26 глава
Маленькая комната, была наполнена теплым весенним солнцем. Из открытого окна, дул прохладный ветерок, поднимая голубые занавески. Комнате за столом сидела женщина, аккуратно заплетая волосы в косу. Она то и дело поглядывала на часы. Мирэ стояла позади неё, но даже глядя ей в спину, видела, как сильно нервничает её мама. Сделав глубокий вдох, и убрав косу за спину, Сольхи включила камеру.
- Здравствуй, бельчонок! Сегодня, твой двадцатый день рождения! Прими, мои поздравления! И прости, что меня нет рядом. Мне, правда, очень жаль. Но я уверенна, что папа испек самый вкусный торт, а Намджуни украсил твою комнату. И наверно, что-то сломал. Так что проверь. Только не обижайся на него, он не со зла. Ты стала, такой взрослой. А ещё очень красивой. От поклонников отбоя нет? Видишь, я говорила, что когда-нибудь ты поймешь, что ты не морковка. И что твои глаза и волосы, это дар от природы. Иначе, как я, по-твоему, влюбила твоего отца. Однажды на твоем пути, встретиться особенный человек. Для кого ты будешь самой прекрасной. А может, ты его уже встретила? Расскажешь мне какой он? Красивый? Хотя, нет, красота это не главное. Самое важное, чтоб он любил тебя. Вот как, меня любит твой папа. Никогда не забуду, как мы с ним встретились. Я подумала, что он бандит, избивший Намджуни, поэтому я, ударила его по голове медным тазиком, а он только и делал, что улыбался, как дурак.
- Это нечестно, мама!
Эти слова, сами вырвались из уст. Видеть её, слышать, и не иметь возможности обнять, было подобно адской пытке. Женщина замерла, но через секунду обернулась. Она подняла взгляд на Мирэ. Её глаза были мокрые от слез, а на губах была такая родная улыбка. Сольхи встала со стула и распахнула руки для объятий. И Мирэ не раздумывая бросила в них. И плевать, что это, скорее всего лишь игра воображения. Ведь сейчас она в объятьях, в тех самых объятьях, по которым так сильно скучала.
- Бельчонок, ты так выросла, стала такой красивой. Я так по тебе скучаю!
Эти слова были сказаны сквозь слезы. Мирэ сжимала маму, так крепко, что отпусти её, она сама лишиться жизни.
- Мама, - почти беззвучно сказала девушка.
Сольхи отстранилась от Мирэ, держа её за плечи. Она смотрела в глаза дочери и не могла насмотреться.
- Послушай, что я сейчас скажу тебе. Очень внимательно, хорошо? Прости, но времени у нас мало.
Мирэ кивнула, но схватилась за мамину руку, в страхе, что та исчезнет.
- Repentance, был создан для людей не способных контролировать эмоции. И сначала, так все и было, но профессор, с которым мы работали над этим препаратом, заметил, что если водить препарат детям, то они могут подавлять и чувства. Такие дети становились, подобно роботам.
- Я не стала, мама.
- Да, милая. Потому, что в отличие от других, ты сама контролировала этот процесс. Сама по желанию могла подавить ту или иную эмоцию. И сейчас можешь. Ты замечала, как в экстренных ситуациях, подавляешь страх.
Мирэ никогда не задумывалась об этом, но так оно и было. Когда у неё начиналась паника, то она могла успокоить её без посторонний помощи. А когда она напугана, то мозг не отключался, а наоборот функционировал в разы продуктивней.
- То есть, если я решу не бояться, то не буду этого делать?
- Да, бельчонок. Прости меня за это.
Мирэ отрицательно покачала головой. Она не обижалась, сейчас она была счастлива, даже если эту эмоцию, она сама и придумала.
Джин открыл глаза. Вернее глаз, так как правый глаз заплыл. Он был уже другой комнате, скорее в кабинете. Руки по-прежнему связаны. Он уперся связанными спереди руками и сел. Перед ним на диване сидел мужчина. Черные волосы, довольно высокий, его уши были слега торчком. Прокрутив голове разговоры Намджуна, Джин понял, что это и есть тот самый Чанель. Он усмехнулся, удивляясь своей смелости, хотя это больше походило на безумие.
- Очнулся?
- А что не заметно? – Ответил вопросом на вопрос Джин.
- Учитель Ким, вы, как ни кто другой должны знать, что храбрость не всегда уместна.
- И откуда такая осведомлённость моих познаниях?
Чанель встал с дивана и подошел к Джину. Он взял его за подбородок.
- Никогда не понимал, почему Намджуну нравиться парни, но теперь, кажется, понимаю.
Чанель провел большим пальцем по губам Джина. Видя свирепой взгляд парня, Чанель усмехнулся. И правда, милый малыш. Он отпустил Джина и вернулся на прежние место.
- Где Мирэ?
- Позади вас. Спит. Должен отдать должное. Она уметь удивить. Троих вырубить, используя полешко, это достойно уважения.
- Что вам от неё надо? Она всего лишь ребенок.
- Правда? – Чанель наиграно удивился – Мой брат, тоже был ребенком, когда её мать превращала его в чудовище. Тестируя на нем одно из своих открытий. Но ты можешь не переживать, я не собираюсь ей ничего делать, скажет мне пароль от сейфа и убью вас быстро. Вы даже охнуть не успеете.
Он наклонился к Джину, упираясь руками о свои колени.
- Можешь не благодарить. Из-за тебя, я нарушил обещание данное Чунмену. Он ведь хотел затрахать тебя до смерти.
- Засунь, свое обещание, себе в жопу, урод.
Чанель засмеялся, как сумасшедший, запрокинув голову назад. Но через минуту, он успокоился и перевел взгляд на Джина. И тот начал сомневаться, что из двух братьев, сумасшедший младший.
Хосок метался из одного угла комнаты в другой. Прошел день, как его затолкали в черную машину и заперли в этой комнате. Но не причины, не объяснений, зачем так и не последовало. Он прокручивал в голове, что им от него могло понадобиться, но дельного в голову ничего не приходило. Из криминального у него в запасе было только, то, что он в супермаркете бабуле нахамил. Да и то по делу. Не надо было, его кактус из рук вырывать.
Он резко дернулся, когда открылась дверь. В комнату вошел его похититель с пробитой головой.
- За мной.
Хосок замер.
- Ты, блять, что глухой? Живо за мной пошел.
Крис, держа на голове полотенце со льдом, схватил парня за кофту и вытолкнул в коридор. Они прошли четыре комнаты и вошли в кабинет. Хосок огляделся. На диване сидел высокий брюнет и смотрел напротив себя. Хосок посмотрел в ту сторону и ахнул. Он без раздумий бросился к коллеги.
- Учитель Ким, ваше лицо.
Он взял лицо Джина, в руки осматривая повреждения.
- Ему нужно в больницу.
- Доктор, вы сюда не из-за него приглашены. Ваша работа спит в кресле.
Хосок бросил гневный взгляд на Чанеля. Он уже собирался запустить этого придурка что-нибудь тяжелое, но Джин остановил его.
- Хосок, там Мирэ посмотри, с ней все хорошо?
- Мирэ?
Чуть ли по буквам спросил Хосок. Он перевел взгляд на кресло. Там свернувшись клубочком, лежала девушка, Её щека была в крови, так же как и руки.
- Да, доктор, Мирэ. Ваша задача заставить её кое-что вспомнить. И лучше вам, сделать побыстрее.
Отключить страх. Именно, это приказала себе Мирэ, когда в комнату вошел её школьный врач. И это получилось. Она не боялась, скорее, её все это жестко бесило. Она приподнялась, приняв сидячие положение. И с издевкой, посмотрела на Чанеля.
- А то что? Обидишься и будешь биться головой об стену? Ушастый, а тебя не учили, что прежде чем бить, можно и спросить? Ой, а где Сехуни? М... Он не пережил встречу с поленом?
Она скрестила руки на груди и, не отрываясь, смотрела на Чанеля.
- Малышка, а ты не слишком ли языкастая? Я ведь могу и укоротить.
На лице Чанеля появилась зловещая улыбка.
- Малышка, у тебя в штанах, ушастый. А мне, ты ничего не сделаешь. Ведь в моей головушке столько нужной тебе информации.
Мирэ издевалась над ним. Она встала с кресла, подошла к столу, сделанному из дуба. Взяла в руку нож для открытия писем и представила его к своему горлу. От чего Хосок подскочил, а Джин в ужасе выкрикнул.
- Ты знал, что если надавить в нужно месте, смерть наступит мгновенно. И тогда плакала твоя мечта о спасение недомерка Сехуна. Печялька прям. Знаешь, я даже слезу пустила бы, но мне насрать на вас.
Чанель злился, но с места не встал.
- Ты права, тебе, я ничего не сделаю, а вот ему – он указал на Джина – Запросто.
- И это всё?
Мирэ соскочила со стола и подошла к книжному шкафу. Она кончиком пальца коснулась корешка синего томика, слегка потянула на себя. Красивая картина с красными маками отъехала в сторону, открывая путь к чёрному сейфу. Судя по реакции, никто из присутствующих в помине не знал о существовании его. Мирэ набрала комбинацию. Раздался характерный щелчок и дверца открылась. Девушка заглянула внутрь. Там лежали две папки и пистолет. Первым она вытащила пистолет и проверила обойму, полная. Крис тут же бросился к ней, но она отреагировала моментально и сняла пистолет с предохранится, направив его на парня.
- Знаешь, ушастый. Твой папаша ещё тот урод, но мозги у него все же работают. Так что скажи своей собачке сесть на место, а не то будешь собирать его мозги по стене.
Крис был пяти шагах от Мирэ. Он усмехнулся и сделал шаг, но замер, когда мимо его уха полетела выпущенная пуля. Мирэ слегка пошатнулась от отдачи.
- Какого хуя, блять!
Крис повернулся в сторону Чанеля, и его взгляд упал на картину, что висела прямо над ним. На неё был изображён какой-то поэт, а прямо посередине его лба красовалась пуля, что выпустила девушка. Он посмотрел на Мирэ, а как в не чем не бывало, вытащила из сейфа папки и села обратно в кресло. Правда, пистолет все так же был направлен на Криса.
- Крис забери этих двоих и выйди отсюда.
- Хочешь остаться со мной наедине?
Мирэ даже не смотрела в сторону Чанеля. Она читала, что было в папках.
- А что, ты против?
- Нет. Так даже лучше. Вот только – она подняла взгляд на шокированный Хосока и Джина – Если с их головы упадет хоть волосок. Ты познаешь какого, когда тебе в жопу проталкивают бутылку самого дорого вина, что есть в этом доме. А ты блондинка, ударом полена, по своей черепушки не отделаешься. Уж поверь мне. Сейчас, пустить пулю тебе в лоб, у меня не составит труда. Доктор Чон, обработайте раны Оппы, пожалуйста.
Хосок кивнул, а вот Джин уходить не хотел. И пусть эта Мирэ его пугала, но она не должна оставаться с этим психом одна.
Намджун затормозил в ста метрах от места, где был сигнал оставленный Мирэ. Остальные последовали его примеру и припарковали машины.
- Ты думаешь, о том же, что и я?
Сюмин подошел к Намджуну.
- Если ты думаешь, что это тот особняк, про который Мирэ говорила во сне. То да. А ещё думаю, что охраны там, как говна в свинарнике.
- Давненько, я руки не пачкал.
Кюхен закинул за плечо винтовку и довольно улыбнулся.
- Ты уверен, что я вам там не понадоблюсь?
- Нет. Сюмин, здесь ты нужен больше. Отсканируй особняк и найди где держать Джина с Мирэ. И следи за мелким. Так же....
Сюмин перебил Намджуна.
- Уже. Эту операцию, поставили под пунктом, национальная угроза. В течение двух часов у вас прямое разрешение стрелять в упор. И да, Шивон, если позвонят из больницы, я сразу сообщу тебе. Хотя твоя жена сказала, что, дословно. Если он поставить меня выше жизни этой девочки, застряли его.
Шивон улыбался во все тридцать два зуба. Он влюбился в самую идеальную женщину на этом свете.
- Ребятушки, вам привет от моего Йесонушки. Так же он просил предать, чтоб сломали пару рёбрышек у Чанеля, от его имени. Но ещё он мне чмок передал.
- Обязательно, и не только ребра.
Намджун пошел в сторону особняка. Шивон и Хичоль пошли за ним, а Кюхён поправив ремень винтовки, бесшумно, побежал чуть левее.
- Если думаешь, что от твоего взгляда, я уписаюсь от страха, можешь успокоиться. Ты меня не пугаешь.
Сказала Мирэ, после того, как Чанель не сводил с неё глаз на протяжении десяти минут, после ухода Криса с остальными. Он сам не понимал, почему ещё не забрал пистолет у этой наглой девчонке, и не выпустил в неё пару пуль. Ведь, то, что ему надо у неё в руках.
- Почему?
- Почему, что?
Мирэ подняла на него глаза.
- Почему, глядя на тебя, у меня ощущение, что это не я тебя похитил, а ты сама сюда пришла.
А ведь и правда. Всё время, что она была тут, а она вела себя так, слово происходящие её не пугало, а забавляло. Даже сейчас, она была спокойна.
- Вот почитай
Она кинула папку Чанелю. Он взял её в руки и открыл.
- Что это?
- Описание препарата, из-за которого ты думаешь, твой братец крышей поехал. Этот препарат задумывался, как лекарство для людей с душевными травмами. Но у твоего папочки, на него были другие планы. Он решил сделать роботов, что беспрекословно будут исполнять его указы. Даже отдал своего сына на растерзание. Но вот в чем загвоздка, Сехун никогда не принимал участие в исследовании. По нелепой ошибке лаборанта, его вели не в Сехуна, а в меня. И поначалу твой папаша, и правда думал, что сможет сделать из своего сына послушного раба, но представ, как он был зол, когда узнал, что его провели. А ребенок, не только успешно прошел испытание, но и продвинулся далеко вперед. И сам научился держать под контролем свои эмоции. Так что прости, но твой Сехуни, такой недомерок не из-за моей мамы.
Чанель читал документы, что дала ему Мирэ и не понимал. Хотя, как раз теперь все складывалось. Его отцу нужна была Мирэ, а её мать не за что не отдала бы её. А на Сехуне он срывался, потому, что тот не мог дать отпор. А Чанеля рядом не было. Он швырнул папку об стену. Нужно от них избавиться, а Сехуну он поможет, чтобы ему это не стоило. Он встал с дивана, но тут же сел.
- В тебя?
До него только сейчас дошел смысл сказанного. Она была тем ребенком.
- Дошло-таки.
В комнату вошёл Сехун. Мирэ сразу направила в его сторону пистолет. Но он лишь усмехнулся.
- Да хён. И благодаря тебе, она, наконец, моя. Ну, если точнее, минут через пять, она будет моей.
Он повернулся в сторону Мирэ.
- Ты знала, что если превысить дозу «Repentance»? Твой организм перезагрузиться. С тобой уже такое было, после смерти мамы. Вот почему ты нечего не помнила. Поэтому я вел в тебя немного больше, чем нужно, пока ты сладко спала на моей кровати. И когда сюда приедет твой дядюшка, мы уже уедим и начнем новую, прекрасную жизнь, только ты и я. И да, он уже должен начать действовать. Тело становиться ватным и ты хочешь спать.
Мирэ не замечала, что её действительно клонило в сон. Рука стала, будто ватная и пистолет выпал из неё. Она из-за всех сил старалась не закрыть глаза, но это оказалась сильней её.
- Сехун?
Сехун подошел к Мирэ и погладил её по голове. Затем поцеловал в макушку. Взял пистолет, что лежал на коленях девушки, и выпустил все обойму в брата.
- Прости Хён, но тебя нет, в моей новой жизни.
Он поднял Мирэ на руки и вышел из кабинета. Когда он подходил к парковке, то краем глаза увидел, как Чунмен забирает Джина. Довольно улыбнувшись, он сажает Мирэ на пассажирское сидение и садится за руль. Прежде, чем зависти машину, он пристёгивает ремень безопасности у Мирэ и целует её в губы. Возбуждаясь, её бессилием, он прикусывает нижнею губу Мирэ. Он схватив за рыжие волосы, вдохнул её аромат и провел языком по щеке, слизывая засохшую кровь.
- Я же сказал, что запру тебя рядом собой, навечно.
Юнги был зол, что он остался сидеть в машине, пока остальные хоть что-то делают. Он вышел из джипа и прошелся вдоль дороги. И в любой другой ситуации, он бы не обратил внимание на бмв, что выехало из-за угла, если бы не рыжие волосы со стороны пассажирского сидения. И плевать, что у него нет водительских прав, и что джип был Кюхёна. Он летел сломя голову за этим гребанным БМВ.