Тебя нет неделю

  Я хаотично вожу руками по неровной, царапающей кожу, стене, оставляя на них белые пятна, которые не смоются.

  Всего неделя. Неделя впустую, это не так много. Игры с картонками-персонажами (хотя они уж точно живее, чем я); неглаженная, запятнанная ягодами и пахнущая неизвестными фруктами, футболка, кружка соленого чая. Такой готовила ты, такой готовлю и я.

  Все так и должно быть. Тебя нет — это нормально.

  Неделю. Тебя нет неделю — неделю я не учу французкий (а ведь мы так хотели переехать в тот самый крохотный городок недалеко от Парижа!); неделю я не выхожу из дома, питаясь овсянкой без молока (зато с солью!); неделю я не встаю в шесть, чтобы приготовить тебе кружку соленого чая. Соль везде — во всех щелочках у нас в полу, во всех продуктах и жидкостях, во всех трещинах и царапинах моего сердца.

  Мир смешался в одну большую лужу, которая из разноцветного превратилась в грязно-желтый. Ты никогда не любила этот цвет, тебе нравился коричнево-зеленоватый (цвет соленого чая), ярко-фиолетовый (заставка моей любимой игры), синеватый в розовую крапинку (моя, испачканная твоими грязными объятиями, футболка).

  Когда ты вернёшься? Когда я вернусь к тебе? Когда мы воссоединимся?

Где ты, Кристина?

  Так ли тебя звали? Я не помню. Может быть, Маргарита, Евгения, даже Элеонора (хотя вряд ли). Мне просто нравится представлять тебя Кристиной. Ты — моя ассоциация с чем-то нежным, хрустальным, хрупким, с соленым чаем, с грязной футболкой, с восьмибитными играми, с вещами, которые мы так любили (или не любили, во всяком случае, я заставлял себя любить то, что любишь ты).

  Когда ты ушла, то на меня будто упала стеклянная ваза, разбилась и колючим осколком впилась в самое сердце. Разбились мои мечты о нас, разбились мои чувства, разбился и я, тысячу раз ударяясь о неровную стену, оставляя белые пятна от штукатурки и красные от крови, смешанной со слезами. Моими слезами.

  Иногда возникает чувство, будто я сам вручил тебе эту вазу, и не попросил, а приказал ударить меня как можно больнее. Сопротивлялась ли ты?

  Да, я плакал, я умолял спасти меня, спасти маленькую частичку воспоминаний от проведенных с тобой дней, и я спас, спас без твоей помощи, но лучше не стало. Воспоминания только ранят, и от этого больно; больнее, чем от отпечатка твоей ладони на щеке, царапин от стены или синяков, сделанных собственноручно.

  У нас нет совместных фото, нет совместных видео. Нет ничего, что могло бы остаться на память о тебе. Есть только нечеткая, размытая картинка твоих плечей, твоих ресниц, твоей талии. Нет тебя, есть только отдельные детали, которые я не смогу сложить воедино.

  Остался только кусочек воскресенья. Мы ели торт и запивали соленым чаем, мы играли в приставку «Нинтендо», ты смеялась, может наигранно, а может и нет. А потом ничего. Пусто.

  Я ничего не помню. Я проснулся — на мне была грязная футболка (а ягоды ли это? Больше похоже на вишневую помаду. Твою вишневую помаду). В руках разряженный телефон, рядом — кружка.

  Что ты, черт возьми, подмешала мне в чай?!

***

  Тебя нет неделю — неделю нет меня.

  Есть только кружка, футболка, бесконечная игра и двое одиноких людей, захлебнувшихся в соленом чае.