10
Мама.
У меня также есть три непрочитанных сообщения от нее.
Мама
Ты где?
Мама
Завтра Эшли должна быть в школе ровно в семь утра. Ранний урок. И ты ее отвезешь. Она не может опоздать.
Мама
Мелисса???
Сейчас только восемь.
Однажды я пришла позже обычного, и она вся извелась, боясь, что я нарушу ее идеальный график. Я перевожу звонок на голосовую почту, когда задняя дверь распахивается и Пэйтон врывается на кухню Винни.
Я ни в коем случае не оправдываю его поведение ранее сегодня вечером, но Джей не лгал. Пэйтон выглядит так, как будто он на самом деле наслаждается жизнью – обратите внимание на сарказм.
Интересно, почему он вернулся? Вычеркните это – интересно, почему он ушел, едва заметив меня. Насколько мне известно, это не я забрасывала шариками с краской его белое платье, когда мы были детьми, и не я зарубила топором всю его семью, так что я была бы признательна, если бы он сбавил градус враждебности.
– Все еще здесь? – протягивает он, заметив меня.
– Все еще самонадеянный засранец? – огрызаюсь я в ответ.
Я ожидаю, что он удвоит неприятные высказывания, раздавит меня злостью, так что вы можете представить мое удивление, когда он закрывает рот, а уголки его губ дергаются в легкой улыбке. Его темные глаза задерживаются на моем лице на секунду дольше, чем нужно, и я съеживаюсь под его пристальным взглядом.
Почему, ну почему он должен так выглядеть?
Удар ниже пояса, Жизнь, это удар ниже пояса.
Странно, но у меня такое чувство, что он никогда раньше не обращал на меня внимания. Да, он видит меня каждый день в школе. Видит мое лицо в толпе. Видит меня за обеденным столом где-то в толпе своих поклонниц. Но смотрит ли он на меня?
Нет.
Не так, как сейчас.
Не так, будто он открывает для себя что-то новое.
Похоже, он размышляет о том, хороша эта «новая» вещь или нет. Когда его полуулыбка превращается в полноценную ухмылку, я понимаю, что он принял решение, но у меня нет возможности прочитать ответ в его глазах.
– Как, говоришь, тебя зовут? – он прищуривается, что свидетельствует о серьезной работе мозга.
Моя кровь начинает закипать.
Этот засранец получил мой первый поцелуй и даже не может меня узнать!
– Мелисса? – говорю я, надеясь, что это что-то ему скажет.
Он продолжает рассматривать меня, как будто не может до конца понять, о чем идет речь.
– Я тебя знаю, да?
Я издаю смешок.
Этот парень сейчас серьезно?
– Мы ходим в одну школу. Не говоря уже о том, что каждый день общаемся с одними и теми же людьми.
Он качает головой.
– Нет, дело не в этом. Я откуда-то знаю тебя. Это то, что ты имела в виду раньше, верно?
Я ругаю себя за то, что открыла свой болтливый рот. Мне следовало оставить все как есть.
– Ты сказала, что помнишь меня как тирана, – добавляет он. – Мы раньше общались или что-то в этом роде?
Я думаю о том, чтобы отрицать это из чувства самоуважения. Не могу лгать, мне немного обидно, что он не сложил два и два раньше. Я понимаю, что нам было восемь лет, но даже Джей однажды заговорил об этом. Если Джейден Хосслер, самый большой болван, которого я знаю, не говоря уже о том, что, в отличие от Пэйтона, не он украл мой первый поцелуй, помнит меня, почему он не может?
– Понятия не имею, о чем ты говоришь. – Я поворачиваюсь, чтобы уйти.
– Ни хрена подобного. – У него в голове щелкает. – Малышка Ли?
Вот и он.
– Ты та девочка, которую Джей и я… – он не заканчивает предложение, но я точно знаю, что он собирался сказать.
– Раздражали? Дразнили? Мучили? Да, это я. Ты серьезно только сейчас это понял? Не слишком ли долго? – хмыкаю я.
Моя вспышка, кажется, только позабавила его.
– Слушай, в свою защиту скажу, что твоя мама всегда называла тебя только Ли. Я думал, это сокращение от Лили, Лилиан или чего-то в таком духе. И это было десять лет назад. Я даже не могу вспомнить, что у меня вчера вечером было на ужин.
– Неважно, – я пожимаю плечами.
– Черт, я должен сказать, Ли, – он окидывает меня взглядом. – Половое созревание пошло тебе на пользу.
Мои щеки пылают.
– Хотела бы я сказать то же самое о тебе, – лгу я сквозь зубы.
Пэйтон улыбается моей неудачной попытке отрицать очевидное. Давайте не будем притворяться, что половое созревание пошло на пользу каждой женщине на земле, когда Пэйтон Мурмаер за лето из «милого» превратился в «греховно горячего».
– Думаю, ты неправильно произнесла «спасибо», – при виде его самодовольной улыбки мне хочется коленкой ударить его в самое больное место.
И все же… мое сердце бьется немного быстрее, когда он приближается ко мне. Он пугает, причем самым раздражающим образом. «Непреднамеренным» образом. Он даже не пытается дотянуться до меня. Он так преподносит себя, обладает такой харизмой, что это невозможно игнорировать. Лучше бы я не замечала, какой он высокий и какие яркие у него глаза.
Лучше бы я не видела того парня, которого знала раньше.
– Удивлена, что ты помнишь, как я выглядела тогда. Ну, знаешь, Альцгеймер и все такое, – отвечаю я.
– О, ты обиделась, что я не вспомнил тебя, малышка Ли? – дразнит он, и это меня бесит.
Потому что он прав.
Это не должно меня волновать, но это так. Я никогда не позволяла себе признаваться, но думаю, что «малышка Ли», возможно, была немного влюблена в кареглазого мальчика, который поцеловал ее под горкой в тот день. Как жаль, что этот мальчик вырос и превратился в самодовольного придурка.
Джей, Несса, Винни и Лейси вваливаются на кухню, прежде чем я успеваю ответить.
– Я же говорил тебе, что слышал его, – говорит Винни Джею.
– Пэйтон, ты вернулся, – констатирует очевидное Джей.
– Спасибо, Эйнштейн, – фыркает Винни, и Джей пихает его локтем в живот.
– Куда ты ходил, чувак? – Джейден обвивает рукой шею Несс, притягивая ее поближе.
– Теперь по воскресеньям я отбываю наказание, придурок. Я же говорил тебе вчера, – объясняет Мурмаер. – Я вспомнил, что начинаю сегодня, только когда пришел сюда.
Это все объясняет.
– Точно. Мне жаль, чувак. За… все, – с виной в голосе произносит Джей. Полагаю, школьный совет был в два раза строже к Пэйтону за то, что тот утверждал, будто он единственный, кто стоит за взрывом бомбы-вонючки.
Мурмаер мог бы с таким же успехом собрать свое барахло и переехать в исправительный центр прямо сейчас. Маловероятно, что в этом месяце он будет проводить время где-нибудь еще.
– Я даже не знал, что это за штука – заключение по выходным, – Винни морщит нос.
– Да, ну… ты также не знал, что это за штука – презервативы. Не так ли, Лейси? – говорит Пэйтон с ехидной ухмылкой.
Все смеются, кроме Лейси и Винни. Почти всем известно, что некоторое время назад Винни и Лейси боялись беременности.
– Трахни себя кактусом, дорогой друг, – невозмутимо говорит Хакер.
Поговаривают, что эти двое активно спали вместе весь младший год. Пока Лейси не обнаружила, что у нее задержка.
Это была ложная тревога, но достаточно реальная, чтобы Винни покончил с ней. Он, должно быть, испугался до усрачки, раз бросил свою подружку для секса.
Не секрет, что с тех пор Лейси надеялась возобновить их отношения. Она была одержима Винни с третьего класса. Если бы только он все еще хотел ее, когда восходит солнце.
Остаток вечера проходит весело – знаю, безумие, правда? Мы смеемся, снова играем в бильярд, и, хотя он за весь вечер не сказал мне больше ни слова, Пэйтону, кажется, не совсем противно мое существование.
Маленькие шажочки.
Несса крепко обнимает меня, когда я вскоре после десяти собираюсь уходить.
– Я так рада, что ты дал… – ик – дала им шанс, – бормочет она мне на ухо, ее речь немного невнятная из-за выпитой водки с содовой, и я ей подыгрываю. Но не думайте, что я верю, будто отныне мы все будем одной большой счастливой семьей.
Я знаю, что в понедельник я снова буду молчать за обедом, а они станут королевскими особами школы Истон-Хай. Я заступлю на смену в библиотеке, пока Пэйтон, Винни и Джей будут играть в баскетбол. Завтра все вернется в норму.
Завтра я сожгу письмо, которое может разрушить мою жизнь…
При условии, что кто-то другой не найдет его первым.