Chapter I
Мое одиночество только для меня.
За дверью каждый день кто-то постоянно шепчется. Обо мне. Я знаю. Каким нужно быть дураком, чтобы не понимать этого? Какие-то чужие голоса за стеной иногда заставляют меня выбежать из своей комнаты с дикими криками, но я держусь. Каждый раз держусь, потому что не хочу никого видеть... Пока что не хочу.
Кто бы мог подумать, что мир в перевернутом состоянии кажется намного спокойнее, чем в привычном, только если в нем находиться больше пяти минут, начинает сводить ноги. Голова перестает чувствовать холодный пол под собой, а шея и конечности затекают. Почему нет домов, чтобы в комнатах по-середине стояла большая люстра? Ведь это отличное украшение! В Рождество ее можно использовать как елку. А как же перевернутые телевизоры на перевернутых столах? Перевернутые диваны с перевернутыми людьми? И никакой гравитации... Люди бы ходили по синему небу, ездили на белых облаках в школы, университеты или на работу, а сверху на них в пасмурные дни лил зеленый травяной дождь, а гром и молнии заменили бы фары и сигнализации машин. А после дождя была бы радуга из цветов, из которой какие-нибудь специальные люди с высшим образованием выжимали сок и продавали на рынках. Или делали мороженое. Я бы каждый день его ела.
- Кэролайн Мэй Диккерсон, неужели ты сдвинулась с места?
От неожиданности мое тело потеряло равновесие и с грохотом повалилось на пол. Кто запрограммировал людей на вхождение в чужие комнаты без стука?
- Ты и сегодня снова будешь играть со мной в молчанку?
Мелодичный голос продолжал свою речь, пока я разминала шею и потирала холодные ладони о ткань бледно-голубых спортивных штанов. Девушка ходила по комнате, и я чувствовала ее взгляд на себе. Даже если бы она не проронила ни слова, когда вошла в мою комнату, я бы все равно узнала ее по излюбленному сладкому парфюму - это была моя Лоррейн, с пучком на голове и в потертом комбинезоне, не выдержав длительной паузы в нашем «разговоре», уселась напротив меня, будто мое собственное отражение, повторяя малейшее движение, рожденное мной.
- Пожалуйста, поговори со мной.
Она такая грустная... Ее словно окунули в тазик с печалью и не успели выжать, потому что она сбежала ко мне. Она постоянно приходит сюда с тех пор как случилась авария, даже несколько раз на день, и говорит о какой-то чепухе, а я не слушаю ее. За это себя и ненавижу. Ее тело с ног до головы пропитано чем-то депрессивным. Чем-то, что так давно стало мне родным. Иногда я кляну себя за то, что сама сделала ее такой.
- Кэрол, не прикидывайся дурочкой, - завопила девушка, впиваясь в меня своими глазами цвета океана. - Иногда мне кажется, что тебе просто нравится издеваться над всеми нами. Да от стены больше отдачи, чем от тебя! Ты думаешь, что за тебя никто не переживает? А как же тогда Мэтью? А как же я? Кэролайн Мэй Дикк...
- Не называй меня больше полным именем, я тебя умоляю.
- Неужели! - я не успела опомниться, как тощие руки Лоррейн сжали меня, как тиски. Откуда только у нее столько сил? Может попросить ее поделиться секретом? - Я уже успела соскучиться по твоему голосу, - убирая с моего лица прядь каштановых волос, прошептала она. - Но почему ты просто не можешь взять себя в руки? Это ведь не так сложно, как ты думаешь.
- А разве это нужно?
Она заглянула в мои глаза, но судя по выражению ее лица, она не была удовлетворена моим ответом. Ее длинные ноги быстрыми шагами приступили измерять мою комнату. Пару раз я попыталась просчитать сколько она прошагала от стены до окна, но сбивалась.
- Он. Ушел. Исчез. Его больше нет со мной, - четко проговорив каждое слово, прошептала я. Горло першило от продолжительного молчания, и мне ужасно хотелось пить, но наш разговор был еще не закончен судя по тому, как мы смотрели друг на друга не отрывая глаз, почти не моргая. Вроде бы так близки, и в тоже время так далеки друг от друга. Она меня не слышит. Не понимает, хоть и постоянно делает вид, что это не так. - Он все для меня, Лорри.
- А ты для него была пустым местом!- крикнула она, но тут же замолчала. Ее глаза бегали по комнате, и она, потирая лоб ладонью, присела на небольшую тумбочку из дерева возле кровати.
- Ты ничего не знаешь...
- Я многое знаю, Кэрол. Я знаю, что он просто бросил тебя и уехал. Я знаю, что ему было плевать на тебя и все, что с тобой связано. А как только ему стало скучно, он вернулся. Да почему ты этого не можешь понять? - я нахмурилась. Откуда ей знать, что я для него когда-то значила? Да она толком даже и не разговаривала с ним. Но девушка продолжала выжидающе смотреть на меня с высоты своих длинных ног, пока я подпирала своей спиной холодную стену. Поняв, что ответа от меня она в очередной раз не получит, ей пришлось продолжить самой. Ее тихий и спокойный голос резал тишину, словно острое лезвие, за которое я была готова хвататься на протяжении этих долгих месяцев.
- Зачем ты села с ним тогда в эту гребанную машину? Зачем позволила повесить лапшу на уши? - она принялась загибать пальцы на левой руке с каждым своим предложением, в упор прожигая меня своей настойчивостью, которая уже начала немного надоедать. - Почему позволила вернуться и простила его? Что мне для тебя сделать, чтобы ты забыла этого ублюдка?
- Просто не называй его так, - она вскинула бровь и, недоумевая, посмотрела на меня. А что я должна была ответить? Ведь она совершенно ничего не знает о нем, так зачем тогда говорить такие вещи?
- Я надеюсь, что ты когда-нибудь повзрослеешь и поймешь, что с его уходом жизнь не остановилась, - Лоррейн обессиленно опустила голову, словно смирилась со всем происходящим, что было полным абсурдом и враньем. Она бы меня никогда не оставила. Но все же, махнув рукой на прощание, подруга скрылась за дверью комнаты, оставив меня, как губку, впитывать наш разговор.
Я еще сильнее вжалась в стену, словно без меня она и впрямь рухнет, обхватив голову руками, так, что по всей своей длине затрещал позвоночник. Мне не нужно слышать то, что является враньем. Они врут мне. Они все мне врут. Когда в комнату очередной раз открылась дверь, с потрохами выдавая появившегося в дверях отца, я устало взглянула на него. Мне до ужала не хотелось больше говорить. Лимит моих слов на сегодня уже точно исчерпан.
- Ты поговорила с ней, я надеюсь?
- К сожалению, - я встала и завалилась на кровать, прижимая к груди скомканное одеяло, больше не решаясь поднять на него глаз. У него приятный голос, такой же, какой был у него всего лишь каких-то жалких двенадцать с лишним месяцев назад. Даже не верится...
- Ты молодец, я рад этому. Это уже прогресс, - я лишь улыбнулась ему в ответ, хотя вряд ли он заметил это, и вновь вернулась в свое место, в свой перевернутый мир, в котором все по-другому. Отец сел рядом, украв у меня немного равновесия, но я удержалась. Ноги почувствовали пробирающий до костей холод стены, а шея секундами привыкала к нагрузке.
- Зачем ты так с ней? Она ведь твоя подруга.
- Разве я ее чем-то обидела?
- Кэрол, она просто хочет говорить с тобой, как было раньше. Помнишь?
- У меня нет проблем с памятью, - резко ответила я, немного нахмурившись от собственного тона. Он громко выдохнул, перед тем как продолжить, давая мне немного времени передохнуть и перевести дыхание.
- С тобой очень трудно.
- А разве когда-то со мной было легко?
Но мне не ответили. Меня в очередной раз предоставили в руки одиночеству и тишине, с которыми я очень хорошо сдружилась с тех пор, как он ушел. Наверное, с его уходом я потеряла какой-то ценный смысл в своей жизни. Жаль.
Дверь комнаты тихо закрылась, активировав в моей голове то, что я до ужаса боялась. Воспоминания радостно заплясали, будоража каждый орган, и я, потеряв равновесие, вернулась на кровать, ощущая мокрые дорожки на своих щеках. Меня разрывало на части, я хотела увидеть его, обнять, но все что я могла, чем успокаивала себя на несколько жалких минут, так черкать на блокнотных листах его имя.
Мое любимое и нежное Л.
Я люблю тебя!
Мне мало тебя!
Но почему мне никто не верит?
С каждым днем мне не хватает тебя все больше. Наверное, я просто схожу с ума и мне уже давным-давно пора к врачу, но ты же знаешь, что я до ужаса боюсь этих больниц и пропитанного медикаментами воздуха. Лучше добивать себя, думая о тебе - это я решила для себя не так давно, но, все же, пока что это единственный выход, который я нашла.
Она снова приходила и говорила о тебе. Зачем она так? Ведь это все неправда, да? Но в чем-то она права, признаю. Я все еще маленькая и наивная дурочка, и мне уже нужно взрослеть, но... Как мне это сделать без тебя?
Сложно.
Если бы ты знал, как мне без тебя одиноко, как тоскливо... Эти 371 день без тебя просто мучительны.
Вернись ко мне, я умоляю.
Твоя К.
Аккуратно сложив очередную записку, я убрала ее в ящик ко всем остальным.
После его ухода я даже не смогла заставить себя прийти к нему. Не могла все это время и вряд ли смогу теперь, потому что это выше моих сил. Время без него остановилось, и я замкнулась в себе, закрылась ото всех, приклеивая к себе ярлык жертвы, который намертво прицепился ко мне, как бы я не хотела теперь от него избавиться.
То, как может показаться, забытое время с каждым днем давит на меня все сильнее: то, как мы с Лорри в двенадцать лет играли в карты на заднем дворе школы. То, как нас застукали за раскуриванием одной сигареты в спортивном зале. Тогда нам прочли нудную лекцию в кабинете директора о вреде курения и о том, что настоящие леди не должны держать в руках такую дрянь, ведь это игрушки всяких там негодников. Лорри еще выпалила, что леди тоже иногда должны баловаться. В итоге, нам пришлось оставаться две пятницы подряд в школе и убирать живой уголок. Жуткое время... Тогда это казалось ужасным, но сейчас я понимаю, что ошибалась. Именно тогда я познакомилась с ним. Именно тогда он впервые посмотрел на меня и предложил помочь с этим чертовым уголком. Именно тогда я чуть не потеряла сознание от этого. И сейчас я понимаю, что должна поблагодарить каждую рыбку и черепашку, за которой я тогда убирала сами знаете что.
На тумбочке запищал телефон, разрываясь от заполняющих его сообщений и вырывая меня из очередного тумана мыслей и воспоминаний. Этот неприятный звук - единственное, что сильно щекотало мне нервы каждый раз.
Каждый гребанный раз.
«Я не могу больше оставлять тебя в таком состоянии. Я заеду за тобой в семь.
Лоррейн.»