1
"Мой город - вне времени, вне территории, племени, рода, империи.
Троя, Помпеи, Рим...
Мой город - морок и видение, что во тьме видит бедуин.
Мой город - на горе руин.
Я по нему слепой и неумелый гид."
Скамейка в общественном парке? Серьезно, Мирон? Ты опять перепил, обкурился, и тебе снятся какие-то антиутопии? Только сейчас все кажется слишком реальным, слишком настоящим, будто это вовсе не сон, а жизнь. Где он вообще? Куда обдолбанное воображение поместило его на этот раз?
Федоров осмотрелся по сторонам - темнота и тишина. Ни тебе фонарей, как в Питере, ни людей, которые снуют по улицам и орут под окнами во дворах - ничего того, к чему привык обычный человек. Рэпер встал с мокрой скамейки, взглянув на красные руки. Прекрасно, либо он успел уже кого-то убить, либо лавка была покрашена. На самом деле, ни одна из версий не оказалась верной.
Если вглядеться в горизонт, то можно увидеть ужасный индустриальный пейзаж: сотни заводов по переработке железных руд, комплексы из терриконов, возвышающихся над городом, словно великаны, желающие раздавить его. Дым, поднимающийся из огромных труб, уходил высоко вверх, сливаясь с черным цветом ночи над промышленном районом.
Здесь не было звезд, но на темном полотне неба красовались две красные луны. Что за хуйня вообще? Янович обернулся и замер: на другой стороне города возвышалась настоящая Вавилонская башня, служащая, судя по всему, своеобразной церковью. На самом деле, это странное место окружали горы, полные полезных ископаемых, что добывались тут в огромных количествах.
Наверное, внешний вид улиц можно было описать одним словом: хаос. В некоторых местах валялись трупы каких-то странных животных с щупальцами, словно у осьминогов. Рэпер нервно сглотнул, увидев первую страницу газеты в киоске. На обложке была девушка буквально неземной, даже какой-то нереальной красоты, что легко улыбалась, смотря куда-то в сторону.
- Внебрачная дочь мэра заняла пост губернатора, - прочитал Мирон, отойдя от витрины. - Блять, куда я попал? А главное, как?
На этот вопрос ему, к сожалению, никто не ответит, ведь рядом нет ни Порчи, ни Вани, ни Ильи. Даже мобильная сеть не ловит в этой дыре. Кажется, люди, посылавшие его всю жизнь по разным адресам, заплатили какому-то магу из битвы экстрасенсов, чтобы он запихнул Федорова сюда.
Мимо пронеслось два черных внедорожника и блестящая BMW. "У Тимарцева такая же." - подумал мужчина, спрятавшись за мусорный бак, источающий сильное зловоние, что буквально тянуло блевать. "Интересно, тут кто-то вообще думает о людях, живущих здесь?" - не унимался он, наблюдая за тем, как открывается дверь машины, а из нее появляется девушка с обложки газеты.
Молодая особа в черных ботинках на ребристой подошве вынырнула из салона автомобиля, даже не взглянув на своих охранников. Черное дорогое пальто с высоким воротником, который дочь мэра подняла, оказавшись на улице, согревало хрупкое тело. На тонких запястьях поблескивали часы с застывшими на определенном моменте стрелками. 17:03. Блять, серьезно? Надо же было так обдолбаться.
- Заносите, - произнесла она. - И выбейте из него все, что нам должны.
- Как пожелаете, Виктория, - кивнул мужчина, махнув людям с автоматами и пакетами какого-то порошка.
Девушка осталась на улице одна, опустив воротник. Теперь Федоров смог разглядеть её лицо, освещенное тусклой лампой около заднего входа в какое-то заведение, более детально. Бледная, словно чистый и свежий снег, кожа служила отличным контрастом для черных, как смола, волос с белыми прядями. Из пухлых губ, накрашенных бордовый матовой помадой, вырывался пар, заставляя Яновича наконец-то почувствовать холод. Свинцовые глаза дочери мэра смотрели в одну точку и, казалось, только темнели.
Внезапно она повернула голову в сторону мусорного бака, за которым прятался Окси. Взгляд, заставляющий мороз бежать по коже, заглядывающий в самые потаемные глубины души, скрывающий обиду на мир, сверлил железо, которое ничуть не помогало скрыться. Виктория, казалось, знала, что за ним сидит Мирон, который искренне не понимает, какого он тут вообще забыл, где находится и еще много чего.
- Беги отсюда, - послышалось в голове у Федорова. - Как можно быстрее.
У нее был уверенный и безэмоциональный голос, который отбивался эхом в висках. Наверное, это тот самый случай, когда внешность оказывается слишком обманчивой. Вика выглядела, словно редкий и хрупкий цветок, но могла проявить себя, как ядовитая змея, что убивает своим укусом слона. Янович сорвался с места и, последовав совету дочери мэра, побежал в сторону мэрии, задев за собой другой бак. Грохот покатился по всей улице, заставив девушку громко рассмеяться. Окси запомнит этот смех на всю жизнь: маниакальный, немного истерический и звонкий.
- А если ему удастся сбежать? - возразил один из охранников.
- Нет, - протянула брюнетка, завороженно глядя на отдаляющийся силуэт рэпера. - Нет. Этот глупец бежит навстречу к своей смерти.
- Уже светает, - заметил сопровождающий. - Нам стоит убираться отсюда. Гетто не любит, когда здесь появляются люди из правительства.
- Да? - наигранно удивилась Вика, достав пистолет и сняв его с предохранителя. - А что они с ними обычно делают?
- Убивают, - прошептал мужчина. - А потом варят в котлах по аналогии с Адом.
- Как жаль, что тебе придется это пройти, -поджав губы, произнесла дочь мэра, выстрелив в воздух. - Но не сегодня. Ты нужен живым. Попробуй только кому-то об этом рассказать.
Из-за спины девушки появились щупальца, какие видел Мирон у странных существ. Она была человеком в нашем привычном понимании? Нет. Виктория была каким-то инопланетным существом? Тоже нет. Никто, даже приближенные мэра, не знали, откуда появилась эта сумасшедшая, как считали многие. Три разные шестерки на шее говорили только об одном: это чудовище росло в разных гетто и попадалось на одном и том же преступлении несколько раз. Одним словом, жизнь у нее точно началась не с дорогих игрушек и заботливых няней. Склизкие щупальца поползли в то место, из которого появились, заставив сопровождающего местного жителя облегченно выдохнуть.
Алые, словно кровь, луны медленно полезли за горизонт, означая, что начинался новый день в этом странном, пугающем и загадочном городе. Федоров остановился отдышаться, увидев перед собой огромную надпись на все здание:
- Добро пожаловать в Горгород... - прочитал он, понимая, в какую жопу его угораздило попасть.