Темнота - моё спасение?..
Красный свет. Скрежет чужих тормозов. Сигналы возмущенных водителей.
Выдох.
Перед глазами авария. Не та, которую я только что чудом миновала. Другая. Та, что пару минут назад транслировалась по новостному каналу, сразу после прогноза погоды. Внезапный дождь плюс мороз. Половина населения не была готова к такому повороту событий, как и колеса их машин. Такси с номером В372НВ197 тоже не было готово. Его занесло на встречную полосу. Столкновение с фурой лоб в лоб. Машина всмятку. Водитель погиб на месте. Пассажир в тяжелом состоянии доставлен в городскую больницу. Не просто пассажир - моя сестра.
Руки сжимают руль так, что побелели костяшки. Кое-как добралась до больницы. Узнала у дежурной медсестры, где находится моя сестра. В ожидании новостей сердце билось со скоростью света. Из-за волнения говорила отделяя каждое слово небольшим молчанием. Через несколько минут, которые для меня были вечностью, поступил ответ. В операционной.
Я пошла туда, куда мне указали. Мимолетно обратила внимание на голубизну стен и пустоту помещения. В фильмах больничные приёмные показаны переполненными и шумными, а здесь всё по-другому. Пустующие сидения и не менее пустующие коридоры, по которым, вопреки фильмам, не бегают врачи, словно трудолюбивые муравьи, спасая жизни. Вокруг ни души. Хотя, возможно, что здесь, как в больнице, наоборот, летает множество неприкаянных душ, погибших в этих стенах. От этой мысли стало еще хуже.
"А что, если врачи не успеют?"
Колени подогнулись, заставляя меня осесть на ступеньки.
"Так, всё будет хорошо, слышишь? Хорошо. Врачи помогут, спасут. Соберись, нельзя так появляться перед родителями. Они должны понимать, что с тобой всё в порядке. Не нужно их волновать еще больше."
Сжимаю руки в кулаки и сильно зажмуриваю глаза.
"Один... два... три!"
Делаю глубокий вдох и открываю глаза. Смахиваю руками слезинки из-под глаз и продолжаю свой путь по лестнице. Держусь за перила. Тревога не покидает. Нужно отвлечься. Концентрируюсь на том, что меня окружает.
На подоконниках стоят вяленькие цветочки в доисторических горшках с узорами под хохлому, которым не удается справиться с удушливым запахом лекарств. Подо мной каменная лестница, поверх которой положена серая плитка. Деревянные перила с облезшей светло-бурой краской скрипят, как в фильме ужасов, производя один медленный и чересчур звонкий скрип за другим. Скрип попадает вглубь души, вызывая крошечные мурашки по всему телу. Так и хочется обернуться и проверить, не идёт ли кто за спиной.
Звук моих шагов разносится повсюду громким стуком из-за зимних сапог на сантиметровом каблуке. Стук-стук, стук-стук. Всё это напоминает мне страшный сон. Так и хочется ущипнуть себя и проснуться. Перестать ощущать присутствие возможной смерти. Закончить эти мучения из-за неизвестности. Проснуться и забыть. Почувствовать облегчение из-за того, что это был всего лишь сон... но этому не суждено случиться.
Я знаю - пробовала. Всю дорогу сюда то и делала, что щипала себя за руку и била руль, стараясь проснуться из-за боли. Не вышло. Значит, настало время забыть все детские сказки, в которых всё можно было решить при помощи волшебства или чуда. Забыть все кошмары, выйти из которых можно было ущипнув себя. Сейчас помогут только врачи. Они прогонят Смерть, нацелившую свою косу на мою сестру.
Я значительно успокоилась и, вздохнув, вошла в коридор второго этажа. Все те же синие стены. Рядом с каждой дверью стоят потрепанные временем кресла, соединенные между собой. Вокруг множество кабинетов и несколько операционных. Пройдя ещё пару шагов, замечаю папин силуэт, нервно ходящий из стороны в сторону. Вдруг, он резко остановился, запустил пятерней в копну своих черных волос и отпустил свои широкие плечи в беззвучном плаче. Я подхожу ближе. Его карие глаза то и дело, что поглядывали на часы, висящие над операционной. На его лице, помимо возрастных, добавилось кучу морщин, полученных сегодня ночью. Тонкие губы плотно сжаты. Брови нахмурены. Взгляд печален.
Мама, немного раскачиваясь на сидении взад-вперёд, нервно грызет совсем недавно сделанный маникюр. Карие глаза отрешенно смотрят по сторонам. Если я у нее что-то спрошу, она сорвется.
Беспокойство за родных накрыло колючим шерстяным одеялом. Я обняла папу, а затем мы вместе подсели к маме. Взяла родителей за руки, переплела наши пальцы, положила голову папе на плечо и начала следить за часами. Секундная стрелка двигалась медленно. Каждая минута протекала, словно год. Так всегда. Когда ждешь что-то, время словно останавливается. Не желает двигаться вперед, заставляя мучиться ожидающих. Мы не стали исключением. Время замедлилось, заставляя чувствовать тревогу всеми фибрами своей души. Ожидание должно было помочь настроиться на всё то, что может произойти в дальнейшем. Только не в моем случае. Я была уверенна, что она будет жить, ведь она очень светлый и добрый человек. Если кому и суждено умереть, то только не ей.
Моя уверенность вмиг улетучилась, оставляя лишь волнение, когда из операционной вышел врач. Хирург, если быть точнее. Он устало потер переносицу и, осмотрев нас, спросил:
- Вы, как я понимаю, родственники Ангелины Стрижко? - После этой фразы мы синхронно встали, подходя к нему.
- Да. - В жилах каждого застыла кровь. Все боялись услышать то, что последует дальше. На выдохе он произнес:
- Нам не удалось её спасти. Слишком много крови было потеряно. Поздно доставили. Примите мои искренние соболезнования.
Мама закрыла рот рукой и стала оседать на пол, беззвучно, но так горько плача.
- Ангелок... - все шептала и шептала она. - Моя малышка не могла... не могла...
Папа кинулся утешать маму, плача в обнимку с ней. Я же перевела свой взгляд на дверь операционной... Моя жизнь закончилась. Прямо здесь и сейчас. Сердце остановилось на мгновение, а потом забилось как стрелка часов над операционной. Я сжала губы, чтобы не закричать. Хотелось вбежать в операционную и спасти ее, но я была бессильна. Веры и надежды ни осталось ни на что. Ни на чудо, ни на милость богов, ни на то, что это сон. Реальность заманила меня в свои сети. В сердце образовалась пустота, словно вырвали большую его часть. Всё тело тряслось так, будто я стояла на земле, сокрушаемой землетрясением. В ушах стоял противный звон, из-за которого я прикрыла уши руками, дабы не слышать его, но и это не помогало. Он пробирался вглубь сознания, сообщая о том, что это конец. Это как, когда по телевизору ничего не показывают, кроме разноцветных полосок и этого звона. Такая картинка на телевизоре всегда олицетворяет конец эфира. У меня такой звон олицетворял конец жизни. Сохранять сознание и дыхание давалось трудно. Я чувствовала приближение обморока.
"Я не должна волновать родителей еще больше. Будет лучше, если я сейчас уйду."
Что я и сделала. Молча развернулась и медленно пошла к выходу.
Я не помню, как добралась до подъезда и как открыла дверь в свою квартиру. Опомнилась лишь тогда, когда начала оседать на пол. Она умерла. Жизнь окончена. Что еще может быть нужно в этот момент? Что хочется? Мне захотелось встать на ее место. Умереть вместо неё...
- Это несправедливо! Она ничего плохого не сделала! Почему именно в эту машину он врезался? Почему? - Я позволила себе кричать на всю квартиру и бить кулаками пол, сбивая костяшки до крови, плача, рыдая взахлёб.
Перед глазами начали сами по себе всплывать воспоминания, все хорошее и плохое, что было между нами за последние годы. Было... От этого слова слезы начали течь еще импульсивнее. Сердце сжалось в тугую пружину боли. Момент я ничего не чувствую, но потом... Боль разливается по моему сердцу, душе, телу. Стало трудно дышать, словно кто-то со всей силы ударил по моим легким. Я начала от боли и безысходности закусывать губу до крови. Хотела чувствовать эту боль - физическую, ведь душевная боль ни сравнима ни с чем. После нее остается дыра, которая вряд ли затянется.
Не знаю, сколько я провела в таком состоянии, но в голове крутилась только одна мысль:
"Я не хочу жить. Я хочу умереть вместо нее."
То ли мою просьбу услышали, то ли сердце уже не могло переносить эти муки, но всё это закончилось. Я начала проваливаться в темноту. Темнота - моё спасение?..
Продолжение следует...