Глава 3: Точка невозврата
Двигатель «бехи» глухо рокотал на холостых оборотах, заполняя салон едва уловимой вибрацией. Серёжа всё ещё сжимал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Слова Кира про лес эхом отдавались в голове, вызывая фантомный запах влажной хвои и железистый привкус крови.
— Интуиция, значит? — Серёжа наконец отвёл взгляд от Кира и уставился на приборную панель. — Слишком специфическая у тебя интуиция, Курсед.
С заднего сиденья донёсся нервный смешок Аки. Она, кажется, почувствовала, что атмосфера в машине накалилась до предела, и попыталась разрядить её привычным для себя способом — шумом.
— Ой, да ладно вам! Кир просто любит нагонять жути, он же у нас эстет, — Аки перегнулась через спинку сиденья, обдавая Серёжу запахом сладкой жевательной резинки. — Серёж, ну ты чего заглох? Гони дальше! Там впереди заброшенная заправка, на ней такие фотки получаются — просто отвал всего!
Серёжа молча переключил передачу. Машина плавно тронулась, постепенно набирая скорость. Он старался не смотреть вправо, но периферийным зрением видел, как Кир расслабленно откинул голову на подголовник и прикрыл глаза. Его лицо в свете приборов казалось восковой маской — холодным и неестественно спокойным.
— А ты ведь не просто так гоняешь, — вдруг произнёс Кир, не открывая глаз. Его голос в замкнутом пространстве авто звучал вкрадчиво. — Ты пытаешься убежать от тишины. Потому что в тишине ты слышишь то, что слышать не хочешь.
Серёжа почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот парень за пару часов залез ему под кожу глубже, чем психологи, к которым его таскал дядя Игорь первые три года после трагедии.
— Слушай, философ, — Серёжа прибавил газу, стрелка спидометра уверенно перевалила за 120. — Давай договоримся: ты не лезешь ко мне в душу, а я довожу вас до этой заправки в целости и сохранности. Идёт?
Кир наконец открыл глаза. В темноте салона они казались двумя черными провалами.
— Идёт, — коротко ответил он и едва заметно улыбнулся. — Но ты ведь сам знаешь, что сделки с тишиной никогда не бывают честными.
Заброшенный мир
Минут через пятнадцать впереди показались ржавые остовы старых бензоколонок. Заброшенная заправка выглядела как декорация к фильму ужасов: покосившаяся крыша, разбитые витрины магазинчика и густые заросли бурьяна, пробивающиеся сквозь треснувший асфальт.
Серёжа затормозил, подняв облако пыли. Как только мотор заглох, Аки тут же выскочила из машины, прихватив телефон.
— Боже, какая эстетика! — закричала она, крутясь на месте. — Кир, иди сюда, сфоткай меня у той колонки!
Кир не спеша вышел из машины, потянулся и направился к девушке. Серёжа остался сидеть в водительском кресле. Он достал пачку, выудил последнюю сигарету и чиркнул зажигалкой. Огонек на мгновение осветил его бледное лицо с тёмными кругами под глазами.
«Кто он такой? — думал Серёжа, наблюдая через лобовое стекло, как Кир послушно фотографирует позирующую Аки. — Обычный парень? Или Аки специально привела его, зная, что я… нестабилен?»
Дядя Игорь всегда говорил, что Серёже нужно больше общаться со сверстниками, чтобы «социализироваться». Но это общение приносило только новую порцию головной боли.
Выйдя из машины, Серёжа прислонился к капоту, вдыхая прохладный ночной воздух. Вокруг царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь щелчками камеры телефона Аки и её звонким смехом. Лес начинался всего в десяти метрах от края заправки — темный, непроницаемый, он словно выжидал.
— Не любишь фотографироваться? — Кир подошёл незаметно. Аки в это время убежала внутрь разрушенного здания заправки, что-то восторженно выкрикивая.
— Не люблю видеть своё лицо, — честно ответил Серёжа, выпуская дым. — Оно мне кажется чужим.
— Диссоциация, — просто констатировал Кир. — Бывает после сильных потрясений. Ты как будто смотришь фильм о себе, но не можешь нажать на паузу.
Серёжа резко повернулся к нему.
— Ты врач? Или просто любишь ставить диагнозы незнакомым людям?
— Я просто наблюдатель, Акума, — Кир подошёл ближе, так что Серёжа снова почувствовал этот горький запах полыни. — Я вижу людей такими, какие они есть, когда они перестают притворяться. А за рулем ты перестал притворяться. Твоя ярость… она очень честная.
Серёжа хотел что-то ответить, съязвить, послать его, но слова застряли в горле. Взгляд Кира был не просто вызывающим — он был понимающим. И это пугало сильнее всего.
Крик в ночи
— Ребят! Идите сюда! Тут такое! — голос Аки донёсся из глубины заброшенного магазина.
Серёжа и Кир переглянулись. В голосе девушки слышались странные нотки — смесь восторга и страха. Они направились к входу, переступая через битое стекло и какой-то мусор. Внутри пахло сыростью и старым пластиком. В свете фонарика на телефоне Аки стены казались покрытыми странными тенями.
— Смотрите! — Аки указывала на дальнюю стену.
Там, среди облупившейся краски, было нарисовано огромное граффити. Черный силуэт самолета, падающего в лес, а под ним — дата. Та самая дата, которую Серёжа старался не называть даже в мыслях.
У Серёжи потемнело в глазах. Ноги стали ватными.
— Кто это нарисовал? — его голос сорвался на шепот.
— Не знаю, — Аки выглядела растерянной. — Я просто увидела и… Серёж, тебе плохо?
Кир подошёл к стене, коснулся пальцами рисунка.
— Краска свежая, — спокойно заметил он. — Максимум пару дней.
Серёжа почувствовал, как внутри него что-то лопается. Это не могло быть совпадением. Сначала слова Кира про лес, теперь этот рисунок. Мир вокруг начал стремительно сужаться, превращаясь в ту самую точку, из которой двенадцать лет назад вылетела пуля.
— Это шутка какая-то? — Серёжа схватил Кира за куртку, разворачивая к себе. — Ты это устроил? Откуда ты знаешь дату? Откуда?!
Аки испуганно вскрикнула, закрывая рот руками. Кир даже не попытался оттолкнуть его. Он смотрел на Серёжу с какой-то печальной нежностью, которая совершенно не вязалась с его образом.
— Я не рисовал это, Серёжа. И я не знал дату до этого момента, — тихо сказал он. — Но, кажется, кто-то очень хочет, чтобы ты вспомнил всё.
Серёжа отпустил его, тяжело дыша. Его колотило.
— Уходим отсюда. Живо! — скомандовал он, не оглядываясь.
Обратный путь
Дорога назад была похожа на лихорадочный сон. Серёжа гнал машину так, словно за ними гнались призраки. Аки сидела на заднем сиденье абсолютно молча, испуганно глядя то на Серёжу, то на Кира.
Кир же снова застыл в своей маске спокойствия. Но теперь это спокойствие не раздражало Серёжу, оно… заземляло его. В этом безумии Кир казался единственной твердой точкой.
Когда они въехали в город и Серёжа остановился у дома Аки, девушка пулей вылетела из машины.
— Я… я позвоню тебе завтра, ладно? — бросила она Серёже, явно желая поскорее оказаться в безопасности своей квартиры.
Кир медлил. Он вышел из машины, но не спешил закрывать дверь.
— Послушай, Акума, — он заглянул в салон. — То, что произошло на заправке… это не случайно. Кто-то следит за тобой. И этот кто-то знает твои слабые места.
— Зачем ты мне это говоришь? — Серёжа посмотрел на него через руль.
— Потому что мне не нравится, когда ломают интересные вещи, — Кир усмехнулся, но в этот раз в улыбке была горечь. — Будь осторожен. И… запиши мой номер. Если тебе станет совсем хреново — звони.
Он быстро продиктовал цифры, дождался, пока Серёжа внесет их в контакты под именем «Курсед», и закрыл дверь.
Серёжа остался один в тишине пустой улицы. Он посмотрел на свои руки — они всё ещё дрожали. В памяти всплыло лицо дяди Игоря, его кривая улыбка и слова о том, что нужно двигаться дальше. Но как двигаться дальше, когда прошлое рисует картины на стенах заброшенных заправок?
Он завел машину и поехал в сторону своей квартиры. В ту ночь он так и не смог уснуть. Он сидел у окна, курил сигарету одну за другой и смотрел на темные силуэты деревьев во дворе, гадая, кто же на самом деле этот Кир — его личный демон или единственный, кто может вытащить его из ада.
________
подписывайтесь на мой ТГК пожалуйста, я стримы веду🥺