Я все ещё помню (тебя)
Тишина заполняет комнату, лишь изредка нарушается треском из камина. Алые язычки пламени быстро поднимаются вверх, бесследно исчезая; а после за ними же следуют друзья. Если бы не исходящий свет из камина, то комната вовсе была бы темной.
Тихо. Спокойно. И тоскливо…
Когда-то в этом доме жили двое. Он и девушка, вечно улыбающаяся и приносящая радость всем лишь только сиянием своих глаз и улыбкой. Девушка, которая никогда не унывала, гордо и смело шагая навстречу проблемам, опасностям, людям. Девушка, которую один молодой человек всем сердцем полюбил. Нет. Которую любит до сих пор.
Адриан улыбается.
Столько всего произошло. Столько всего приключилось. Столько всего его связывает с ней, с Маринетт. С девушкой, в чьи глаза он влюбился, чью улыбку он всегда жаждал, чью улыбку он снова хочет увидеть. С девушкой, которую он снова хочет обнять и больше никуда не отпускать.
Но её больше нет… Нет рядом с ним. Нет рядом с их общим ребенком. Её больше нет. Теперь она живет лишь в воспоминаниях: в светлых и грустных.
Воспоминание о первой их встрече — самое любимое воспоминание Адриана. Как они сначала не поладили и как романтичным образом помирились. Зонтик их сблизил. Дождь их помирил.
Адриан посмеивается, а после немного отпивает горячего какао. Маринетт тогда скрылась под зонтом, что вышло весьма забавно и очень мило. Именно этот момент заставил его тогда искренне смеяться.
А их битвы? Если бы Адриан изначально знал, что под маской божьей коровки скрывается Маринетт — его неуклюжая одноклассница! — как бы он в тот же миг обрадовался, как бы сильно обнял и, может быть, даже заплакал от счастья! Признаться, примерно так и вышло, когда он-таки узнал личность Его Леди.
Да, Маринетт чертовски неуклюжая. Ходячая катастрофа. Или же котострофа? Но в первую очередь именно эту черту ее характера Адриан и полюбил. Её неуклюжесть и вечные заикания при нём — ведь это так мило. И даже когда они узнали личности друг друга — Маринетт заикалась. Заикалась уже будучи ЛедиБаг при нём, когда он Нуар. Становилась неловкой, робкой и постоянно падала, что Адриан даже стал жалеть, что они раскрылись. А раскрылись таким чудным образом. Адриан случайно увидел трансформацию Маринетт.
Адриан аккуратно встает, подходя к тумбочке, берет рамку с фотографией, на которой изображена его любимая. Когда-то молодая. Казалось, что она вечно будет такой. Но для Адриана она всегда красивая: что в молодости, что в старости.
— Я всё еще помню, — грустно издает Адриан, снова усаживаясь на мягкое кресло, — Моя Леди Агрест, — тоскливо. На сердце тоскливо и на душе мучительно скребут кошки своими острыми коготками, — я всё еще помню…
Адриан всё еще помнит те чудные мгновенья. Адриан всё еще помнит, как был счастлив со своей леди. Помнит те беззаботные деньки. Помнит, как становился собой, именно собой, когда находился рядом с ней. Рядом с Маринетт. Он переставал быть парнем с обложки, тем парнем, которого хотел видеть его отец. Он почувствовал свободу, почувствовал жизнь. Он стал жить, как человек, а не каккукла.
Адриан помнит, как боялся, что Маринетт не примет его настоящего, не примет Кота Нуара. А Дюпэн-Чэн боялась, что он не примет её, ту девушку без маски.
У обоих был страх, мешающий разобраться двоим в себе, друг в друге, в своих чувствах и отношениях. Маринетт краснела и убегала, как только Адриан пытался заговорить. ЛедиБаг смущалась и искала оправдания, быстрее убегая от Нуара, не успевал тот и слово вымолвить.
Казалось, так и продолжилось бы, если Адриану это все не надоело. Он схватил Маринетт за руку и, чтобы та не вырывалась, поцеловал в губы. Наверное, это стоило сделать раньше.
Алия, вся сияя, достала телефон и фотала с разных ракурсов. Нино лишь улыбнулся, а остальные пребывали в удивлении. Но Адриану было все равно: в тот момент был только он и Маринетт — никого больше.
Тогда-то и начались их отношения длиною в жизнь. И каждый раз Маринетт открывалась Адриану все иначе. И каждый раз он всё больше и больше влюблялся в неё.
А Адриан все еще помнит, как сделал предложение Маринетт. Он всё еще помнит, как она была счастлива, произнеся «Ад», вместо «Да». Эта её черта всегда ему безумно нравилась.
Как же он снова хочет услышать слова наперекосяк, произносимые её голосом…
А Адриан всё еще помнит, как Маринетт была прекрасна в белом свадебном платье. Как её глаза восторженно горели, а щеки заливались румянцем.
А Адриан всё еще помнит, как Маринетт ходила по дому с круглым животом. И как она противилась снимать свой камень чудес — нечего беременной женщине спасать Париж.
Агрест помнит, как он каждый раз подходил к своей любимой, разговаривая с ребенком, который был у неё в животе. А как Агрест чуть не упал в обморок, когда у Маринетт начались схватки! И как он был счастлив, увидев родившуюся кроху.Анна — любимое имя Маринетт. И так вышло, что девочку назвали в честь матери Адриана.
В доме стали жить трое.
А Адриан всё еще помнит, как он и как жена прощались со своими квами — родительские обязанности не позволяли больше исполнять свой долг. Настало время передать талисманы новому поколению.
Маринетт не могла сдержать слез, как и сама Тикки. И Плагг, казалось, тоже начал бы рыдать. Плагг… Да, Агрест всё еще помнит своего пушистого летающего зверька — такой маленький и черненький, вечно поедающий дурно пахнущий сыр — камамбер.
А Адриан всё еще помнит первые шаги ребенка и первое слегка невнятное слово «Мама». Он помнит, как Анна, рыдая, не хотела идти в садик. Агрест помнит, как у него на сердце было тяжко — безответная любовь дочки. Впервые разбитое сердце.
Адриан многое помнит, несмотря на свои года. Восемьдесят лет — возраст большой.
— Пап, всё хорошо? — тихо проговаривает женщина, появившаяся в дверном проеме.
— Вполне, — слегка посмеивается Адриан. — Как там внуки?
— Сладко спят, — дочка подходит к сидящему отцу, сзади обняв его. — И ты ложись, — целует в старческую шершавую щеку.
Анна уходит. Женщина переняла от отца блондинистый цвет волос и черты лица, а от матери — васильковые глаза и часть характера. Агрест каждый раз удивляется, как Анна напоминает ему его любимую жену.
Адриану грустно осознавать, что Маринетт запомнила внука совсем малюткой и не увидела милую внучку.
— Я всё еще помню, Маринетт, — укутавшись еще больше в плед, говорит тихо Агрест, улыбнувшись и глядя на рамку с фотографией. Да, он многое помнит. Но больше всего в его голове застыл образ любимой. И её спокойная смерть. Лежа на кровати, она что-то ему сказала. Прикрыла глаза и с улыбкой на лице уснула навечно… — Я всё еще помню тебя… И буду помнить вечно…