31
Егор
Ольга Захаровна рассаживает нас в кресла друг напротив друга, перекатывая журнальный столик так, чтобы он разделил нас. На нем корзинка со всякого рода антистрессами. Забираю какого-то ежика с пупурышками. Сжимаю так, что его глаза вылазят из орбит. Едва держу себя в руках.
Стоцкий демонстративно сползает чуть ниже в кресле, принимая расслабленную позу кладет ступню на колено.
Смотреть не могу на его свиную морду! Широкие задранные ноздри вызывают отвращение. Впрочем, как и усыпанная крупными рыжими веснушками вечно шелушащаяся кожа. А вкупе с гадкой бычьей натурой... Мерзотный тип. И вместе с тем - беспредельный.
От мысли, что прикасался к Мышке, прикидываясь мной, глаза мои заливает пеленой ярости. Тварина!
- Доброе утро? - пытливо и доброжелательно заглядывает по очереди нам в глаза психолог.
Стоцкий от нее вылезает. Но как по мне - результат нулевой. Как был тварью, так и остался.
Мы с ним молчим.
- Ребята, давайте не нарушать правил наших сеансов. Поприветствуйте друг друга.
- Извините, Ольга Захаровна, но я не могу найти подходящих слов для приветствия, - брезгливо дергается моя губа. - Ничего доброго я ему не желаю. А по правилам наших сеансов можно говорить только то, что чувствуешь, так?
- Так. Но может быть ты выразишь какие-то позитивные ожидания Антону, тоже сойдет за приветствие, - улыбается Ольга Захаровна.
- У меня нет ни одного позитивного.
- Так не бывает, Егор.
- Окей, - задумчиво смотрю в потолок, формулируя, - «я надеюсь» это наша предпоследняя встреча. Такое вот позитивное ожидание.
- Ммм... Почему именно предпоследняя?
- Потому что после следующей он до конца года будет лечить сломанную в трех местах челюсть.
- Егор! - осуждающе.
Развожу руками.
- Я «максимально открыт для терапии», что? Вы же сами говорили, что главное условие - искренность.
- Антон? Может, ты начнешь? Мы с тобой уже не первый год общаемся. Быть может, прорвемся в этой теме.
- Не, - вальяжно. - Я зафиналю.
Ольга Захаровна поджимает губы.
- Я слышала, что ваш конфликт из-за новенькой девушки.
- Моей девушки, - поправляю я. - Моей!
Отвожу взгляд в окно, чтобы не смотреть на его морду.
- Антон, тебе нравится новенькая?
- Она меня устраивает.
- Извини, не поняла, - вежливо.
- Она слепая. При этом красивая. И не шкура. И не тупая овца. Меня это устраивает.
- Та-а-к... - заинтересованно. - Объясни, пожалуйста.
- Что здесь непонятного? Им же всем хочется смазливого, типа Кораблина, Дагера... А я же урод! - ухмыляется он. - А Албанцевой похрен. Она все равно слепая. И, не видя моего лица, нормально общается. Мы подходим друг другу. Она - калека, я - урод, - провокационно.
Охреневая качаю головой, но даю себе слово не срываться до ринга.
- Но есть же девочки, которым не так важна внешность, пытается убедить его Ольга Захаровна.
- Они сами стремные - страшные, скучные, - морщится он с отвращением. - А я хочу красивую.
- Покорить красивую девочку? - дергает бровями Ольга Захаровна. - Нет?
- Бабками? Дешевку не хочу. Надоели.
- Поступками, Антон.
- Пф... Это идет в зачет только смазливым рожам. А уроды остаются, во френд-зоне.
- Но, подожди. Валя не может видеть, что Егор красивый парень. Но, однако, он же чем-то покорил ее? И теперь они встречаются.
- Бинго! Я тоже хочу пойти этим путем. Но Кораблин стоит на нем и мешает мне. Вот и весь конфликт.
- То есть, - обескураженно взмахивает кистью Ольга Захаровна. - Валя тебе не столь нравится, сколько подходит.
- Если я сказал красивая и не тупая, значит, нравится, - недовольно фыркает он.
- Ясно. Ваш конфликт из-за того, что Антон проявляет внимание к Вале? - переводит взгляд на меня Ольга Захаровна.
- Нет, - улыбаюсь я зло. - Наш конфликт из-за того, что он...
- Ну, давай, пожалуйся, - криво и с вызовом улыбается Стоцкий. - Малыш.
Сжимаю челюсти.
- Может, думаешь, кто-то за тебя разрулит и не придется отвечать за свой базар сегодня на ринге, а Кораблин?
- Не дождешься, убогий, - швыряю ему в морду ежика.
Успевает увернуться, ежик всего лишь шоркает его по щеке. Подлетаем на ноги.
- Эй! - встает Ольга Захаровна, расталкивая нас в грудь ладонями. - Немедленно сядьте! Сейчас же! Я оштрафую... Нет, в изолятор оба отправитесь! - поспешно меняет она решение.
Падаю на кресло первым. Изолятор потом. Сначала бой.
- Будете провоцировать друг, друга, буду штрафовать, - поправляет она прическу.
Сжимаю кулаки, суставы хрустят.
- Егор, ну откуда столько агрессии, ты можешь мне объяснить? Ее истоки в ревности?
- Нет. Валька никогда не предпочтет его мне. И дело не во внешности.
Стоцкий противно усмехается.
- Давай, попробуем помочь разобраться в этих тонких вопросах Антону. В чем же причина, как ты считаешь?
- В чувствах... - срывается мой голос.
- Да. Хороший ответ, - одобряюще кивает она. - Достойным девушкам ценны чувства. Надеюсь, никто из вас не оспаривает, что Валя девушка достойная.
- А какие более ценны свои или чужие? Что важнее, то что она испытывает чувства, или, что к ней испытывают чувства? Антон, как ты считаешь?
- Никак не считаю, - внезапно теряет он интерес к беседе.
- Анто-о-он... - предупреждающе.
- Это все хрень. Какие чувства? Очередная победа Кораблина. Скоро остынет и пойдет сверкать своим смазливым фейсом к другим телочкам. И будет Албанцева Вашим постоянным клиентом.
- Ты так не сделал бы? Если бы Валя предпочла тебя?
- Мне сверкать нечем. Это же очевидно, - с сарказмом переходит в режим пофигизма.
- Ты придаешь слишком много значимости внешности, Антон, - качает она головой. - А тебе бы не помешало немного обходительности с девушками. Есть множество примеров известных мужчин, с весьма сомнительной внешностью, но очаровательных, харизматичных, которые покоряли женские сердца.
- Ну да. Как же... Кому это надо - покорять, когда на тебя смотрят как на урода, с презрением или жалостью? Пусть идут нахрен. Пятым и шестым эшелоном в койку Кораблина.
- И Валя?
- Она, к счастью, смотреть не способна.
- Очень эгоистично звучит. Ты бы не хотел, чтобы она прозрела?
- Нет, не хотел бы. Меня она устраивает слепой. Это лишает меня недостатков и сильно упрощает «поступки», которые можно ежедневно совершать. Да, Кораблин? За ручку проводил, уже герой. И больше напрягаться не надо.
Изображаю фейспалм.
- Да ты ж тупой, Стоцкий. Тебе ж поэтому девчонки не дают.
- Твоя то дала! - облизывает он свои жирные, вечно облупленные губы. - И кто из нас тупой?
- Чо?..
Я теряю адекват. Ярость от оскорбления смешивается с леденящей мыслью об изнасиловании. А вдруг она не сказала? «Трогал...» И моя скромняшка Мышка со слезами на глазах. «Валька - гордячка...», «Это был не ты...»
Сердце шкалит, в глазах темнеет. Забрало мое падает.
- Стоп! - вскрикивает Ольга Захаровна.
Стоп?! Я вообще не знаю, что это слово значит теперь!
Толкаю со всей силы подошвой кроссовка стол, стоящий между нами, вдалбливая его в колени этому скоту. Срываясь с места, с разворота пинаю ему в голову. И с рычанием, еще раз! Не соображая, под крики Ольги Захаровны, не чувствуя кулаков, ломаю костяшки об его череп, пробивая выставленные в блоке предплечья, пока его руки не падают. Сваливается с кресла.
Адреналин и страх за Вальку еще не выплеснут до конца. И нога моя подрагивает в рефлексе вколотить кроссовок еще пару раз ему в нутро. Но давно впечатанный в сознание запрет бить лежачего держит на месте.
Тяжело дыша, и все еще не соображая как сорвался, смотрю, как он валяется в отключке в моих ногах...
___________________________________________
Всех с наступающим Новым годом!