70
Он без рубашки, его черные спортивные штаны низко свисают с бедер и подчеркивают V-образные линии, указывающие на промежность. Обычно я бы пустила слюни, глядя на его великолепное тело и рельефный пресс, но сейчас мое внимание приковано к шраму, рассекающему его живот.
Он бледный, но глубокий.
Изгибается вокруг нижней части живота.
Я никогда раньше не видела Пэйтона без рубашки при свете. Конечно, он был без нее на фотографии в Snapchat и на источниках, но в обоих случаях было слишком темно, а условия для осмотра тела – не совсем оптимальные.
Я помню, как моя мама рассказывала мне, что Пэйтон пострадал во время несчастного случая на лодке, который унес жизнь Норы Хосслер, мамы Джея. Я просто никогда не думала, что Пэйтон носит на своей коже травмирующие воспоминания о том, как она умерла.
В одной руке Пэйтон держит большой стакан воды со льдом, а в другой – самую большую бутылку обезболивающего, которую я когда-либо видела. Мы встречаемся взглядами, и его губы дрожат в едва заметной улыбке.
– Доброе утро, – говорит он хриплым голосом.
Я могу сказать, что он только что проснулся, по его маленьким, усталым карим глазам и растрепанным каштановым волосам. Полагаю, он встал с постели за несколько минут до того, как я пришла в себя.
Я непонимающе смотрю на него.
Доброе утро?
Это все, что он может мне сказать?
Доброе утро?
– Принес тебе воды, – Пэйтон ставит стакан на тумбочку и садится в изножье кровати.
Я немедленно вываливаю на него свои опасения.
– Что случилось? Как долго я была в отключке? Почему ты привел меня сюда? Что ты…
– Тише, – Пэйтон останавливает меня. – Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать.
Я раздраженно делаю долгий, прерывистый вдох.
– Что случилось? – я начинаю с самого начала.
Пэй холодеет от ярости, его челюсть дергается.
О, это не обещает ничего хорошего.
– Ник накачал тебя наркотиками прошлой ночью. Джош был с ним заодно. Они хотели… – он не может заставить себя произнести это.
– Изнасиловать меня, – заканчиваю я.
Я понимаю, как ему неприятно это слово, но пришло время сказать все как есть. Это были не просто «развлекающиеся подростки». Или «пьяная ошибкая».
Это было изнасилование.
Сексуальное нападение.
Пэйтон кивает, он избегает моего взгляда, как будто его тошнит, будто он в ярости от нашего разговора. Так я понимаю – он собирается сказать мне то, что я боюсь услышать. В своем последнем признании парень ясно дал понять, что ему на меня наплевать, но, черт возьми, это выражение его глаз… Единственная причина, по которой ты можешь так смотреть на кого-то, это если тебе на него не наплевать.
Или случилось немыслимое.
Мой желудок переворачивается, слезы бегут по щекам, когда я отбрасываю одеяло Пэйтона со своих ног и осматриваю отмеченное бедро. Ногти Ника отпечатались на моей коже.
Я подношу ладонь ко рту, мой голос срывается, когда я задыхаюсь:
– Он… он сделал это, да?
Мое тело начинает дрожать при осознании, что меня накачали наркотиками и использовали как надувную куклу. Я ничего не могу разглядеть своими остекленевшими глазами, и, когда первый всхлип вырывается из моего горла, я задаюсь вопросом, использовал ли он защиту.
Не заразил ли он меня венерическим заболеванием.
Боже, что, если я береме…
– Мелисса! – ладонь Пэйтона накрывает мою, и я вырываюсь из его рук, уставившись в пустоту.
– Он сделал это, – повторяю я, мой голос настолько слаб, что я едва слышу его. Образы Ника, насилующего накачанную наркотиками, находящуюся без сознания Мелиссу, отключают меня от реальности. Я словно вылетаю из собственного тела.
Смотрю вниз на тело, которое считала своим.
– Мелисса, посмотри на меня, – Пэйтон обхватывает мое лицо, возвращая на твердую землю. – Посмотри на меня, – требует он, пока я не подчиняюсь.
Я впиваюсь взглядом в его глаза.
– Ничего не было.
Я ожидала, что это меня успокоит, но я только сильнее плачу.
– Ч-что? – шмыгаю я.
– Ничего не было, – уверяет меня Пэйтон. – Джош, мать его, пришел в себя, пока ничего не случилось. Этот ублюдок побежал внутрь за Винни и мной. Ты была уже в отключке, когда мы добрались туда, но мы остановили его, Мелисса. Ничего не произошло, – подчеркивает он, его пальцы нежно поглаживают мое лицо. Впервые с той ночи, когда мы ездили к источникам, я узнаю мальчика передо мной.
На краткий миг он снова стал моим Пэйтоном.
Моим Заком.
Пока он не приходит в себя, будто только осознал, что делает, и не убирает пальцы с моей щеки.
– Что случилось с Ником?
– Мы позаботились о нем, – это все, что он говорит.
– В смысле?
Пэйтон издает протяжный вздох.
– Он уехал на машине «скорой помощи».
– Что? Почему? – выпаливаю я.
– Возможно, я устроил ему небольшое сотрясение мозга, но это был несчастный случай вроде как. – Пэйтон сдерживает ухмылку, и мое предательское сердце трепещет.
Могу сказать, что он не сожалеет.
Ни капельки.
И мне это нравится больше, чем следовало бы.
– А ты не боишься, что он обратится в полицию?
– Нет, – Пэйтон пожимает плечами. – Ублюдок не станет так рисковать. Если он меня сдаст – станет известно, что он сделал с тобой. Нас четверо, а он один.
Он прав. У меня достаточно свидетелей, чтобы открыть летний лагерь.
– Что ж… Спасибо, – мои слова не громче шепота.
Он морщится.
– Никогда не благодари меня за это, Мелисса. Никогда.
Я понимающе киваю. Он просто поступил так, как это сделал бы любой порядочный человек.
– Зачем ты привел меня сюда? – спрашиваю я и вздрагиваю, чувствуя такую боль, словно по моему черепу бьют кувалдой.
– У меня не было выбора, – Пэйтон встает с кровати. – Несса была пьяна, и я с трудом представлял, как оставить тебя на пороге твоей мамы в полумертвом состоянии.
– Хорошее решение, – я энергично потираю виски, как будто хочу избавиться от головной боли, и поглаживаю королевскую кровать под собой. Мой затуманенный мозг соединяет одно с другим с черепашьей скоростью.
Подождите, я проснулась в его постели.
Значит ли это, что мы…
Пэйтон читает мои мысли и поднимает руку.
– Я оставался на своей стороне, честное слово скаута.
Я выдавливаю легкую улыбку.
– Уверена, Кэйт будет в восторге оттого, что мы спим вместе.
Глаза Пэйтона расширяются от моего комментария.
Это прозвучало неправильно.
– Я… я имела в виду спать в одной постели. Не то чтобы… другое, – пищу я и хватаю стакан с водой с тумбочки. Я выпиваю все залпом, прежде чем смогу опозориться еще больше. – В любом случае мне пора идти.
Я перекидываю ноги через край кровати и поднимаюсь.
– Не торопись, – предлагает Пэйтон. – Ты, наверное, все еще…
Мои колени мгновенно подкашиваются, уровень сил падает до рекордного минимума. Сильные руки обвиваются вокруг моей талии, прежде чем я успеваю упасть.
– …слаба, – заканчивает Пэйтон, его дыхание щекочет мне щеку.
Я тяжело сглатываю от такой близости.
– Я в порядке. Просто голова кружится, – я прищуриваюсь, чтобы сфокусироваться.
От наркотиков кружится голова.
О, и не забудьте про убийственное похмелье.
– Мне нужно домой, – я вырываюсь из его объятий, а затем, опираясь на мебель и спотыкаясь, иду к двери его спальни. Пэйтон вытягивает руку передо мной, закрывая мне доступ к ручке.
– Что тебе нужно, так это поесть и выпить как минимум пять галлонов воды. Давай я приготовлю тебе завтрак.
Мы ближе, чем следовало бы, особенно учитывая, что у него есть девушка, но я не отстраняюсь, глядя на него снизу вверх. Я понимаю, что прошлой ночью он вел себя как порядочный человек, но не давать мне выйти?
Почему он вдруг ведет себя так, будто ему не все равно?
– Но твои родители…
Он прерывает меня:
– Уехали на целый день.
Я пытаюсь разблокировать свой телефон.
– Все в порядке, правда, я просто попрошу Нессу забрать меня.
На экране моего телефона мигает знак разряженной батареи.
Черт.
– Ну же, Мелисса. Это меньшее, что я могу сделать после…
После того, как разбил мне сердце?
Наплевал на обещания?
Вернулся к бывшей?
– Я просто пройдусь или типа того. – Гнев поднимается в моем животе, я обхожу его и распахиваю дверь – кого волнует, что я не ориентируюсь в этом доме?
Я замечаю свое отражение в зеркале коридора и вздрагиваю. Мой макияж размазан по всему лицу, розовые волосы собраны в большой пучок. Я уже знаю, что попытка объяснить мою потрепанную внешность маме станет провалом.
У меня раскалывается голова, я боюсь, что меня может в любой момент стошнить, и на мне нет ничего, кроме баскетбольных шорт и футболки, но я все равно ковыляю к лестнице.
Он слишком милый сейчас.
Слишком… Зак.
Почему он не может быть злым?
Почему он не может быть тем козлом, который любил меня, пока не «вышел из игры»?
Так было бы гораздо легче его ненавидеть.
К несчастью для меня, родители Пэйтона проявили фантазию и выбрали винтовую лестницу – другими словами, я наверняка что-нибудь сломаю, – но это меня не останавливает.
– Ради всего святого, Мелисса, ты едва можешь ходить, – рычит Пэйтон, когда я, пошатываясь, беззаботно спускаюсь по лестнице. Через несколько секунд он оказывается рядом со мной, хватает меня за талию и помогает спуститься на первый этаж, шаг за шагом. Я дрожу от его прикосновения, от того, что его голый торс касается моей спины, но я виню во всем тошноту.
– Мне не нужна была твоя помощь, – ворчу я, спустившись вниз.
В следующую секунду я чуть не спотыкаюсь о собственные ноги.
Да пошла ты, Вселенная.
Пэйтон усмехается.
– Я вижу.
– Могу я забрать свое платье?
– Кухня здесь, – он полностью игнорирует меня, указывая подбородком на ближайшую комнату. – Что думаешь насчет яичницы?
Я потрясенно наблюдаю, как он идет на кухню.
Притворяясь, что он не разрушил меня… не разрушил нас.
Что-то подсказывает мне, что я могла бы спорить с ним часами, но его упрямая задница все равно не позволит мне уйти, пока он не добьется своего. Мне требуется минута, чтобы признать поражение. Это всего лишь один прием пищи. Один прием пищи, и он отвезет меня домой. Один прием пищи, и я снова стану его ненавидеть. Это не конец света…
Верно?