49
Мелисса
– Где Пэйтон? – спрашивает знакомый голос, когда я выхожу из ванной на втором этаже, потратив двадцать минут в попытке поправить макияж – водостойкая тушь, блин.
– Наверное, наверху, получает небрежный минет с кучей касаний зубами.
Звонкий смех заставляет мои кости дрожать от отвращения.
Я мельком замечаю Джея и Винни у стола для настольного футбола в комнате развлечений и укрываюсь в уголке для чтения у двери. Будь я умной, я бы ушла. Избавила бы себя от пикантных подробностей. В конце концов, весь смысл блокировки номера Пэйтона состоял в том, чтобы никогда больше не слышать его или о нем, но мои ноги удерживают меня на месте.
– Да ну на фиг? – усмехается Винни. – Я думал, он покончил с Кэйт.
– Возможно, он перестал с ней встречаться, – пожимает плечами Джей. – Но никогда ничего не говорил о том, что перестал ее трахать.
Мое сердце разрывается.
– Подожди, так Пэйтон продолжал трахать Кэйт после того, как бросил ее?
– Еще бы. Черт, он, наверное, этим и занимается прямо сейчас. Он сказал мне, что встречается с какой-то девушкой в полночь и собирается засадить ей. Кто еще это может быть?
Отвращение сворачивается у меня в горле.
Так вот чем это было для него?
Сексом на одну ночь?
И что? Ему надоело ждать меня и он набросился на первую девушку, которая вошла в дверь? Не говоря уже о том, что он спал с Кэйт все это время? Моя ошибка, что я думала, будто он перестанет встречаться с девушками, потому что мы переписывались двадцать четыре часа в сутки и обнажали душу в признаниях. Видимо, Лав была для него просто именем на экране.
Смаргивая слезы ярости, я ухожу, чтобы среди разгрома в особняке Джея найти свою сестру. Вечеринка полностью вышла из-под контроля – хотя нет такого, чего не могут исправить миллионы горничных его семьи. Я прекрасно понимаю, что пытаться найти одного человека в таком переполненном особняке равносильно поиску иголки в стоге сена, но я не могу покинуть это место, зная, что моя пьяная младшая сестра все еще может быть где-то здесь.
Я знаю, что она ненавидит меня.
Но я бы предпочла, чтобы она ненавидела меня в безопасности своей спальни.
Я стараюсь избегать всех, кого знаю, в течение следующих сорока пяти минут. Раз или два я обхожу Нессу стороной. Меньше всего я хочу, чтобы она увидела мои заплаканные глаза и бросила все, чтобы я рассказала ей, что случилось.
В какой-то момент я даже прячусь от подружки для поцелуев Пэйтона.
Признаюсь, я был удивлена, увидев Лейси так скоро.
Думаю, Джей был прав насчет «по-быстрому».
К моему большому облегчению, я нигде не вижу Пэйтона. Ставлю пять баксов на то, что он подцепил Кэйт, поскольку Лав так и не появилась. Час спустя, проверив все комнаты по три раза, мне остается только гадать, не ушла ли Эшли домой. Потом я вспоминаю, что есть одна комната, в которой я еще не искала.
Гараж.
Шансов на успех, конечно, мало, но я совсем отчаялась, чтобы меня это волновало.
Я пробираюсь по темному пустынному коридору, который, как я думаю, ведет к гаражу, соединенному с домом, и стараюсь пробудить далекие воспоминания о том единственном разе, когда Несса устроила мне экскурсию по дворцу Джея.
Я выдыхаю с облегчением, когда вижу вдалеке двойные двери.
Пожалуйста, будь там, Эш.
Сгорая от желания поскорее покончить с этой отстойной вечеринкой, я хватаюсь за ручку и врываюсь в хорошо освещенный гараж, словно я здесь хозяйка.
Потом я вижу его.
И все разваливается на части.
Начиная с защитного барьера, который я построила вокруг своего сердца.
Он просто сидит там, на бетонном полу.
Прислонившись спиной к самой дальней стене отапливаемого гаража, он бросает маленький мяч в противоположную стену, ловя его снова и снова. Здесь припарковано, должно быть, больше пяти роскошных машин, но я не обращаю на них внимания, разглядывая своего друга по переписке.
Незнакомца, которому я открыла свои самые темные секреты.
Мальчика, в которого я была так близка, чтобы влюбиться.
Я почти влюбилась в парня, который все еще хочет свою бывшую. Какой дурой это делает меня? Мне так и хочется закричать ему в лицо. Сказать ему, каким огромным разочарованием он оказался. Сказать ему, что я хотела бы, чтобы он был тем Заком, которого я представляла в своей голове.
Но я не могу.
Он до сих пор даже не подозревает, кто я на самом деле.
Пэйтон смотрит на меня сквозь густые ресницы. Он выглядит грустным – нет, он выглядит несчастным. Он не обращает на меня ни малейшего внимания, снова бросает мяч в стену и без труда ловит его.
Я придумываю оправдание:
– Извини, я просто… хотела побыть в тишине. Я пойду.
Я разворачиваюсь на каблуках, но едва приоткрываю дверь, когда он говорит:
– Не стоит.
Пальцы все еще сжимают ручку, я бросаю полный сомнений взгляд в его сторону.
– Места всем хватит, – он указывает на пустой гараж.
Я должна уйти и никогда не оглядываться. Перевязать уязвленное самолюбие и уйти к черту, но, вопреки всем ожиданиям, я закрываю дверь и задаю ему очень опасный вопрос:
– Ты… в порядке?
Почему это опасно?
Потому что это значит, что я все еще беспокоюсь о нем.
– Прекрасно, – он слабо смеется.
Его глаза.
Эти грустные, задевающие за живое щенячьи глаза.
– Что случилось?
– Ничего не случилось, – он поднимает бутылку виски Fireball, стоящую у его ног, делает большой глоток и вытирает рот тыльной стороной ладони. – Я просто гребаный идиот, вот и все.
Я нерешительно пробираюсь через гараж в его сторону.
– Не хочешь рассказать поподробнее?
– Конечно. Когда-то давно я круто просрал то единственное хорошее, что было в моей жизни. Конец.
Он даже не может заставить себя улыбнуться собственной шутке. Вот как я понимаю, что произошло нечто серьезное.
– Я полагаю, мы говорим о девушке?
– Не просто о девушке, Харпер, – он сильнее ударяет мячом о стену, словно выплескивая свое разочарование. – О той самой девушке.
Кэйт?
Лейси?
Кто, мать его, знает?
– Мне жаль, – это все, что я могу сказать.
– Пф. Не стоит, – Пэйтон неубедительно пожимает плечами, прежде чем сделать еще один глоток алкоголя. – Это всегда должно было закончиться именно так. Любая другая история, которую я сам себе скормил, была полным дерьмом.
Хотела бы я, чтобы у меня было разумное объяснение тому, что я делаю дальше, но у меня его нет. Все, что у меня есть, это невыносимая потребность дать ему шанс оправдаться. Я плюхаюсь рядом с ним на бетонный пол.
Тишина поглощает нас целиком.
– Я никогда не извинялся, – Пэйтон заполняет пустоту.
– За что? – я прижимаю колени к груди.
– За то, что вел себя с тобой как козел в тот первый раз у Винни.
Его признание вины возвращает меня к началу. Кажется, это было миллион лет назад. Несса пригласила меня потусоваться у Винни, и я пришла туда, обнаружив их всех в бассейне. Это был первый раз, когда мы с Пэйтоном разговаривали после того, как он украл мой первый поцелуй в парке десять лет назад.
В тот день он вел себя как подонок по отношению ко мне. Я помню, Джей уверял меня, что в этом не было ничего личного и Пэйтон просто переживает трудный период. Теперь я понимаю, что, скорее всего, тогда он только узнал, что его мама спит с его другом, поэтому он извергал адское пламя на всех в радиусе пяти миль.
И разве можно его винить?
– Все в порядке, – убеждаю я его.
– Ни хрена не в порядке, Лис. – Он поднимает полный раскаяния взгляд на меня. – Я ужасно вел себя с тобой. Ты не заслужила этого дерьма.
– Уверена, у тебя были на то свои причины.
Он подавляет глубокий, полный раздражения смешок.
– Ты можешь хоть на секунду перестать быть такой чертовски понимающей и просто принять мои извинения?
Я тихо хихикаю.
– Хорошо. Извинения приняты. Теперь ты счастлив?
– В восторге, – говорит он с едва заметной ухмылкой.
Наступает тишина.
– Кстати, мне нравится твоя новая прическа, – он легонько толкает меня локтем. – Тебе идет розовый цвет, Харпер.
– Спасибо, придурок.
Это словно сигнал.
Едва слова слетают с моих губ, как Пэйтон отстраняется, его улыбка исчезает. Он смотрит на меня широко распахнутыми от шока глазами так, словно я ударила его сковородкой по лицу.
– Как ты только что меня назвала? – спрашивает он.
Осознание обрушивается на меня, как груда кирпичей.
Я только что назвала его придурком, да?
– Ты только что назвала меня придурком? – настаивает он, когда я не отвечаю.
Нет, этого не может быть.
Это всего лишь дурацкое прозвище.
Он не может думать о том же, о чем и я.