он отстранится и спустил штаны... вместе с боксерами. Ну нельзя же так резко, я чуть слюной не подавился. Непроизвольно положил руку на свой пах, сжал, и застонал. Парень медленно подошёл, вновь притянул меня одной рукой за шею, уткнувшись в неё так, что её щекотало его тёплое дыхание, а вторую руку положил поверх моей на мою же эрекцию. Сжимая сильнее, я подался вперёд, вцепившись в косички партнёра и простонал, чтобы он поторопился. Понимая моё нетерпение, парень расстегнул замок на юбке и стянул её. Сейчас я проклинаю всё на свете за то, что на мне надеты капроновые колготки. Я состроил страдальческую мордочку и он начал стягивать их, проходясь губами по открывавшимся участкам кожи. Полностью избавившись от колготок, партнёр припал к моей стопе. Я был в растерянности, смотрел на парня, и просто недоумевал, захлёбываясь во вздохах, от нехватки дыхания и от столь пикантного наслаждения. Он поднялся выше, дошёл до самого центра возбуждения, но почему-то обошёл его стороной, вновь впиваясь поцелуем в мои губы. Ощущение соприкосновения членов, томные поцелуи, руки, блуждающие по уже любимому телу. Все это было так ярко, так чувственно.
Я пытался прижаться к нему сильнее, но мне не позволяли этого сделать, тогда я укусил его за губу. Видимо, перестарался, потому что проступили капельки крови, которые он тут же слизал.
- У тебя есть смазка? - Господи, неужели у него ещё остались силы на разговоры? Он когда-нибудь сведёт меня с ума. Уже свёл.
- Нет, пожалуйста, давай так, нормально всё, - Я задыхался и всё ещё пытался торопить его. Не очень хотелось бы, чтобы нас застукали прямо здесь.
- Так не пойдёт, - Он задумчиво нахмурился. Я уже подумал, что умру от перевозбуждения, но тут парень приказал встать. Послушно выполняю приказ, и разворачиваюсь. Я упёрся тазобедренными косточками о край железной подставки, а щека и руки опёрлись о зеркало, это непроизвольно заставило прогнуться, что я собственно и сделал, парня вполне устроил этот расклад. Сейчас я могу видеть себя в отражении: косметика немного растеклась, а сам я покраснел до жуткого состояния. Наконец почувствовал губы на своих плечах, которые то нежно прикусывали, то зализывали место укуса. Одновременно он потирался своим стояком между ягодиц, а я подавался назад. С такого положения мне можно было прекрасно чувствовать степень его возбуждения. И вот я думаю, что сейчас он войдёт, но его губы думают обратное. Он спускается ниже, прокладывая дорожку поцелуев по позвоночнику, одной рукой поглаживая мой мокрый от напряжения живот и иногда задевая возбуждённый и истекающий смазкой член, а второй, оперевшись на мою ладонь, немного сцепляет пальцы. Губы прокладывают непонятные рисунки по копчику и спускаются ниже. Вздыхаю и напрягаюсь, когда дыхание останавливается на сжатых мышцах. Оба чего-то ждём, но я не выдерживаю первым и подаюсь назад. Парень проводит одними губами, пересохшими от частого дыхания, и кладёт свои руки на косточки, обездвиживая меня. Начинает медленные движения языком, пробираясь куда-то глубже, немного надавливая. Я уже начинаю просто откровенно стонать, пытаясь сделать хоть какие-то движения, устроиться удобнее, насколько позволяла сложившаяся ситуация. Парень смело трахает меня языком и губами, ну а я нахожусь далеко-далеко. Вот он опять принимается вылизывать всё, проходясь по мошонке вверх и вниз, кусая и начиная мять в руках половинки попы. Пытаюсь развернуть голову, чтобы увить всё это зрелище, но он уже оторвался и облизывает свои пальцы, похоже, что мне уже нравится эта его привычка. Помедлив, поднимается поцелуями вверх, по той же дороге, при этом вставляя один палец, тело зудит от перевозбуждения, поэтому он прибавляет ещё палец, доходит до моего уха губами, прикусывает его и принимается бессвязно что-то шептать. Хотя, вполне возможно, что это просто я не разбираю слов за поволокой желания. Вот меня уже растягивают три пальца. А я прижимаюсь потной спиной к груди парня, прося о большем. Видимо он наконец решил не мучить ни себя, ни меня. Я вновь ощущаю его член, около моих мышц. Он изредка потирается, немного входя, но как только я делаю движение навстречу, тут же выходит. При этом медленно водит носом около моего уха и оставляет засосы на белой шее, придерживая одной рукой за талию. Я больше не могу терпеть и откидываю голову, сильнее прижимаясь передом к зеркалу, кладу свою руку на его и сжимаю, хаотично пытаясь нащупать губы. Он входит. Я уже не чувствую дискомфорта. Сжимаю его в себе, за что получаю укус в загривок, но продолжаю ощущать вхождение. Он сразу проезжается по бугорку простаты и мы стонем в унисон. Смотрю в зеркало и вижу два мокрых тела, которые практически вцепились в друг друга. Ловлю себя на мысли, что люблю его, вот таким серьёзным и в то же время расслабленным как сейчас, когда он больше походит на психически больного человека. Но болен он мной, и это греет душу.
Я чувствую, по движению самолёта, что он уходит на посадку. Пытаюсь сообщить об этом, но меня сильнее стискивают руки и уже натягивают во всю силу. Начинается заход на посадку, сейчас самолёт начнёт маневрировать, уже начал. Видимо, парню это на руку. Он подстраивается под темп и ежесекундно ударяется о мой зад, я просто скольжу по гладкой поверхности и боюсь слететь в сторону.
Мы оба сейчас забываем о правилах безопасности, о том, что можем разбиться в лепёшку при неудачном толчке.
Есть только мы.
Скорость медленно снижается до посадочной, начинается выравнивание. Он удобнее прижимается ко мне, прося не волноваться, при этом не замедляя движений. Самолёт начинает маневрировать и совершать выдерживание. Наклонившись под слишком острым углом и я подпрыгнул, потому что парень прошёлся по особенно чувствительным местам. Наши движения становятся резче, а стоны громче, благо, гул самолёта заглушает всё.
Следует парашютирование. Чёрт, мы попали в зону турбулентности. Партнёр цепляется руками за подставку, а я за его руки, нас начинает трясти. Я очень надеюсь, что сегодня меня и его не расплющит, но одновременно с этим я получаю неописуемое наслаждение, сильнее прохожусь ногтями по предплечью. Самолёт наконец-таки совершает приземление и нас особенно подбрасывает. Я вскрикиваю, не успевая коснуться члена, и кончаю на поверхность зеркала, сильнее вжимаясь в парня, который почти завыл и, сильно дёрнувшись, излился.
Только сейчас я замечаю, что мои ноги потряхивает то ли от перенапряжения, то ли от страха. Но тело, навалившееся на меня и дышащее в мой затылок, как-то успокаивает. Ко мне начинает возвращаться здравый смысл. Я понимаю, что сейчас начнётся высадка. Переворачиваюсь, лицом к лицу и целую, как в последний раз, да почему же как, именно в последний раз. Я вижу тяжесть глаз напротив, но от того больнее смотреть. Сейчас не нужны слова, но всё равно больно, а одновременно уютно. Молча собираемся и по очереди выбегаем из туалета, перед этим приведя себя в порядок. И только сейчас я понимаю, что даже не знаю его имени. Имени человека, который видимо безвозвратно украл моё сердце. А значит ли для него это тоже самое?
Мне вновь поручили открыть дверь и выпускать людей, всё так же улыбаясь. Я не мог перечить указу. Вновь вижу его, опускаю глаза, подходит ближе, не могу отклонить зрительный контакт, уже тону в карих омутах и одновременно чувствую, что сейчас расплачусь. Нос предательски защипало, но он всё так же, по-тёплому улыбнулся, и протянул мне бумажку, поправляя рюкзак и выходя из самолёта. Он так и не обернулся, а я ещё долго смотрел ему вслед.