часть 3
Я отметила первый вопрос своей ручкой, но мои руки неудержимо дрожали, когда я готовилась задать второй. Моё горло пересохло, и хотя я колебалась, я знала, что мне нужно набраться смелости, чтобы спросить.
«Очень хорошо. Большинство людей считают, что ваша компания — всего лишь прикрытие для других операций. Никто не осмелился оспорить это мнение, потому что они боятся вас и вовлечённых в это людей — по сути, мафии».
Её строгое лицо потемнело ещё больше, и она ответила: «Вы прошли тринадцать этажей, чтобы добраться до меня. Это всё здание, и я могу лично отвезти вас отсюда на нашу фармацевтическую фабрику и в каждое из наших аптечных отделений. Но, возможно, мне следует задать вам вопрос».
Она наклонилась ближе, её острый взгляд пронзил меня, когда она продолжила: «С учётом всех исследований, которые вы провели перед тем, как прийти сюда на это интервью, и с того момента, как вы вошли в это здание, и до того момента, как вы сели со мной, вы заметили что-нибудь необычное? Что-нибудь вызвало у вас подозрения?»
Интенсивность её взгляда, тон её голоса и властная манера говорить не дали мне возможности придумать ни одного слова, кроме «Нет». Но как журналист я не могла позволить себе ответить на её вопрос. Вырвавшись из-под гипнотического воздействия её взгляда, я сказала: «Хорошо. Я услышала ваш твёрдый ответ. Давайте перейдём к моим другим вопросам — я не хочу отнимать у вас больше времени».
Казалось, она была удивлена тем, что я не ответила на её вопрос, и не сводила с меня глаз, пока я пыталась успокоить дрожащие руки, чтобы зачитать вслух следующий вопрос.
«Как вы думаете, что делает ваш бренд таким известным и успешным в вашей отрасли?»
Наконец, она оторвалась от своего пристального взгляда, откинувшись на спинку дивана. «По-моему, каждый получает то, ради чего он работает. Если бы я была ленивой или неинициативной, возможности для успеха, которые сейчас являются частью моего послужного списка, вместо этого принадлежали бы моим конкурентам, г-жа Апад».
Её слова были твёрдыми и уверенными, как будто она репетировала их бесчисленное количество раз. Поблагодарив её за уделённое время, я остановила диктофон и положил его в сумку. Я быстро засунула туда же блокнот и ручку, хотя мои дрожащие руки сделали этот процесс неуклюжим.
Как раз когда я собиралась встать и уйти, я подняла голову в последний раз. От её высокомерного выражения мне стало дурно, и вежливая улыбка застыла на моих губах. Я снова поблагодарила её и встала, но тут я заметила её протянутую руку.
Удивившись, я подняла брови, а он посмотрела на меня и сказала: «Было приятно познакомиться с вами, мисс Апад».
Мысль о прикосновении к её холодной, безжизненной руке вызвала дрожь у меня по спине, но я знала, что она убьёт меня, если я её не пожму. Неохотно я взяла её руку. К моему удивлению, она была не холодной — она была обжигающей, как печь. Она крепко сжала мою руку, и я ответила сухо: «Ещё раз спасибо. До свидания».
Я отдёрнула руку, вышла из комнаты и вошла в лифт. Страх охватил меня, и я обнаружила, что шепчу снова и снова: «Как она могла так легко меня отпустить? Почему она не угрожала мне? Почему он была так спокойна?»
Затем мне в голову пришла ещё одна пугающая мысль: что, если он на самом деле не мафиози? Что, если меня одурачили?