Reodginia

— Ну Чуууяяя, не будь таким жестоким. Хотя бы к самому себе!

— Дазай, отдай папку и не выноси мне мозг.

— Ну уж нет!

Послышался лёгкий скрип мебели и тяжёлый выдох, который обычно издают люди при силовом рывке, принадлежащий Дазаю.

Более резкий, обескураженный выдох с ноткой безнадёжности, в авторстве рыжего напарника:

— Дазай, ты…

— Что? — в голосе слышалась улыбка.

— Ты придурок?! Хотя нет, тут должно быть утверждение. Ты определённо придурок! — голубоглазый глаза смотрели на то, как шатен устраивается на шкафу поудобнее, — Акробат и чёртов имбецил!

— Ну-ну, спокойно. — Осаму взял в руки папку, которая лежала рядом с ним, а, если быть точнее, к которой подсел почти что в наглую, чтобы та не полетела за счёт дара Чуи тому в руки, ведь он уже начинал играть роль ночника с красным свечением.

— Отдай папку, Осаму, пожалуйста. — тяжко вздохнул рыжий, — И если Осака пострадает из-за тебя… Выбирай три кости, которые тебе не нужны, я именно их оставлю целыми, в отличие от всего остального тела.

— М? Осака? Где? — кареглазый оглянулся назад, случайно ударившись о потолок макушкой, — Ай. кхм. Ой, Осака!

Парень, убрав папку подмышку, взял на руки запуганного котёнка, который, оказывается, тоже сидел на шкафу.

— И что ты тут делаешь только? — руки в бинтах переложили животное на колени, поглаживая.

Конечно, Дазай предположил, что кот спрятался от двух людей, которые то кричат и дерутся, то устраивают фаер-шоу на кухне, то бросаются острыми предметами… От греха подальше.

— Дазай, отдай папку и сюсюкайся сколько душе угодно. — настаивал на своём голубоглазый.

— Тебе разве не жаль маленького котёнка, который испугался твоих злобных криков? Ты бессердечный живодёр! Ты даже меня ударить хочешь, а у меня, между прочим, на руках ни в чём неповинный живой организм! И я твой любимый напарник! Ай-яй-яй, как так можно?! Ты даже его не погладил! Не извинился! За свои крики! Бедный кот, даже на шкаф спрятался! А он между прочим слеп на один глаз! — начал Осаму рассказывать сказки о том, какой ужасный у него напарник. Конечно это было неправдой. Простой болтовней и ложью, которую они говорят и слышат чуть ли не 24/7. Оба это понимали.

Но тем не менее, Чуя почувствовал укол совести и решил не упускать возможности сесть на потолок и погладить котёнка.

— То то же! — сразу воскликнул Дазай.

— Всё, я погладил. Гони папку. — не отрывая руки и взгляда от Осаки, потребовал, в очередной раз, Накахара.

— Не-не-не. Так дела не делаются.

Осаму нагло отбросил руку напарника от кота и потрепал Чую за ухом, словно котом был он.

Секундное замешательство рыжего. А после звук неизбежной активации дара Дазая, грохот и раздражённый крик:

— ТЫ ЕБАНУЛСЯ, ОСАМУ?!

— Ну тише-тише, тебе бы всё равно ничего не было, ты слишком привык падать. Чем выше, тем больнее падать. Следовательно, тебе должно быть не очень больно, мистер красный ночник. — с насмешкой проговорил шатен, — Не смотри на меня так. Я ведь переживаю за тебя! Как ты на потолке так сидишь?! Вниз головой! Кровь же к мозгу идёт! Заболит ведь, потом сам мучатся будешь! И вообще. — он взял в руки папку и открыл на первом листе, где была лишь общая информация по делу, которая не касалась допроса Ширасе, — специально для представителей семейства гномовых, у нас сегодня льгота. Я и Осака будем тебе читать!

Чуя тяжело вздохнул, поднимаясь с пола. Спорить с этим… Гением — бесполезно. Если не хочет отдавать папку, Чуя не достанет её никогда в жизни.

— Время поступления… — темноволосый демонстративно прокашлялся и стал зачитывать, пока Чуя смотрел на него глазами полными злости, но внимательно слушал.

Само по себе дело было не таким уж и сложным. Просто нужно было прийти в штаб врага и постараться уничтожить организацию, чтобы под ногами Мафии не путалась. Ну и по возможности, собрать больше данных. На всякий случай. Ничего страшного и сложного, на первый взгляд.

— Ну… собственно вот и всё. — захлопнул папку Дазай.

— Есть план?

— Сейчас мне лень планировать всё, поэтому перенесём-ка мы обсуждение на вечерок. — Дазай отложил папку, и с задумчивым видом стал гладить котёнка на своих коленях.

— Лентяй, — на удивление тихо буркнул Накахара, и вновь уселся на потолок рядом, чтобы так же погладить Осаку, но перевёл взгляд на напарника, — Даже попытка обнулить мой дар, равняется реанимацией, Осаму. Предупреждаю.

— Бе-бе-бе. — не особо эмоционально ответил шатен, сосредотачивая всё своё внимание на котёнке.

Сейчас оба были сосредоточены на коте между ними. Осака, в свою же очередь, мурчал, прикрыв глаза и порой вытягиваясь, подставлял разные бока на поглаживания и почёсывания.

В тишине, которая не была гнетущей. В такой уютной обстановке могла пройти вечность. И даже не одна. Но боковым зрением, голубоглазый уловил нечто красное за спиной напарника.

— Что это? — он потянулся, а Осаму отклонился, чтобы не аннулировать дар, и достал оттуда изрядно избитое жизнью красное яблоко.

Достаточно яркое и свежее воспоминание всплыло в рыжей голове. Это было прошлое воскресенье. Чуя сидел на диване, планировал съесть яблоко и позалипать в ноутбуке, убивая время. Даже мафиози порой нужно отвлечься.

Но вот Дазай решил иначе. Придя в комнату, он в очередной раз взбесил напарника глупыми шутками, за что то самое яблоко чуть не прилетело ему в голову. К счастью, или к сожалению, фрукт красиво пролетел мимо темноволосой головы куда-то на шкаф, где, в последствии, его и оставили.

Потому что Чуя не хотел ни вставать на стул, чтоб дотянуться, ни использовать способность на потеху Дазаю. А сам Дазай… Он просто смылся.

— Это то самое яблоко! — вновь с наигранной грустью проговорил кареглазый, — Я уже говорил, что ты жестокий.! Даже фрукт покалечил!

— Осаму. — сквозь зубы прошипел рыжий, — Если ты будешь в том же духе вызывать мою злость в течение дня, словно доставку пиццы, то, боюсь, дожить до вечера у тебя шансов нет.

— Злой какой.

— Твои планы не лучше.

Вновь повисло молчание. Каждый сейчас о своём думал. Чуя о том, что было бы неплохо сходить в душ, а Дазай, о том, что яблоко уже есть будет невкусно. Из-за Чуи оно теперь мёртвое.

— Ты вроде собирался в душ. — покосился Дазай на Чую, нарушая повисшую между ними тишину.

— С чего ты взял?

— Твоя привычка, любовь моя.

— Если бы я сейчас не сидел на потолке с помощью своей способности, я бы сломал тебе руку.

— А сегодня ты не успел утром сходить в душ. — продолжил шатен, игнорируя угрозу Чую, которая действительно может претвориться в реальность, — И сейчас, я предполагаю, тебе не очень комфортно. Как будто забыл что-то важное.

— Тоже мне психолог. — буркнул Чуя, спускаясь на пол. Понимает, что Осаму прав. В его сознании действительно пульсирует какая-то мысль, но он не мог понять, что это, — Я иду в душ не потому что это ты сказал, а потому что я и так планировал. Понятно?

— Более чем, любовь моя. — улыбнулись со шкафа.

— Когда будешь стоять на земле — ударю. Готовься, придурок.

    И прежде чем Чуя услышал что-то в ответ, взял ещё утром подготовленные вещи со стула около кровати и пошёл в душ.

    Дазай определенно был в душе сегодня утром.

   Одна из старых и неискореняемых привычек Дазая — оставлять свои грязные бинты в душевой кабинке, а аптечку, которую специально собирает Чуя, бросать открытой на раковине.

  Чуя пытался приучить Дазая убирать бинты и аптечку, но это было бесполезно. Поэтому Накахара сдался и молча выбрасывает бинты Дазая сам, а в аптечку кладет новые.

Хотя, стоит отметить, у Чуи тоже есть весьма странная привычка, с которой смирился Дазай. Рыжий, когда пьет чай, ниточку пакетика обматывает вокруг кружки. А сама кружка всегда стоит на самом краю стола.

В самом начале их дружеского пути, когда Дазай изредка заходил в гости или оставался на ночь, обязательно разбивал несколько кружек стоящих на самом краю. И к слову, так стоит не одна кружка: на каждом столе, комоде, плоской поверхности есть стакан с какой-то жидкостью, некогда бывшей чаем и ниточкой вокруг ручки.

И Осаму просто смирился с этим и старается лишний раз не махать руками, чтоб не задеть такую кружку. И периодически собирает их по всей квартире и моет. Иначе, как выяснилось, на чайных пакетиках образовывается вторая, а то и третья жизнь. Но не смотря на это, всё очень быстро возвращается на свои места.

— Вот же дурак. — бурчал Чуя, кидая бинты в мусорку, стоящую в углу ванной комнаты. — «Любовь моя». Тьфу.

     Ледяная вода. Настолько ледяная, что обжигает. Именно эта температура всегда спасает Накахару от лишних мыслей, помогает собраться.

    Взгляд Чуи зацепился за что-то синее в углу кабинки, где лежали бинты.

— Да неужели. — усмехнулся он, беря предмет в руку.

     Обычная синяя резинка для волос. Но Чуя знает, что всё не так просто. Всё время, что Осаму и Накахара знакомы, Дазай носит её на руке. Да и на резинке виден небольшой шов. Видимо, она когда-то рвалась, а шатен зашивал.

— Мне надоели твои патлы! — устало выдыхает Чуя, — Из-за твоей чёлки я не вижу твоих глаз.

— Тебе так хочется окунуться в мои глаза цвета темного шоколада и утонуть в их глубине? — улыбается пятнадцатилетний Осаму.

Из-за чёлки, закрывающей глаза напарника, Накахара не видит, как тот подмигивает, но абсолютно точно уверен, что он это сделал.

— Как бы объяснить… — Чуя понижает голос, чтоб его слышал только Дазай. Злость уходит из голоса. Накахара говорит абсолютно серьёзно, ведь иначе шатен просто отмахнется от его слов, — Ты можешь улыбаться, говорить и делать что угодно. Надевая маску клоуна. Притворяться. Но ты ничего не можешь сделать со своим взглядом. Твои глаза всегда остаются честными. И я хочу видеть, когда ты врешь или притворяешься.

    Дазай слегка опускает голову, задумываясь над словами Накахары. И в гробовой тишине они дошли до дома Чуи.

— Я заварю чай. — махнул рукой Дазай, — Иди в душ.

— Я пойду в душ не потому что ты сказал, а потому что сам хотел. Понятно? — Рыкнул Чуя. Не любит он, когда Дазай говорит ему сделать то, что он и так собирался сделать. И ответ на такие «приказы» всегда один.

    Даже находясь в душе, Накахара услышал звук разбитой кружки и уже привычное «Чёрт», последовавшее за этим.

— Ты должен мне уже три кружки! — весело крикнул Чуя.

— А нечего ставить их на самом краю столов и других поверхностей! — крикнул в ответ Дазай.

   Чуя лишь закатил глаза, но ничего не сказал.

— Стричь волосы не буду. — тихо сказал Дазай, когда Чуя, вытирая влажные волосы, вышел из душа. — А так делай, что хочешь.

     Накахара сначала не понял, о чём говорит Дазай, но буквально через пару секунд до него дошло.

    Осаму позволил ему видеть его. Его настоящего.

— Иди сюда. — поманил пальцем Чуя, показывая пальцем на место рядом с ним.

    Дазай послушно встал рядом, держа спину прямой, подчёркивая разницу в росте между собой и рыжим.

— Шпала хренова. — фыркнул Чуя, ударяя Дазай сначала под ребра, чтоб шатен согнулся, а потом схватил за надоевшую чёлку. — Будешь знать, как корчить из себя Мистера Я-могу-достать-чай-с-верхней-полки-в-магазине.

— За что так грубо то? — буркнул Дазай, — Мог бы просто попросить наклониться.

    Накахара, держа в одной руке челку, зубами снял со своей руки синюю резинку для волос.

— Что ты делаешь?..

— Всё. — довольный своей работой улыбнулся Чуя. — Теперь будешь так ходить. Понял?

     Выпрямившись, Дазай дошёл до зеркала и засмеялся. На его лбу, на манер пальмочки, была завязана чёлка синей резинкой. А позади него стоял Чуя, довольный собой на всё сто процентов.

И с того самого момента резинка всегда была на руке Осаму. И, когда этот гений нервничает, то теребит эту резинку, завязывает узелки и расплетает их.

Если задуматься, то Чуя не помнит момента, когда резинки не было на его руке или чёлке.

— Что-то потерял? — лениво потянул голубоглазый, облокачиваясь о дверной косяк ванной комнаты из которой он вышел.

     Осаму замер посреди устроенного им беспорядка в квартире.

— Что здесь произошло?

    Дазай лишь раздражённо передёрнул плечами, словно говоря «Не знаю. Меня здесь не было». Но Чуя слишком хорошо знал этот бегающий по помещению взгляд. Осаму что-то искал.

— Что-то потерял? — вновь спросил рыжий.

— Осака куда-то дел игрушку, которую я ему покупал. — соврал Дазай, — Вот хочу найти.

— Не припоминаю, чтоб ты покупал Осаке резинку.

     Дазай тут же повернулся в сторону Чуи, держащего в руках нужную ему вещицу.

    Шатен был в растерянности. С одной стороны, хотелось радостно подбежать к напарнику и расцеловать его за найденную резинку. Но с другой стороны, он не мог позволить себе такое.

— Иди сюда. — Чуя поманил Дазая к себе как котёнка.

Дазай цокнул, но встал рядом. И в тот момент, когда Чуя сосредоточенно заплетал хвостик Дазаю, который упёрся ладонями в свои колени, чтоб рыжему было удобнее, в дверь постучались. Но напарники не успели даже сообразить перед тем, как дверь распахнулась и перед глазами Акутагавы предстала прекрасная картина.

Дазай, всячески презирающий рыжего, постоянно смеющийся над его ростом, стоит перед ним смотря на Чую чуть ли не влюблёнными глазами. А сам Накахара, который кричит на всю Портовую Мафию о том, как убьёт и сам скинет Осаму с крыши, аккуратно и сосредоточенно что-то делает с волосами объекта ненависти, который заботливо наклонился, убирая разницу в росте.

— Акутагава. — одновременно выдохнули Дазай и Чуя.

Если Чуе было крайне неловко, то Осаму был раздражён. Не то в принципе на Акутагаву, не то на то, что он разрушил такой момент.

— Что надо? — достаточно грубо спросил Дазай, выпрямляясь, — И кто разрешил тебе войти?

     От холодного тона Осаму, даже у Накахары пробежались мурашки. Чёрт. Он часто забывает, каким пугающим, вызывающим дрожь и страх может быть Дазай. Даже Дазай, отказавшийся от убийств.

— Я… — Акутагава запнулся. — Я сегодня заходил утром. А вас не было. Я хотел спросить…

— А ты не думаешь, что меня здесь не было, потому что я не хотел тебя видеть, а тем более разговаривать?

    Акутагава открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыл, не зная, что ответить.

— Так. — Чуя, чувствуя напряжение, встал между Рюноскэ и Осаму. — Акутагава, ты по делу или Дазая хотел увидеть?

— Мори. — Акутагава кашлянул, прочищая горло, — Мори-сан попросил передать вам. — парень протянул бумажный пакет Дазаю, но тот демонстративно сложил руки на груди.

    Чуя зло посмотрел на Дазая, который даже ухом в его сторону не повёл. Весь вид Осаму говорил «Накахара, это не твоё дело. Не влезай». И Чуя это знал. Он просто не имел права. Акутагава не его подчинённый или ученик.

— Вино. Romanee-Conti Grand Cru 1945 года. — начал тараторить брюнет явно заученный текст. — Самое дорогостоящее вино в мире. Это вино порадует ценителя тонких вин. Напиток изготовлен полностью из сорта «пино-нуар», и это обуславливает его темно-рубиновый цвет. Текстура вина бархатистая. Вкус идеально гармоничный. В нем чувствуются засахаренные чёрные фрукты и пикантные оттенки теплых специй. К многослойному вкусу добавляется и сложный букет. У вина чрезвычайно долгое, упоительное послевкусие, которое играет на нёбе и языке, угасая…

— Стоп. — оборвал его Чуя, — Я ценю, что ты подготовил такую прекрасную речь, но…

— Но заткнись. — потянул Дазай, — Раз у тебя получается так прекрасно рекламировать вина, то может тебе стоит сменить род деятельности? Думаю, Мафия не многое потеряет. А твоё место займёт какая-нибудь сирота из приюта со способностью, например, становиться тигром. И он не будет доставать наставника… Бывшего наставника своим видом. Или вообще, не вынудит от него отказаться.

— Акутагава… — Чуя пнул Дазай в бок, — Спасибо, что зашёл. Передай Мори спасибо.

— И передай, что это не покроет нанесённый ущерб. — фыркнул Дазай, — Сможешь выполнить такое лёгкое поручение? Или ты даже на такое не спо…

— Хорошего дня, Акутагава! — крикнул Чуя, обрывая Осаму.

   Стоило двери захлопнуться, Дазай получил удар в нос:

— ЗА ЧТО? — взвыл Дазай, хватаясь за нос, — Почему нос? Как ты вообще дотягиваешься?!

— Во-первых, это обещанный удар за «любовь моя». Во-вторых, это за шутку, которую ты только что пошутил. И в-третьих, за Акутагаву и твоё свинское поведение.

— Да ладно тебе! — воскликнул Дазай, — Я тут, можно сказать, тебе в любви клянусь, а ты дерёшься! — проигнорировав пункт про бывшего подопечного, возмутился он, — Вот не стыдно?

— А тебе не стыдно хуйню нести? — рявкнул Чуя, — Никакой любви.

— Предпочитаешь делать всё без любви, Чуя? Я думал, что…

      Предугадав, что подобные шутки вызовут злость напарника, Дазай сделал шаг влево, спасаясь от удара.

— Я не гей. Усёк? — фыркнул Чуя, агрессивно идя на кухню, а смеющийся Дазай поплёлся за ним, — Не с тобой уж точно.

— Именно поэтому мы спим вместе, завтракаем вместе, живём вместе, едим вместе, моемся вместе…

    Дазай уклонился ещё от одного удара.

— То, что мы спим в одной кровати не значит, что мы спим вместе. И мы не моемся вместе. Обычно просто кто-то моется, а другой умывается. Это не «вместе». И то, это происходит, потому что тебя, Скумбрия непотопляемая, утром с кровати не поднять. Никакого гейства.

— Ага. Натуральность так и прёт.

— Ещё что-то подобное, и у тебя органы через рот попрут.

— Понял.

***

— Мори написал. — с кровати крикнул Чуя.

— Что ему надо? — ответил Дазай с кухни.

— Напомнил про задание. Сказал, что бы мы завтра занялись этим. — Накахара прикусил губу, — Дазай?

— Слушаю, любовь моя.

— Убью. — но вопреки своим словам Чуя не пошевелился. Слишком лень. Всё равно шатен уклонится, а Чуя зря силы потратит, — Ты же отказался от работы Мафии. И убийств. Но не возмущаешься по поводу этого задания, где без смертей мы не обойдёмся. Почему?

— С этой организацией что-то не так. — спокойно ответил Дазай, собирая кружки на кухне, которые были и на столе, и на домашней барной стойке, и даже на холодильнике, — Определенно что-то не так. Словно я упускаю какую-то маленькую, но лежащую на поверхности важную деталь. — небольшая пауза, — Мне всё равно на чужие жизни, которые могут оборваться из-за этой детали. Но я не могу позволить твоей жизни оборваться из-за этого. Я должен быть рядом.

      Последние фразы были сказаны очень тихо. Накахара даже подумал, что ему показалась. Не мог же Дазай сказать такое.

— Мало ли что может случиться с маленьким Чуей. — уже громко и весело начал Дазай, — Кто-нибудь не заметит его под ногами и споткнётся. — и снова спокойным голосом, — Тем более я рассчитываю на то, что не буду убивать.

— Есть план? Хотя бы приблизительный?

    Дазай, прищурившись, перевёл взгляд на Чую, оценивая его состояние.

— Да. Иди сюда.

    Бурча ругательства себе под нос, Чуя, закутавшись в одеяло, всё же поплёлся на кухню, топая босыми ногами по холодному полу.

Ведь обогреватель так никто и не включил.

— Итак. — начал Дазай, бросив папку на стол, — У нас есть организация, называемая себя «Андарта». Насколько я помню, это кельтская богиня войны. Но в народе их называют «Гильдией». Ставлю все твои деньги на то, что так они скоро и будут себя называть. — но под грозным взглядом напарника, он продолжил, — Из допроса Ширасе нам известно, что они хотят занять место Мафии. Ведь это власть и деньги. А для этого им необходимо вывести из игры Мори. Я, конечно, не особо против…

— Дазай.

— Но тем не менее. — кашлянул он, — Наша задача — обезвредить их.

— Обезвредить? — нахмурился Чуя, — Не «устранить» или «уничтожить»?

— Нет. В задании было именно «обезвредить». А ты знаешь, что это значит.

— Но это же глупо! Если мы их сейчас «обезвредим», то лет через пять, уже под руководством какого-нибудь богатого блондинчика, любящего кухонную утварь по акции, а не Германа, они заново соберут организацию и устроят мега-трехстороннюю войну. И тогда это уже станет огромной проблемой! Да и к тому же у них ещё и мотивации больше будет! Так почему же…

— Все вопросы к Мори. — передёрнул плечами Дазай, — Позволь, я продолжу. Нам известна способность босса, Германа Мелвилла, но не известна способность его подчинённых. И сколько эсперов в организации.

— Ширасе лепетал что-то про ангелов, очищение или освобождение. Что-то в этом роде. — нахмурился Чуя, вспоминая. — «Самая сильная способность организации».

— Да не важно, какая у него способность. Я просто прикоснусь к нему и всё. И мы победили.

— Ты слишком самоуверен. И не смей ничего отвечать на это.

— Как скажешь. Итак. Мы выяснили, кто и зачем. Теперь «куда»?

— Куда?

— Какой хороший вопрос. Не буду долго тянуть. — Дазай быстро включил карту на ноутбуке, который обычно стоит на столе, — Здесь. — шатен ткнул пальцем в пригородный лес.

— С чего ты взял?

— Это вполне логично. Американская организация прилетает в Японию. Где жить людям численностью более семиста человек? Номера в отеле им явно будет маловато. Но при этом, у них наверняка есть своё укрытие.

— Я не очень понимаю. Если это американская организация, откуда у них укрытие в Японии?

— Моби Дик. — пожал плечами Дазай, — Способность их босса. Огромный белый кит, способный парить в воздухе. Что-то вроде воздушного корабля в форме кита. Логично, да? Думаю, именно это и есть их основное укрытие.

— Никто заметил в пригороде кита? Дазай, это… Это буквально кит. Шестнадцать грёбанных метров. А насколько я помню из допроса Ширасе, это огромный кит. Метров тридцать, наверно. Это… Это двенадцатиэтажное здание, Дазай! Двенадцати. И это только в длину. И ты думаешь, что никто не заметил этого?

— Герман может делать Моби Дик невидимым.

— ТРИДЦАТЬ МЕТРОВ!

— Спасибо, я услышал с первого раза. Не обязательно кричать, Чуя. — Дазай вдохнул, — Это самое логичное решение для них. Оттуда видно весь город, но весь город не видит их. И в случае ведения каких-либо боевых действий, их не будет видно.

— Тридцать метров, Дазай. Их не могли не заметить, даже если они невидимы. Потому что это грёбанные тридцать метров!

— Ещё раз повторишь про тридцать метров?

— Да нет. Думаю, ты и так понял.

— Отлично. Мы будем действовать по плану «последний сухофрукт».

— Напомни, чтоб мы перестали придумывать названия планов с помощью генераторов случайных слов.

***

Занятый своими мыслями мужчина, с зализанными назад волосами, стоит у окна и всматривается в просторы города с высока. Да, Йокогама по истине прекрасный город, особенно во время сумерек. Солнце заходит, и на воде расцветают красивые, бесформенные дрожащие блики. В городе потихоньку начинают зажигаться фонари, машины включают фары, окна домов загораются. Запоздалые работяги встают в пробки.

— Красиво. — прошептал он, поправляя свои пепельные волосы, — Скоро вся власть над этим городом будет в моих руках. — с хитрой ухмылкой закончил он.

— Босс. — приглушённый голос сзади, из-за двери, после стука.

— Да, можно.

— Благодарю. — длинноволосый парень, с сероватой кожей и томным голосом зашёл, прикрыв дверь за собой, — Поступило сообщение. Ширасе мёртв, и это уже подтвержденная информация.

— Надо же. — босс развернулся и присел в кресло с разочарованным выдохом, — Я планировал ещё, как минимум, недельку понаблюдать его глазами за Портовой Мафией. — светловолосый закрыл глаза, в раздумьях о том, какими могут быть дальнейшие, самые удачные указы, из тех, что он может дать.

Подчинённый же, с не особым интересом в глазах, наклонил голову, чтобы показать свою «заинтересованность». На вряд ли ему на самом деле интересно. Он устал, и уже давно хочет спать. Ему глубоко плевать, что там прикажет начальство.

«Пускай подумает, отдаст приказ, я передам нижестоящим и наконец лягу в кровать.» — именно такая мысль крутилась в голове длинноволосого, который был готов уже и стоя заснуть.

— Что ж. — выйдя из раздумий, наконец сказал главный, — Передай всю информацию, снятую с Ширасе в самые короткие сроки. После этого на сегодня можешь быть свободен.

— Спасибо. — вздохнул подчинённый. Ему настолько хочется забраться под одеяло в свою кровать, и уснуть, а не тащиться в кабинет и копировать файлы. Как же он устал. — Будет сделано. Хорошего вечера.

Лавкрафт ушёл, закрыв дверь, оставляя босса продумывать план.

Продолжение следует…