Глава 7
Арманец не вернулся, и, пометавшись по комнате, я вышла на террасу. Ранххар был освещен розовыми фонарями и под синим небом казался удивительно красивым и спокойным городом. Рассматривая его улицы и дома, я поняла, что удивляло меня: немногочисленность. Наши города шумные, оживленные, на улицах всегда много людей, и все они говорят, двигаются, смеются или ругаются. А здесь было тихо. Улицы почти пустые, а сами арманцы ведут себя гораздо тише и спокойнее людей. Или даже фойров. Или Первородных, чванливость и степенность которых вошли в легенды. И еще я совсем не видела детей. Ни разу. Может, маленьких арманцев держат где-то в другом месте?
Я еще постояла, любуясь на город и длинные тени драконов. Завораживающее зрелище. Потом со вздохом повернула голову. И наткнулась на взгляд, полный такой ненависти, что опешила. Она стояла довольно далеко, принцесса арманцев, но даже на таком расстоянии я видела, какой злобой искажено ее лицо. Словно на меня выплеснули ведро болотной жижи, густой, пузырящейся, желто-бурой, липкой. Миг, и Аярна шагнула назад, под навес своей террасы, скрылась в темноте. Но мне казалось, что она продолжает смотреть на меня. И, развернувшись, я ушла обратно в комнаты.
Походив еще немного, легла на кровать, положив под подушку свое сомнительное оружие – нож для фруктов. И на всякий случай поставила около кровати кочергу.
Но когда открыла утром глаза, поняла, что лежу в тесном кольце рук, накрепко прижатая к твердому телу. Осторожно протянула ладонь. Засунула ее под подушку, пытаясь нащупать нож.
– Я убрал, – сонно буркнул над ухом Линтар. – Еще поранишься по глупости...
Создатель! Как я могла так крепко уснуть, что даже не почувствовала его?
Арманец подул, сдувая с моей щеки прядь волос, и я заерзала. Он тихонько рассмеялся.
– Рядом с тобой так хорошо спится, дикарка, – прошептал он мне в ухо. Нежно тронул мочку губами, чуть прикусил. – Снятся такие удивительные сны... А просыпаться – еще лучше.
Он перевернул меня на спину, навис сверху, и я задохнулась. Мало того, что Линтар был обнажен по пояс, так еще и снял ремешки со своих волос, и сейчас они шелковой волной свисали по обе стороны его лица. Повинуясь любопытству художника, я протянула руку, сжала пальцами прядь и посмотрела на свет. Чистый белоснежный, без единой примеси. Добиться такого цвета на холсте было невероятно сложно! Арманец молча наблюдал за моими действиями и, кажется, даже не дышал.
– Разве тебе не мешают такие длинные волосы? – поинтересовалась я, понимая, что нужно сказать хоть что-то.
– Нет. Обрезать волосы – позор для чистокровного арманца. Есть лишь несколько случаев, когда мы делаем это.
– Чистокровного? – я говорила, надеясь отвлечь его. Потому что уже знала этот взгляд желтых глаз. И снова в его радужках заплясало пламя. Это было завораживающе, как танец драконов в вышине. Драконы... Понимание дошло до меня столь неожиданно, что я открыла изумленно рот.
– Линтар... Арманцы... Вы потомки драконов?
– Конечно, – он, похоже, даже удивился столь глупому вопросу. – Разве люди не знают даже этого?
Я качнула головой и подтянула выше покрывало, которым была укрыта.
– В твоих глазах словно огонь горит... – прошептала я, вдруг как-то слишком остро ощутив, насколько он близко.
– Да. Это моя суть... Дар предков... или их проклятие.
Он лег на бок, не спуская с меня глаз. Словно зачарованная, я повернула голову. Эта смена огненных цветов в его глазах околдовывала меня, страх исчезал. Что-то похожее я уже испытывала в дорххаме. И в этот раз тоже – вместе со страхами уходило благоразумие, и я хотела... чего? Я не понимала. Он тихо вздохнул и потянул краешек покрывала, стаскивая его с меня. Спать я легла, не снимая свою коричневую тунику. Арманец поднял руку, провел пальцем по моей щеке, задел губы. Пламя в его глазах уже закручивалось в красные вихри, сияло золотыми искрами. Ладонь скользнула мне на шею, тронула ключицу. Горячие пальцы словно узоры чертили, и мне даже хотелось разобрать, какие именно. Я лежала, не двигаясь и не отрывая взгляда от этого завораживающего танца огня в его глазах. Рисунки на его висках покраснели, налились багрянцем, а потом стали темнеть, расползаться по шее и груди, перетекать на спину.
– Линтар? – я с испугом смотрела, как пламя чертит огненные дорожки, образуя красные всполохи на его теле. Это зрелище манило и притягивало, хотелось коснуться, почувствовать пальцами, может ли это пламя обжечь. – Огонь...
Он перехватил мою ладонь и замер, закрыл глаза, глубоко вздохнул.
– Уйди, – выдохнул он.
– Что? – резкий переход от улыбки к искаженному яростью лицу и рычанию заставил меня испуганно отпрянуть.
– Уйди. Сейчас же! Пошла вон! – рявкнул арманец, все еще не открывая глаз, и одной рукой отшвырнул меня так, что я слетела с кровати. Страх взвился внутри удушающей волной, и я метнулась через комнату, хлопнула дверью в кабинет. Паника не отпускала, более того, внутри нарастал ужас, почти смертельный. Настолько сильный, что я умудрилась передвинуть тяжелое кресло, забаррикадировав им дверь. И заметалась, сгребая все, что смогла найти, наваливая возле двери, почти не понимая, что делаю!
– Ева. Перестань, – глухой голос из-за двери заставил меня замереть и сжаться. – Открой.
Я прижала ладонь к губам. Колдовство прошло, возвращая меня в реальность.
– Ты чудовище, – выдохнула я, почему-то не сомневаясь, что он все прекрасно слышит. – Ты просто монстр... Ты... Ненавижу. Не смей прикасаться ко мне!
За дверью было тихо. Не сдержавшись, я закрыла лицо ладонями, чувствуя, как текут по пальцам горячие слезы. И с ужасом понимая, что еще мгновение назад я почти хотела его прикосновений.
Я ожидала, что он что-то сделает, возможно, вышибет эту дверь со всеми моими завалами, но войдет в кабинет, и даже не сразу поняла, что он ушел.
* * *
Старейшины растягивали тонкие губы в улыбках, поздравляя с восходом Синей Звезды. Ее тень уже коснулась пяти долин, и через два дня голубой свет возвестит о начале ритуала.
Я слушал рассеянно.
– Хранитель, есть способ подчинить огонь полностью? Чтобы не навредить... девушке? – я перебил древнего на полуслове, отчего наросты на его лбу возмущенно покраснели. Но потом он кивнул с пониманием.
– Вы напрасно беспокоитесь, повелитель, – протянул он. – Духи дорххама позаботятся о принцессе. К тому же вы ведь знаете, что ваша пара, одобренная духами, не пострадает от огня, – он снова растянул губы в улыбке, помолчал. А потом добавил, понизив голос: – Ну а все остальные... созданы для вашего удовольствия. И их жизнь, конечно же, не имеет значения. Даже если вы решите огонь отпустить.
– Разумеется, – холодно отозвался я.
Хранитель еще что-то говорил, но я не слушал. Надо избавиться от девчонки. Я постоянно думаю о ней. Это отвлекает...
* * *
Приказал перевести ее в башню. Надоело уходить из собственных комнат лишь потому, что опасаюсь убить ее. Какое мне дело до ее жизни? Я забирал их десятками, и никогда меня это не волновало... Жизнь не имеет значения, только цель. Но рядом с ней я не могу сдержать огонь, он сжигает меня, и сожжет дикарку дотла, если я сделаю то, чего так жажду. Я уже злюсь сам на себя, потому что все мои мысли об этой девушке, и неутоленное желание бьется внутри, как смерч. Старейшины видят огонь, что струится по моему лицу, зажигает метки на висках, и улыбаются. Глупцы. Думают, что мой жар принадлежит Аярне. Драконье пламя! Хотел бы я, чтобы это было так... Но в моей голове нет ни одной мысли о принцессе.
На ритуал уже съезжаются гости. Правители четырех долин прибыли утром. Я принимаю поздравления и пожелания многочисленного потомства. Светлейшая – в своих покоях, до ритуала я ее не увижу. Хорошо бы не видеть и после...
Брат моей будущей пары появляется последним, как всегда – в белом.
– Аннххар Линтар Солдиор...
Я выслушиваю все свои имена с вежливой улыбкой, а после перечисляю его. Усмехнувшись, Хром ведет рукой, показывая на двух высоких темноглазых девушек.
– Подарок, Линтар, – он насмешливо улыбается. – Если решишь отдохнуть от моей сестрички. Чистокровные Первородные. Их даже может хватить тебе на несколько раз, регенерация моментальная и без дорххама.
– Что ты, Хром. Разве я могу устать от лучезарной Светлейшей? – равнодушно бросаю я. – Оставь Первородных себе.
Правитель Белой долины улыбается так же вежливо, как и я, но в красных глазах я вижу неприязнь. Впрочем, после восхода Синей Звезды мы станем связаны кровью Аярны, так что Хром склонится передо мной. Перстень власти перейдет ко мне, как к сильнейшему из пяти правителей, и он знает это. И все зубоскальство Хрома не имеет значения.
В окружении свиты к нам идет правитель Черной Долины Стайар. Снова длинное перечисление имен и титулов. Правитель уже стар, но не имеет преемника. Зато я имею серьезные планы на его счет. Стайар расположен почти у Стены, правда, сама долина в пять раз меньше моей, но там имеются залежи ценных пород, а самое главное – Долина Драконов. Мне она нужна.
– Линтар, вижу, Цветок Тлена почти расцвел? В этом году так рано... – В голосе старика искреннее огорчение.
– Увы, Аонис. Мы пытаемся остановить его цветение.
– Загонщики снова требуют жертву? – В голосе Хрома мелькнуло любопытство.
А я подумал, что после ритуала пресеку все контакты Аярны с братом. Она станет моей парой, а значит, должна забыть о своей лояльности Белой долине. Теперь для нее будет существовать только Ранххар.
Аонис покачал головой.
– Если бы мы могли найти выход... – пробормотал он. – Цветок появляется уже и на скалах, почти возле ущелий.
Мы с Хромом посмотрели на старика и нахмурились. Плохие новости.
– Не будем омрачать грустью праздник, – тряхнул головой повелитель Стайара. – Для разговоров о делах еще будет время.
Я кивнул, соглашаясь. Собственно, сам ритуал меня волновал мало. Но вот возможность собрать всех правителей у себя, чтобы склонить их в нужную мне сторону, – дорогого стоит. Тем более что теперь у меня перевес. Впрочем, все прекрасно понимали, чем является наш союз с Аярной.
* * *
К вечеру явилась прислуга, чтобы помочь мне одеться. Голубой свет звезды уже заливал долину призрачным сиянием. Драконья чешуя холодила мне кожу, а перстни непривычно утяжеляли пальцы. Мне надели ритуальные браслеты на предплечья, сняли шнурки с волос. Я закрыл глаза, отдаваясь в умелые руки своих слуг. Тяжелая мантия легла на плечи.
– Повелитель. – Варления я, как всегда, почувствовал внутренним огнем и поднял веки. Дух склонился. Его призрачная мантия была копией моей настоящей, с таким же огненным драконом на красной парче. – Пора.
Прислуга склонилась, а я бросил равнодушный взгляд в зеркало. Серебряная чешуя до колен закрывала мне тело, словно туника, оставляя открытыми руки. Браслеты уже нагрелись и сменили цвет на золотистый. В дорххаме они раскалятся до красноты, выжигая на моей коже черный след. Метку брачных уз.
Я отвернулся и пошел к двери.
Возле источника уже собрались старейшины и правители четырех долин. Хранитель держал в руке ритуальную чашу со священной драконьей кровью. Ночь погружала Ранххар во тьму, а Синяя Звезда заливала мои владения призрачным голубым светом. Но здесь, возле дорххама, было светло от бесчисленных факелов. Желтый туман источника клубился, словно живой, затягивая пеленой окружающее пространство.
Я преклонил колено перед хранителем, и он прочертил красную полосу на моем лбу.
– Кровь дракона – наша память, повелитель. И наследие.
Я привычно повторил слова и поднялся, обернулся. По проходу шла Аярна, и я невольно залюбовался принцессой. Ритуальный наряд способен украсить любую женщину, а такую красавицу, как Светлейшая, – тем более. Золотая чешуя сверкала на ее гибком теле, мантия шлейфом струилась следом. Волосы спускались почти до земли, споря сиянием с самим золотом. Прекрасные глаза, обведенные темной краской, светились. Она тоже приблизилась, тоже опустилась на колени, чтобы получить знак.
Хранитель соединил наши руки и начал долгую церемонию. Я почти не слушал, повторял слова, не вдумываясь в смысл. Раздумывал над тем, что скажу завтра на совете правителей. Опомнился, когда хранитель снова протянул мне чашу.
– Кровь дракона – наша сила, – проговорил он и поднес чашу к моим губам. Я сделал глоток и чуть прикрыл глаза, чувствуя, как все внутри взорвалось. Сила забурлила по венам, огонь вспыхнул пожаром, а мир вокруг засиял, стал еще ярче. Магия драконьей крови кружила голову и делала меня почти всесильным.
Аярна тоже сделала глоток и улыбнулась, уже не спуская с меня глаз.
– Мой повелитель, наконец-то... – прошептала она. В светлых глазах принцессы дрожало такое возбуждение, что мое тело отозвалось на этот призыв.
Слуги сняли с нас мантии, и я протянул Светлейшей руку. Забили тревожно анары, наполняя воздух тягучей и сладкой музыкой. Взметнулось пламя факелов, а Синяя Звезда взошла окончательно, вспыхнув над дорххамом.
Возле источника я снял с принцессы драконью чешую, оставляя ее обнаженной. Она, заметно волнуясь, помогла раздеться мне. Желтый туман почти скрывал нас от зрителей, вырисовывая лишь силуэты.
Вода приятно охладила разгоряченные ступни, когда мы спустились в дорххам, волосы поплыли... И я понял, что все плохо. Потому что белые и золотые пряди не желали свиваться, расплывались в разные стороны, словно в источнике образовалось два противоположных течения. Глаза Аярны расширились изумленно и испуганно.
– Духи против... – прошептала она.
Я дернул принцессу за собой, сжав зубы. Вода уже кружилась водоворотами, почти отбрасывая нас друг от друга. Я не мог этого допустить. Просто не мог... Выпустил силу, усмиряя поток, незримо закрутил вокруг нас, заставляя пряди свиться. Они сплелись неровно, насильно, но все же соединились. Прижал принцессу к стенке источника и впился в ее губы. Единственные губы, которые я имею право целовать. И осознал, что все даже хуже, чем я думал. Потому что перед глазами стояло другое лицо. И я почти стонал, представляя его. Красные пряди словно пламя, зеленые глаза цвета изумрудных холмов...
То, что я делал, было святотатством. Кощунством. Оскорблением духов. Я просто плевал на все устои, осквернял священную силу дорххама. Потому что, входя в тело принцессы, проливая ее девственную кровь в источник и чувствуя боль от выжигающих кожу браслетов, я думал о другой девушке. Я слышал, как шепчет «люблю» Аярна, слышал ее стоны и сжимал зубы, чтобы не выкрикнуть другое имя.
Поднял голову, сквозь желтый туман нашел одно-единственное окно. Драконья кровь усиливала зрение до предела, делая его невероятно острым. Впрочем, я и так увидел бы ее. Она смотрела на нас, ведь из башни так хорошо виден дорххам...
– Ева... – я все-таки выдохнул ее имя, вбившись в тело принцессы последний раз.